– А у нас тут нет нигде серебра. – Мария отвела глаза, чтобы не смотреть, как деформируется мохнатая туша волколака, возвращаясь к человеческому облику. – Безопасное все.

– А зеркала как же? – тихо спросила Кристина. Звериные черты растаяли, как воск, кожа влажно блестела. Клок черной шерсти, прилипший к щеке, она небрежно стряхнула на пол, а наготу прикрыть и не подумала. – Разве вы в зеркалах отражаетесь? Да и не похожи вы, баба Маша… То есть Мария… Упыри стареют?

– Случается, что стареют, – ответил за жену Бойко. – А зеркала раньше другие были. С серебром. Вы зачем напасть хотели? Что вам не понравилось?

– Поесть бы. После обращения аппетит зверский, – перевел тему Андрей, взял Кристину за руку и повел к спальне. – И это… Извините. – Он указал в сторону неподвижного тела. – Мы думали, он крепко спит и нас не заметит.

– Встретимся в столовой, там и поговорим, – согласился Бойко, взваливая труп на плечо. Потом оглянулся на Марию: – Оденься, душа моя, и спускайся тоже. Ты пить хотела. Сцежу кровь, пока не остыла.

На этот раз атмосфера за столом была иная. Мария откинулась на спинку стула, пила из бокала маленькими глотками. Бойко осушил свой залпом и теперь сидел неподвижно, рассматривал гостей. Андрей без стеснения доедал остывшего гуся, и только Кристина выглядела смущенной: теребила пальцами край скатерти, уворачивалась от прямых взглядов.

– Спросить хочешь – так спрашивай, – сказал ей Бойко, когда она в очередной раз отвела глаза.

– Вы про нас сразу поняли? – не стала тянуть Кристина. – Встречали раньше оборотней?

– Встречал, – ответил Бойко. – С сородичем вашим всю войну бок о бок прошел, верный был товарищ. Вас, правда, сразу не признал. Старый стал, чутье не то уже. А душа моя, – он глянул на Марию, усмехаясь, – так вообще решила, что вы охотники и убить нас пришли.

– А запаха и нет! Мы его давно научились скрывать. Крис маслами всякими пользуется, а у меня – вот… – Андрей достал из кармана вейп и положил на стол. – Этот дым кому хочешь чуйку перебьет.

– Умно, – согласился Бойко. – А главное, работает.

– Я про вас сразу поняла. – Кристина снова занервничала и смяла в руке льняную салфетку. – Ну то есть не то, что вы упыри… а вообще, что нелюди. Непонятно было, зачем вам тогда в город… и дом такой большой на квартиру менять. Вот мы и… мало ли.

– Трупы в подвале, значит, все-таки были? – Андрей покосился на бокал в руках у Бойко. – Честно скажите: случайно захожие или вы их специально отлавливали?

– Захожие, – соврал Бойко не моргнув глазом и поставил пустой бокал на стол.

Во дворе снова завыл Дунай. Мария посмотрела на мужа, вздохнула:

– Жалко пса. Давай в дом впустим.

– Ой, не надо, пожалуйста! – Кристина замотала головой. – Нас зверье не любит, сами понимаете. Особенно собаки! И что теперь с нашим бартером будет? Раз агента по недвижимости вы уже допиваете.

– А что будет? Мы по-прежнему в город перебраться хотим. Так ведь, душа моя? – Бойко взглянул в глаза жене. Мария поджала губы и не ответила.

– Договор составлен, с печатями. Подписи надо поставить. – Андрей огляделся, высматривая портфель риелтора. – Скажем, что наш агент укатил сразу, а куда – знать не знаем. Вот только с машиной что делать?

– Неподалеку озеро есть, – сказал Бойко. – А вокруг болото топкое. Там точно искать никто не будет.

– Тогда решено! – Андрей протянул через стол ладонь для рукопожатия. – Сделаем, пока не рассвело. А потом документы подпишем.

– Ничего не решено пока! – занервничала Мария. – Нам бы обговорить сначала наедине, раз вы не люди оказались… Свои вроде как. А какие сделки со своими?

– Нечего обговаривать, – перебил ее Бойко. Сверкнув глазами, протянул руку Андрею в ответ. – Так даже лучше.

– И я так думаю. – Андрей широко улыбнулся. – Со своими дело проще иметь, чем с людьми.

Мария горестно вздохнула, подчиняясь решению мужа.

– Лучше так лучше, как скажешь, любовь моя.

– Вы так и не ответили, зачем вам в город, – вмешалась Кристина. – Разве тут нелюдям не безопаснее?

– Пора за дело. – Бойко встал из-за стола, оставив без ответа заданный вопрос. – Мы приберемся и документы подпишем. А вам, хозяюшки, – он стрельнул глазами в сторону Марии, – тоже есть чем заняться.

Оживленно переговариваясь, как старые знакомые, мужчины оделись и покинули дом. Мария не спеша убрала со стола, сложила грязную посуду в раковину, напоследок слизнув с края бокала подсохшую кровь.

– Вас не раздражает, когда он командует? – спросила ее Кристина.

– Кто?

– Ну, муж ваш. Вы вроде хотели что-то еще обговорить, а он сам решил, и все.

Мария отвела глаза:

– Когда любишь, не грех и послушать иной раз любимого. Не всё же на себя одеяло тянуть.

– Вы, наверное, долго уже вместе?

– Долго.

– Счастливы?

– Да.

Пока Мария гремела посудой, Кристина с нескрываемым любопытством осматривала кухню.

– А это что? – Она дотронулась пальцем до стоящей на полке кованой фигурки. Змея выползала из разбитого яйца, закручивалась восьмеркой и скалила острые зубы. – Оберег какой-то?

– Символ Мамниче. – Мария закончила с посудой и вытерла руки о полотенце. – Того, кто от беды хранит, охотников отведет от дома, с голоду умереть не даст. Он много лет нас берег.

– Это вы ему в лес голову гуся носили, значит?

– Да.

– И как вы без него в городе будете? Не заберете же с собой.

– Любопытная ты какая! – вздохнула Мария. – А вот дай я полюбопытствую тоже. Скажи, как у вас, волколаков, со здоровьем? Сколько живете, скоро ли старитесь?

– На здоровье не жалуемся, – хмыкнула Кристина. – Живем долго. Болезни не берут. Ну старимся, да. Но тоже не как люди, гораздо позже.

– Это хорошо. – Мария склонила голову набок, рассматривая девушку. – И тела у вас сильные. Прав Бойко, вы лучше подходите.

– Подходим для чего? – не поняла Кристина.

– Для жизни здесь. Не заберем мы Мамниче. Оставим. Это часть дома, а раз дом будет ваш, то и Мамниче тоже.

Кристина снова занервничала, опустила глаза:

– Слушайте, баба Ма… То есть Мария. Вы мне тогда расскажите про этого своего Мачи… как…

– Мамниче.

– …как с ним ладить. Потому что мы тоже так хотим жить, как вы. Долго и в согласии.

– Ладно, – кротко согласилась Мария, словно только этого и ждала. – Одевайся, пошли.

– Прямо сейчас? Куда?

– Ты хочешь стать хозяйкой этого дома. Чего тянуть?

– Хочу. Но, может, Андрея подождать?..

– Это женская часть сделки. У них – своя, мужская.

На этот раз Мария повела Кристину дальше, в глубь смыкающегося с лесом сада. Рассветные сосны пахли приближающейся осенью, сыро и сладко; скрипели пушистыми верхушками, словно переговариваясь вполголоса. Мария слушала их и кивала.

– Участок какой большой! После города кажется, что половина леса, а не сад. А сколько лет дому? – спросила Кристина, ежась от утренней прохлады. – Выглядит старым. Не подумайте, я не придираюсь. Чтобы знать, что ремонтировать. Забор все равно будем ставить, можно сразу еще кое-какие стройматериалы прихватить…

– Не знаю, – отозвалась Мария, не глядя на свою спутницу. – Его не мы построили. Когда приехали, он такой же был, как сейчас. Ты не бойся, дом крепкий, зачарованный. Мы с Бойко ведь его не просто так во владение получили, а тоже меной. По-другому его передать нельзя.

– Вот как? – удивилась Кристина. – А на что вы его обменяли?

Мария остановилась, потом прислонилась к широкому сосновому стволу:

– Знаешь, как появляется Мамниче? У нас на родине говорят, что ведьма должна взять яйцо черной курицы, обкатать им мертвого младенца, но чтоб тому было семь месяцев, ни днем больше, ни днем меньше. А потом носить это яйцо под мышкой сорок дней. Тогда из него вылупится Мамниче.

Кристина недоверчиво хмыкнула, а Мария продолжила:

– Сначала Мамниче слабый, как ребенок. Ведьма его кормит своей кровью и коровьим молоком. Чем старше и сильнее ведьма, тем могущественнее будет Мамниче.