– Ну что еще к ночи? – выдохнул колдун, и скривился, словно от зубной боли.– Не могли со своими делами до утра подождать?

– Так самое время, – фыркнул Игорь, вытирая руки полотенцем.– Они ж знают, что мы злобствуем к ночи ближе.

– Так это когда бывает, – устало, из-под ладони посмотрел на горбуна Лестас. – Только, когда время поджимает. А так я ночью спать люблю…

– Ой, да не рассказывали бы, – отмахнулся горбун, направляясь к двери. – Всю ночь, бывает, башня окнами светится. Пойду, гляну, что там у них приключилось. А вы решите, просто злой вы сегодня или очень злой. А то как в прошлый раз получится, неудобно перед людьми будет…

Игорь вышел, оставив нас одних. Я же посмотрела на светловолосого колдун, а надеясь на пояснения. Чем больше я про этих двоих буду знать, тем проще понять, куда попала и как с этим теперь жить. Раз уж других вариантов нет.

Но Лестас молчал.

Пришлось откашляться и все же рискнуть:

– А что прошлый раз было?

– Да настроение хорошее было, – кривясь, повинился колдун.– Нужно было наказать гостей, за то что разбудили, а оно как-то не так все получилось.

– И как получилось?

– Да как-то криво…

– Ма-а-астер! Идите сюда, без вас не слушаются! – явно усиленный каким-то способом, раздался голос Игоря.

Лестас тяжело вздохнул и поднялся с кресла. И было не понятно, что именно его расстроило: ночной визит, или то, что придется на самом деле заняться делами.

– Идем, – обернувшись у двери, позвал колдун грустно, – посмотришь на зло во плоти.

Меня два раза просить было не нужно. Отставив тарелку, я поплотнее запахнула полы халата и босиком бросилась вслед за колдуном. Было интересно, так ли выглядит на самом деле это хваленое «зло» здесь, как я себе его раньше представляла.**

– Что надо? – Лестас стоял сложив руки на груди и хмуро глядя на целую делегацию под фонарями.

– Помогите, мастер.

Колдун медленным, хмурым взглядом окинул женщину на носилках, на миг задержавшись на вывернутой ноге.

– Не знаете, куда пришли? Уходите. Помогать я вам не собираюсь, – мне показалось, что Лестас еще чего доброго, сплюнет на пол, был он так недоволен всем происходящим. И невозможным казалось угадать, на самом деле его раздражают посетители или все это напускное. После ситуации я башне, с моей ванной, такие поспешные выводы я делать не торопилась.

Единственное, в чем я была вверена, это то, что лучшим решением было бы, чтобы все просто ушли. Но, видно, решение помешать отдыху колдуна далось горожанам не просто, раз они, понурив головы, все же не двигались с места.

– Прости нас, мастер, – женщина, уже в возрасте, но еще не такая старая, чтобы умирать, мягко улыбнулась, и потянувшись вперед, вдруг ухватила колдуна за полу длинного рукава. – Прости, что побеспокоили, но больше обратиться не к кому. Ты же можешь исправить мою ногу? Я еще не стара, а ходить не могу уже несколько месяцев. И так теперь будет всегда, если ничего не сделать. Помоги, сынок.

– Знаешь, к кому пришла, мать? – колдун наклонился вглядываясь в румяное, улыбчивое лицо женщины в мелких морщинках. – Знаете про мои методы?

– Все знаю, сынок. Но больше помочь некому.

– Больно будет, – кривясь, предупредил колдун, а я вздрогнула всем телом, кажется понимая, что будет дальше.

– Знаю. Делай, что нужно.

– Игорь, – без привычной издевки позвал Лестас. Прислужник возник тут же рядом, внимательно глядя на колдуна, ожидая приказа. – Принеси две ровных палки с локоть и бинтовочный материал.

– Обезболивающее молочко?

– Нельзя, – кривясь, покачал головой колдун глядя только на невероятным образом изогнутую ногу женщины. – Как ты так умудрилась, мать? Кто собирал твои кости?

– Знахарь из Примушки, – тут же, с недобрым блеском в глазах отозвалась женщина. На губах ее мелькнула такая кривая улыбка, что мне стало на мгновение жутко.

– Это тот, что у озера живет? – с явным интересом уточнил Лестас. Холод волной прошел по спине. Не спроста этот интерес, ой, не спроста.

– Он самый.

– Денег хоть за такую работу не взял?

– А то как же? Три монеты за работу, и еще две за травы, – медленно, мстительно протянула женщина, не сводя глаз с колдуна.

– Ясно, – тихо подвел итог Лестас, и я вдруг поняла, что сегодня-завтра мы, скорее всего, наведаемся в эти самые Примушки. Веселья ради и за какой-нибудь страшно нужной травой.

Тем временем рядом появился Игорь, неся в руках все, что требовал мастер. Тряхнув головой, Лестас посмотрел на одного из мужчин, что принесли женщину на носилках.

– Ты. Будешь помогать. Делай то, что я скажу и как скажу. Повторять не стану.

– Понял, мастер.

– Ну что? Готова мать? – опустившись рядом с больной на колени, тихо, с явной грустью уточнил колдун. – Или может, передумала?

– Да куда уж. Неделю к тебе собирались, никак духу не хватало. Делай свое зло, сынок, всеми богами молю.

– Терпи тогда, – жестко произнес Лестас и резко, после короткого взмаха, опустил ладонь ребром как раз на место изгиба ноги. Что-то громко и сухо треснуло, и женщина, на миг приоткрыв глаза и выдохнув, вдруг потеряла сознание. Кинув на побледневшее лицо быстрый взгляд, Лестас вздохнул: – Так даже лучше будет.

Колдун, глянул на того мужчину, которого выбрал в помощники:

– Возьмись за пятку и тяни. Ровно назад, чтобы исправить это безобразие. Да не бойся ты! Ей сейчас не больно. Самое время поторопиться, если мучить несчастную не хочешь. Сильнее тяни! – вдруг рассердился колдун и гаркнул на всю площадку, отчего мужчина дернул ногу бессознательной женщины.

Конечность вдруг выпрямилась, с сухим треском, от чего у меня чуть глаза на лоб не поползли. Там же был заживший перелом? Как его можно было так раскрошить, что новые, наросшие ткани не мешали кости встать на место?

– Поверну пальцы вовнутрь. Медленно. Еще. Стоп! – Лестас, не отрываясь смотрела на ногу, что медленно наливалась синевой в месте перелома, и судя по вытянувшейся радужке, смотрел колдун прямо на кость, сквозь кожу и мышцы. – А теперь бинтуйте. Один держит, второй заматывает. Только очень плотно, так как нога опухнет скоро. И как вернетесь, компресс на место перелома. Три недели на ногу не опираться и не сдвигать, иначе потом и магистр не исправит. Может, одна нога будет чуть длиннее, но ходить она сможет сама. Даже без боли. Главное выждать.

– Простите, что рассердили вас, – склонились мужчины, когда работа была завершена и Лестас удовлетворенно кивнул, собираясь уходить.

– Сами виноваты, – как-то привычно отозвался колдун. Только в этот раз он был очень печален, чего не могла скрыть даже маска безразличной усталости на лице.

– Чего он? – я стояла на площадке вместе с Игорем, глядя вслед уходящей процессии. Женщина так и не пришла в себя, а Лестас не велел ей давать нюхательные соли до дома. Если можно боль переждать без сознания, то нет смысла ее терпеть.

– А сама как думаешь? – невесело усмехнулся прислужник, поводя рукой со стороны горба, словно разминая. – Колдун он. Закон запрещает помогать людям. Дабы не создавать прецедентов. За любое откровенно доброе дело мастера в Ковене распнут. И так посох отобрали, – Игорь вдруг вскинул руки, прижав ладони к губам. Косясь на меня, прислужник не знал, как продолжить дальше. Вот только для меня тот факт, что у Лестаса отобрали посох, ничего не значил.

– Помогать нельзя, но сейчас же он помог?

– Нет! – испуганно и громко вскричал прислужник. – Он сломал ногу глупой женщине что доставала его своим нытьем! И не вздумай сказать кому-то что-то иное.

– Тогда почему он такой грустный?!

– Да потому, что если бы был посох, можно было бы сломать эту самую ногу не так больно. И ускорить восстановление почти в половину.

– Я все равно не понимаю: Лестас злодей или благодетель?

– Конечно, злодей! Самый злодейский из всех. Он же темный колдун, – громко, едва ли не на всю улицу возвестил Игорь, а потом тихо добавил: – Но это не так-то и просто, быть злодеем.