Колдун наклонился и вдруг легко, словно я ничего не весила и не вызывала у него брезгливости своим странным видом, подхватил на руки. Голова в первый миг откинулась назад, почти лишая возможности дышать, но колдун чуть поправил положение, оперев мою многострадальную голову о собственное плечо.

– Хорошее проклятие тебе досталось, девушка. Сильное и вредное. Я могу помочь и мне будет интересно, это несомненно плюс, а вот в остальном…

Меня несли по лестнице и в носу щекотало от запаха трав, от которого опять хотелось спать. Но сейчас это казалось опасным, кто знает, чем этот день завершится. В своей жизни я видела только одного колдуна и это знакомство мне совсем, совсем не понравилось. Воспоминания все еще жгли спину полосами от плетки.

– И-и-гоа-а-арь! – вдруг пронзительно, с кривоватой улыбкой взвыл колдун, отчего я едва не вылетела из его рук, дернувшись. На это колдун недовольно зашипел в мою сторону: – Тш, чуть не выронил, не дергайся так. Ты, конечно, истощала и весишь меньше, чем полагается нормальной девушке, но и я не кузнец.

Я послушно замерла, предпочитая не вдаваться пока в подробности своей жизни в последние две недели. Слишком много непонятного и неизвестного в моей жизни сейчас происходит, что бы так просто доверять первому попавшемуся колдуну.

Мы уже вошли в какое-то небольшое помещение с диванами и камином, но колдун не торопился опускать меня не пол. С лестницы, через распахнутую дверь донеслись торопливые шаги и тяжелое дыхание карлика.уц

– Что ж вы так орете, хозяин? Надо чего?

– Открывай лабораторию и тащи кристаллы из черного кварца, – окинув меня внимательным взглядом, почему-то разом посерьезневший колдун моргнул. И глаза изменились. С человеческого лица на меня опять смотрели оранжевые и вертикальные, чуть светящиеся в темноте. И кто из нас ящерица? – И приготовь бинты с иглой. Как бы не пришлось ее зашивать. Что-то тут Пуплий изрядно намудрил с проклятием. Видно, был зол сверх меры.

Я попыталась вывернуться, хотя понимала умом, что скорее всего окажусь на полу, упав с высоты колдунского роста, но ничего не вышло. Мужчина держал так крепко, как не всякая веревка смогла бы. Подняв на меня свой странный взгляд, колдун нахмурился, и словно маленькому, несмышленому ребенку медленно, едва ли не по слогам, пояснил:

– Ты умираешь. Это проклятие, что на тебя наложил мой старый недруг Пуплий, оно привязка к колдуну. И так как ты сбежала,– да, я вполне это понял,– то больше ничто этого проклятия не сдерживает. Пуплий пытается убить тебя, хотя я и не понимаю, в чем твоя ценность. В тебе ни капли магии, только дух смерти.

– И что же? – голос звучал едва слышно, но колдун разобрал слова. Пройдя через гостиную, он внес меня в светлое, помещение совсем другого толка. Больше всего белая комната с большими окнами была похожая на хирургический зал. Почти как тот, в котором меня собирали после аварии. Даже лампа из прозрачного хрусталя, большая и на длинной цепи чем-то напоминала те светильники, что сверкали над моей головой, в той, другой жизни…

– Я могу тебя спасти. Не уверен, что проклятие сразу отступит, но все же сил удержать твою жизнь у меня хватит. Как и отрезать тебя от Пуплия.

– Зачем?

– Зачем? – мне показалось, что колдун меньше всего ожидал именно этого вопроса. Меня осторожно положили под лампы на твердый гладкий стол. От воспоминаний что и в доме Пуплия я очнулась на подобном же, меня стало мелко потряхивать так что я не могла сдержать эту дрожь внутри. – Ты правда спрашиваешь, зачем спасать твою жизнь? Так хочешь умереть?

– Я спрашиваю, зачем это вам. А умирать… нет, я не люблю умирать. Мне и в прошлый раз не понравилось, – тихо произнесла я, кривясь, и поняла, что выдала что-то совсем невероятное, так округлились глаза колдуна.**

Лестас

Сперва я почувствовал просто чужеродную магию на своей территории. Но потом запах стал достаточно сильным, чтобы можно было догадаться: кто-то принес в город проклятие. Это походило на вонь гари в воздухе, аромат несвежей еды и плесени разом. А еще была ощутима легкая дрожь в воздухе, словно кто-то зацепил паутину и теперь по ней волнами шла вибрация, не давая мне расслабиться и уснуть опять. Все вместе создавало непередаваемый флер, который не позволял проигнорировать чужое колдовство.

И все это почувствовать тем боле легко, если ты единственный колдун на сотню лиг. В собственном городе. Никто, ни один член Ковена не посмел бы без предупреждения или разрешения явиться в мои земли. Даже такой самоуверенный кретин как Тизариус Пуплий. Но его магия была здесь, рядом. И это не давало спать куда яснее, чем все громкие голоса, доносившиеся снизу через открытое окно.

Поднявшись, я прислушался к себе. Было здесь что-то еще, кроме чужой магии, была смерть. Очень близкая и такая ясная, что хотелось умыться. Но и с ней было что-то не ладно. Словно смерть пришла и отступила. Вот только след ее был все же слишком глубок и стоял как-то обособленно от проклятия. Никогда не встречал подобного, потому накинул мантию и спустился к подножию башни. Любопытство меня когда-нибудь погубит. Ели этого не сделают любимые враги.

Смерть лежала в телеге, растекаясь и переваливая через борта, словно туман. Но в этой смерти была и жизнь, чего никак не могло быть на самом деле. Откинув какую-то тряпку я уставился в ясные девичьи глаза. Они были полны боли: незваная гостья явно была больна, но она прекрасно понимала, что речь идет о ней. И. кажется, знала, что я могу помочь. А еще все девичья кожа, почти без просвета, была покрыта плотной, темно-зеленой чешуей. Занятненько. Никогда не видел ничего подобного. И жизнь, и смерть, обе эти сущности, клубились внутри девушки.

А еще, присмотревшись, позволив глазам смениться, я заметил тонкую, дымную петлю что тянулась прочь с моего двора, прочь из города. Проследить весь путь невидимого магического поводка-проклятия не получалось да и необходимости не было. Она могла тянуться только к одному человеку во всей империи. Именно тогда я и решил ее спасти, эти странную девушку-ящерицу. Но не думал, что придется так торопиться.

Стоило шагнуть в башню, как моя собственная магия вдруг взбунтовалась, и принялась рвать поводок чужеродного контроля, что тянулся к ящерице. От этого удавка стала сжиматься, усиливая проклятие, лишая подчиненного жизни, пусть девушка этого пока и не чувствовала. Времени у меня оставалось все меньше, а в ней оставалось все меньше жизни. Девушка почти ничего не весила, явно недоедая и страдая от лихорадки последние дни, но сейчас это было самой меньшей из наших проблем.

– И-и-го-о-орь! – прислужник ненавидел, когда я его так звал, но прибегал куда быстрее, понимая, что дальше может быть хуже. Вот и в этот раз горбун примчался тогда, когда мы только добрались до гостиной, тяжело дыша.– И чего опять орете?! Я тута, никуда не денусь, – ворчал прислужник, но это было напускным, как мы оба знали. Игорь внимательными умными глазами следил за мной, ожидая приказаний.

– И приготовь бинты с иглой, – я точно знал, что мне придется ее штопать, но не хотел сильно пугать девушку- ящерку. Скорее всего, делать это нужно будет уже тогда, когда она потеряет сознание, так как иначе вынуть "поводок" не получится, слишком уж он силен.Но мне очень уж хотелось, просто необходимо было ее спасти. Знать бы еще зачем. Свои желания я обычно ставил выше сложностей и чужих неприятностей, так что философские вопросы решил оставить на потом.

**

Лестас

Стоило положить девушку на рабочий стол, как ее всю затрясло. Присмотревшись, я не увидел, чтобы время улетало критически быстро, в запасе еще было около получаса и агонии не должно было начаться, но она не справлялась. Пришлось осторожно положить ладонь на ее шершавый, покрытый чешуей лоб, и приказать успокоиться, используя силу. Да, за это потом придется отчитаться, но все можно будет спихнуть на личную выгоду. Я решил, что такое чудо в моей коллекции будет очень хорошо смотреться. Да и Игорю всяко станет веселей. А то, что использую успокаивающие чары… так это нужно только для работы, а не из жалости. И никак иначе.