— Жаль, эта падла ушла, — пробормотал Игнатьев.

— Мне надо попасть в Волхов и связаться со столицей, — сказал я. — И, откровенно говоря, советовал бы всем вам поехать со мной. У меня солидная армия и князь Репин, если что, прикроет.

— Там ещё Уральск по дороге, и я там мэр, — напомнил Игнатьев. — Если они пойдут на северо-запад, то сначала умоются кровью там.

— Не думаю, что масштабное кровопролитие — то, что сейчас нужно стране, — произнёс я. — Кстати, а у вас есть связь со столицей?

— Пока да.

— Отлично, тогда сначала к вам. — Я осмотрел собравшихся вокруг машин спасённых людей. — Нужно торопиться, в любой момент враг может узнать, что мы вышли из ямы. Возможно, уже знает. Через засаду на дороге мы прорвёмся. Кто со мной?

Я отлично понимал трудность того решения, которое предстояло принять преданным императору аристократам. Они находились на территории врага и, даже объединив силы, серьёзно ему уступали. Но и просто убежать они не могли, у них тут земли, но самое главное — их люди и семьи.

— Думаю, я скажу за всех, — после паузы заговорил Грибоедов. — Мы останемся. Как-никак Золотов мёртв, и мы всем об этом расскажем. Плюс к тому их позиции пока не такие сильные, и они боятся лить кровь в открытую, так что время у нас есть. А вы с Фёдором Семёновичем езжайте, император должен узнать, что тут произошло!

Иннокентий Степанович оказался прав, и в итоге в путь назад, кроме меня, Сергея, Пети и Димы, отправился только Фёдор Семёнович Игнатьев, и мы впятером поместились в одном работающем от кристалла внедорожнике, любезно предоставленном нам графом Грибоедовым.

И по пути у нас сразу же возник спор. Моей позицией было собрать как можно больше сил в один мощный кулак.

— Я понимаю вашу позицию, Михаил Ярославович, — возбуждённо проговорил мэр Уральска. — Да, отступление в Волхов, безусловно, имеет свои плюсы. И князь Репин ближе, и вы сможете задействовать все ресурсы. Но все это имеет смысл только при полноценном военном вторжении со стороны Оренбурга, а я уверен, что они на него в ближайшее время не решатся. И в случае, если я прав, мне нельзя уводить войска из Уральска, так как он гораздо лучше расположен. Вот взять тех же господ, которых вы сегодня спасли. До меня им ехать на двести километров ближе, и, если их силы объединить с моими и хотя бы частью ваших, это уже будет серьёзная мощь даже без учёта саратовских войск!

— Тогда предлагаю вернуться к этому вопросу позже, — примирительно произнёс я. — Давайте дождёмся, что скажет Фёдор Алексеевич.

На том и порешили и следующие полчаса обсуждали ситуацию на фронте, при этом ехали достаточно медленно, так чтобы Пыш успевала проверять дорогу.

Предосторожности оказались не лишними.

— Твою мать! — воскликнул Игнатьев, когда правую половину лобового стекла накрыло белым пушистым пятном. — Монстр!

— Вам показалось. Петя, Сергей, за мной, Дима и Фёдор Семёнович, ждите здесь, — сказал я и, когда Сергей остановил машину, вышел наружу.

— Засада! — тут же сообщила запрыгнувшая мне на плечо Пыш. — Пятьсот метров. Через два поворота.

— О нас не знают?

— Нет, но я видела минимум двух людей в очках в лесу по дороге туда. Там, кстати, тоже многие в очках.

— Ясно, надо кому-то пойти в лес и сначала снять лазутчиков, а потом обойти…

— У меня есть идея получше, — усмехнулся Петя и поставил на землю рюкзак, который всё это время таскал с собой.

— Откуда он у тебя? — с удивлением спросил я, увидев внутри преданно смотрящего на хозяина множеством разного размера глаз Гаврюшу. К слову, паук, без учёта лап и длинных когтей, уже вымахал до размера баскетбольного мяча. — В Рязани же его не было?

— В Рязани не было, конечно, но у нас какая-то связь, и он меня чувствует. В общем, пока мы лежали в засаде рядом с базой Золотова, он меня нашёл. И очень облегчил нам прорыв, грохнув нескольких ублюдков в очках.

— Охренеть. — Я почесал заросший щетиной подбородок. — Пыш, сможешь показать Гаврюше лазутчиков?

— Легко!

— Тогда, Серёг, жмись к обочине, и ждём. Петь, объясни Гаврюше задачу.

— Да чего ему объяснять, он же не глухой и не тупой! Гаврюша, фас!

Сука, готов поклясться, что на роже паука появилось выражение бесконечного счастья. Он выскочил из рюкзака и, на удивление ловко прыгая на разной длины лапах вслед за Пыш, исчез в лесу.

— Что происходит? — спросил Игнатьев, когда мы вернулись в машину.

— Фёдор Семёнович, некоторые секреты я пока открыть не могу. Просто ждём.

Граф промолчал, и следующие пятнадцать минут мы ждали, а потом Пыш осторожно показалась, и мы втроём снова вышли.

— Всё чисто! — довольно сообщила питомица. — Гаврюша на шухере, а мы можем подъехать до последнего поворота. От него до них сто метров.

Мы быстро нырнули назад в машину и совсем скоро остановились перед поворотом.

— Петя по левой стороне. Дима, за мной! — скомандовал я. — Остальные пока просто в лесочке постойте, мы быстро.

И мы действительно всё сделали быстро, благо опыт боевых действий против превосходящих сил стремительно рос.

Диму я оставил у дороги в тридцати метрах от кордона, а сам со стороны леса обошёл их с фланга. Две фуры и несколько бронированных автобусов перекрыли дорогу и обочину, а бойцы расположились как под ними, так и на крышах, и на опушке. Всего нам противостояло около ста человек.

Откровенно говоря, я вообще не понял смысл этой засады, видимо, Неделин ещё не понял, с кем связался. Ему же хуже.

Первым ударил Петя, а через мгновение после него и я. Пламя охватило фуры и ближайшие к дороге деревья, но мы не собирались оставлять врагу ни единого шанса и продолжали жечь до тех пор, пока не поняли, что в живых не осталось никого. Дима так в бою и не поучаствовал.

Устраивать лесной пожал в наши планы не входило, поэтому, пока ребята воздухом сталкивали с дороги догорающий транспорт, я создавал туман и тушил деревья. Получалось посредственно, но, когда и остальные маги присоединились, мы кое-как справились и вскоре продолжили путь, а уже через два часа въехали в Уральск.

Нас встретили радостно, но настроения быстро поменялись, когда выяснилось, что группа, сопровождающая Игнатьева в Оренбург, так и не вернулась.

— Слава богу я не взял с собой сына, — мрачно покачал головой граф, и дальше до мэрии, где располагалась радиостанция, мы ехали в тишине.

Первым делом я связался со столицей и достаточно быстро получил приказ возвращаться в Волхов и ждать.

Потом вызвал своих и вкратце сообщил о том, что произошло, и что мы уже едем.

— Уральск переходит на военное положение, — на прощание сказал мне граф. — Если что, я на связи круглосуточно. И ещё раз спасибо вам, Михаил Ярославович, за спасение моей жизни!

— Пожалуйста, Фёдор Семёнович!

Мы обменялись крепким рукопожатием, после чего в сопровождении четырёх машин графа покинули город и отправились домой.

Быстро доехать до Волхова не удалось, и всё потому, что огромная колонна техники встретила нас в двадцати километрах от города.

— Вы чего людей от дела отрываете⁈ — спросил я радостно выскочившего мне навстречу Макса.

Ответить полковник не успел, из-за его спины показалась Маша.

— Ты что там забыл⁈ — вместо приветствия закричала она. — Почему не сказал, что был в Волхове⁈

— Я тоже рад тебя видеть! — улыбнулся я и обнял сестру. — Ну что ты плачешь, все же хорошо!

— Хорошо⁈ Да я…

— Тихо. Люди смотрят.

Как ни странно, последние слова привели Машу в чувство, и она просто ещё несколько раз всхлипнула мне в плечо и отошла, а сразу после этого меня окружили дружинники во главе со Снегирём, Максом и Шаповалом. Видимо, информации, переданной по рации, им было недостаточно.

— В общем, Золотов мёртв, у нас с Оренбургом война, но вряд ли они пойдут к нам. Ждём приказа императора.

— То есть ты не улетаешь? — откуда-то со второго ряда спросила Маша.

— Пока нет, но в любой момент меня могут вызвать, так что давайте не будем тянуть резину и поехали уже, хочу посмотреть, что вы успели сделать в моё отсутствие! Надеюсь, вы меня не разочаруете!