Санитары замерли. В их глазах мелькнул профессиональный интерес, смешанный с неподдельным страхом.

— Не стоит, ребята, — сказал я миролюбиво. — Я не сумасшедший. Я фокусник.

— Конечно-конечно, — закивал санитар, разворачивая рубашку. — Мы все здесь фокусники и не только. Я вот, например, в прошлой жизни был чайником. Не дёргайтесь, больной, сейчас мы сделаем вам укольчик, и бабочки в голове перестанут махать крыльями.

КАПИТАН! ВЫ ОБЕЩАЛИ НИКОГО НЕ УБИВАТЬ! НАМ ХВАТАЕТ ПРОБЛЕМ С КВАНТОВОЙ ФИЗИКОЙ, НАМ НЕ НУЖНЫ ПРОБЛЕМЫ С УГОЛОВНЫМ КОДЕКСОМ ПРОШЛОГО!

«Спокойно, мамочка. Никакого насилия. Только магия».

— Хотите фокус? — спросил я, разводя руки в стороны. — Их есть у меня. Смотрите внимательно. Вот я здесь…

Мир замер. Потому что взорвался скоростью. Я шагнул вперёд, превратившись в невидимое размытое пятно. Пронёсся между ошарашенными санитарами, мимо открытых ртов посетителей, вылетел на улицу, оставив за собой лишь внезапный порыв ветра, раздувший их волосы и халаты. Я оказался на пыльной улице, залитой солнцем, и, обернувшись, закончил фразу:

— … а вот и нет меня.

В баре раздались изумлённые возгласы и звук упавшего тела. Видимо, кто-то всё-таки лишился чувств. Я усмехнулся и неторопливо побрёл прочь, засунув руки в карманы.

Я гулял. Просто гулял по местам своего детства, пока Чип, чертыхаясь и жалуясь на перегрузки, строил в моей голове математическую модель шляпы. Я проходил мимо школы, где на турнике во дворе висел вниз головой мелкий пацан, отчаянно пытавшийся побить рекорд.

Прошёл мимо магазина, где на крыльце сидела и плакала девчонка с разбитыми коленками. Лена. Моя первая любовь. Я тогда ещё не знал, что через десять лет она выйдет замуж за того самого толстяка Жеку и уедет с ним на Север.

Я видел знакомые лица, слышал знакомые голоса. Это было мучительно и сладко одновременно. Как будто смотришь старый, выцветший фильм о собственной жизни, зная, что хэппи-энда не будет.

Потому я просто шёл, куда глаза глядят. Вон старая водонапорная башня, где мы с пацанами выкурили первую сигарету. Вон огород бабы Люды, которая угощала нас клубникой, потому что её собственные внуки опять не приехали погостить. Каждый камень, каждое дерево здесь кричали воспоминаниями. Но я старался не слушать. Я выстроил в голове стену, отгораживаясь от сентиментальности. У меня была миссия.

К вечеру я снова оказался на окраине посёлка. У старого элеватора, где работала половина местных мужиков, стояли двое фермеров в пыльных комбинезонах и о чём-то оживлённо спорили. Я присел на бревно неподалёку, делая вид, что просто отдыхаю.

— … я тебе говорю, стадо прёт как ненормальное! — говорил один, высокий и тощий, как жердь. — Прямо с востока. Огромное. Голов триста, не меньше!

— Да ладно, триста… — сомневался второй, коренастый и бородатый. — Камнероги всегда мигрируют южнее. Нас не заденет.

Камнероги. Точно. Огромные, похожие на быков звери с шерстью, жёсткой, как проволока, и рогами, способными пробить тонкую броню. Дикие, неуправляемые, слепые в своей ярости. Когда они мигрируют, то сносят всё на своём пути.

— В том-то и дело, что в этот раз они маршрут сменили! — горячился тощий. — Идут прямо на нас! Если не свернут, то сначала Семёнычу достанется, потом Волковым, а потом и до моей фермы дойдут! Всё вытопчут, сволочи!

У меня внутри всё похолодело. Волковым. Моей семье.

Я вскочил, хлопнув себя по лбу так, что в ушах зазвенело. Ну конечно! Как я мог забыть⁈ Я же помню! Весь посёлок в тот день стоял на ушах. Кто-то думал, что обойдётся. Кто-то считал, что стадо сметёт половину хозяйств. А потом… потом оно внезапно, без всякой видимой причины, изменило курс и обошло посёлок стороной. Все тогда говорили о чуде. О божьем провидении.

— Какое, к чёрту, провидение… — пробормотал я, сжимая кулаки. — Это был я.

КАПИТАН, ВЫ ОПЯТЬ ВЛЕЗАЕТЕ В ИСТОРИЮ! ОСТАВЬТЕ ВСЁ КАК ЕСТЬ! СТАДО ЖЕ ВСЁ РАВНО СВЕРНУЛО!

— Оно свернуло, потому что я его свернул! — рыкнул я. — Ещё один штрих, Чип. Ещё одно вмешательство, которое сформировало тот мир, который мы знаем.

Не теряя ни секунды, я рванул с места. Мир превратился в смазанный калейдоскоп цветов. Поля, перелески, холмы, всё пролетало мимо. Сверхскорость — это странная штука. Звук исчезает, остаётся только гул в ушах. Я нёсся по степи, оставляя за собой выжженный трением след в траве.

Через несколько минут я был уже далеко в степи. И услышал гул.

Низкий, утробный, сотрясающий саму землю. Он нарастал, превращаясь в громоподобный рёв. А потом я их увидел.

Стадо походило на живую лавину. Сотни огромных, покрытых бурой шерстью туш неслись по степи, вздымая тучи пыли. Их рога блестели на солнце. Глаза горели красным огнём первобытной, бессмысленной ярости. Они действительно сметали на своём пути. Затаптывали кустарники, выворачивали с корнем молодые деревца. Земля стонала под тысячью копыт.

Я вышел им навстречу. Встал прямо на пути этого ревущего потока. Моё чёрное пончо взметнулось за спиной, как крылья гигантской хищной птицы. Они меня заметили. Рёв усилился, в нём появились нотки ярости и удивления. Вожак — огромный, как танк, зверь с сединой на морде — пригнул голову, готовясь поднять меня на рога.

— Эй! — заорал я, хотя мой голос тонул в грохоте копыт. — Тормози, говядина!

Вожак не остановился. Наоборот ускорился, вышибая клочья дёрна на каждом скачке. Даже отсюда я ощущал смрад его шерсти и дыхания.

— Не хочешь по-хорошему? — уточнил я. — Ладно. Будет по-плохому.

Я закрыл глаза и потянулся к тому, что бурлило внутри меня. Сила высшего альпа. Сила, которую я украл у своего собственного творения в далёком будущем. Сила, которую я многократно приумножил.

Мои глаза распахнулись, полыхая багровым огнём. Удар!

Я ударил не кулаком, а разумом. Ментальная волна, плотная, как бетонная плита, и острая, как бритва, накрыла стадо. Я ворвался в их примитивные, полные ярости сознания.

СТОЯТЬ!

Абсолютный императив.

Вожак споткнулся. Его ноги подогнулись, он пропахал мордой землю, оставляя глубокую борозду. Задние ряды начали врезаться в передние, но я держал их. Я сплёл их разумы в единую сеть и сжал в кулак. Чувствовал их страх. Их замешательство. Они столкнулись с хищником, которого не могли понять. С альфой, чья воля была твёрже их рогов.

— Налево! — скомандовал я, и мой голос прозвучал в голове каждого зверя громом. — К реке! Там вода! Там сочная трава! Там нет моего дома! Пошли вон!

Я указал рукой направление.

Вожак, тяжело дыша, поднялся и посмотрел на меня. В его глазах больше не было ярости. Только покорность. Он фыркнул, развернулся и, издав трубный рёв, побежал к реке. Всё стадо, как единый организм, последовало за ним. Земля ещё долго дрожала, но пыльное облако начало удаляться от ферм. Я стоял, тяжело дыша, пока последний хвост не скрылся за холмом.

ВЫПЕНДРЁЖ ЗАСЧИТАН. ЭФФЕКТНОСТЬ — 100%. БРАВО, КАПИТАН. ВЫ ТОЛЬКО ЧТО СПАСЛИ БУДУЩИЙ УРОЖАЙ КУКУРУЗЫ И НЕСКОЛЬКО КОРОВ. ВАШЕ ИМЯ ВОЙДЁТ В ЛЕГЕНДЫ ПАСТУХОВ.

— Ты уже составил математическое описание шляпы? — устало спросил я.

ЭМ-М… НЕТ.

— Вот и не отвлекайся.

Я нашёл в степи раскидистое, одинокое дерево, рухнул в его тень и мгновенно уснул, провалившись в темноту без сновидений.

* * *

КАПИТАН! ПОДЪЁМ! ЭВРИКА! Я РАЗОБРАЛСЯ В ШЛЯПЕ! ОНА ПРЕКРАСНА! БОЖЕ, КАКАЯ СИММЕТРИЯ! КАКАЯ КВАНТОВАЯ ЭЛЕГАНТНОСТЬ!

— Ты чего орёшь? — прохрипел я, садясь и разминая затёкшую шею. — Сколько я спал?

Надо мной было вечернее небо, но уже не безмятежное. Тревожный порыв ветра пробежал по ковылю. Сверчки, только что заливавшиеся без умолку, разом стихли.

ПОЧТИ ТРИДЦАТЬ ДВА ЧАСА. УЖЕ ВЕЧЕР СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ. И МНЕ БЫЛА НУЖНА КАЖДАЯ СЕКУНДА ВАШЕГО СНА. Я ИСПОЛЬЗОВАЛ 99% МОЩНОСТИ ВАШЕГО МОЗГА ДЛЯ ВЫЧИСЛЕНИЙ. ЕСЛИ БЫ ВЫ ПРОСНУЛИСЬ РАНЬШЕ, ВЫ БЫ ЗАБЫЛИ, КАК ДЫШАТЬ, ПОТОМУ ЧТО Я ОДОЛЖИЛ ДАЖЕ РЕСУРСЫ МОЗЖЕЧКА.