— Это всё ты виноват! — взвизгнула она. — Ты и твои дурацкие, мутировавшие гены! Из-за тебя я вампир, которого тошнит от крови! Я позор своей расы! Меня тянет на человеческую еду! Впервые за триста лет жизни! Я хочу стейк, но не могу его съесть! Хочу мороженого с анчоусами! Нет, хочу клубники! Смотри, что ты со мной сделал?!! Я должна хотеть крови! А меня от неё воротит! Я хочу… я хочу… солёных огурцов! С шоколадом! Неси!

КАПИТАН, ФИКСИРУЮ ПРИЗНАКИ ГЛУБОКОГО ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ШОКА. НЕ У ВАС. У МЕНЯ. Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ МОЖЕТ ИСПЫТЫВАТЬ СОЧУВСТВИЕ.

Я попятился. Медленно. Не делая резких движений. Как отступают от спящего тираннозавра, который может проснуться и решить, что ты — десерт.

— Я… пойду… проверю… периметр, — пробормотал я.

— Иди! — крикнула Кармилла вслед, запуская в меня подушкой. — И без маринованных щупалец осьминога не возвращайся!

Я выскочил в коридор и сразу же нажал на сенсорную панель. Дверь закрылась. Мой мозг отчаянно пытался сохранить остатки рассудка. Нужно срочно что-то делать. Прыгать. Куда угодно. Хоть к динозаврам.

Мимо меня пронеслось два вихря. Две девочки, лет десяти. Близняшки. С длинными каштановыми волосами и голубыми глазами.

— Стой, кому говорю! — орала первая, на бегу стреляя из огромного водяного бластера.

— Живой не дамся, мусор! — отвечала вторая, делая кувырок и стреляя в ответ водяными пистолетами с двух рук.

Они были копиями Лексы. Вплоть до манеры щуриться.

Я вжался в стену, пропуская маленьких валькирий. Одна из них на секунду притормозила, глянула на меня.

— Привет, пап! Классный прикид, ретро-стиль?

Вторая воспользовалась оказией и выстрелила ей струёй воды прямо в лицо.

— Я тебя подстрелила! Ты труп, Мира! — крикнула она.

— А вот и нет, Кира! — ответила «убитая». — У меня с собой гиперкуб! И я уже отмотала время назад! — с этими словами она ответила сестре парой чётких выстрелов.

— Так нечестно! — возмутилась та.

И они умчались дальше, заливая пол водой.

Сердце колотилось где-то в горле. Это слишком. Это перебор. Целый выводок котят. Беременная Кармилла, не переносящая кровь. Две маленькие Лексы с повадками спецназа… Что дальше? Целый ботанический сад юных дриад?

Из бокового коридора вышел парень. Высокий, худой, с копной непослушных рыжих кудрей и сосредоточенным выражением лица. На носу очки дополненной реальности, в руках планшет. Он так увлёкся, что чуть не врезался в меня.

— Пап? — рыжий остановился, сдвинув очки на лоб. Глаза у него оказались светло-карими, как у Ди-Ди. Умные и даже слегка безумные.

Он подошёл ближе. Ему было лет пятнадцать-шестнадцать.

— О, слушай, хорошо, что ты вернулся пораньше! — затараторил он, тыча мне под нос планшет со схемой. — Смотри, что я тут набросал! Я переписал протоколы для вигтов, теперь они могут формировать самообучающуюся оборонительную сеть с эффективностью на 17% выше! Хочешь, покажу симуляцию?

Рыжий осёкся.

Он внимательно посмотрел на меня. На мой старый, потрёпанный плащ. На мою шляпу, на протез, который наверняка сейчас уже сильно устарел. На лицо, полное ужаса.

Его улыбка медленно сползла. Брови сошлись на переносице. В глазах мелькнуло понимание, слишком взрослое для подростка.

— Погоди-ка, — тихо сказал он. — Ты… ты прыгаешь во времени, да? Не ты улетел в Акватику. Ты другая версия, младше.

Я молча кивнул. Языка я не чувствовал, так что говорить бы не смог.

Парень вздохнул. Тяжело, как старик.

— Ясно. Опять папины «игры со временем». Мама рассказывала, что у тебя был период, когда ты летал челноком туда-сюда.

— Как тебя зовут? — выдавил я.

Рыжий усмехнулся.

— Я Денис. Но вы зовёте меня Дэн. Сын Ди-Ди. И твой, естественно.

У меня потемнело в глазах. Мой сын. Рыжий инженер.

— Пап, — Дэн посмотрел мне в глаза. — Слушай меня внимательно. Тебе нельзя здесь находиться. Вообще. Эффект бабочки, парадокс дедушки… ну, ты в курсе. Видеть своё будущее — это плохая примета. Очень плохая.

— Я пытаюсь уйти, — прошептал я. — Чип… строй маршрут. Немедленно!

МАРШРУТ ПОСТРОЕН, КАПИТАН! ПОГРЕШНОСТЬ ВСЁ ЕЩЁ ВОЗМОЖНА, НО ВАМ ЖЕ НАПЛЕВАТЬ?

Я судорожно нашарил куб. Пальцы дрожали.

Дэн увидел движение, его взгляд упал на артефакт.

— А, вот и старый добрый гиперкуб, — хмыкнул он. — Заканчивай с этим, пап. Игры со временем… они до добра не доводят. Ты сам мне это говорил. Потом.

Он хлопнул меня по плечу. Жест был таким родным, таким… сыновьим.

— Давай, уходи, — сказал он. — И постарайся не промахнуться на этот раз. Мама будет ждать тебя. Та, молодая. Не заставляй её ждать слишком долго. Кстати, я старший из твоих детей.

Рыжий подмигнул и отступил, давая мне пространство для перехода.

Я кивнул. Не смог ничего сказать. Просто кивнул этому парню, моему сыну, которого я ещё даже не зачал.

Синие символы вспыхнули.

— Прощай… Дэн, — выдохнул я.

— Увидимся, — махнул он рукой.

ЩЁЛК. ЩЁЛК. ЩЁЛК.

Мир схлопнулся. Белый свет поглотил меня. Я снова летел в пустоту, молясь всем богам, чтобы на этот раз меня вышвырнуло где угодно, только не в будущем. Не потому что оно плохое, а потому что мне ещё только предстоит его создать.

Глава 21

Пар и шестеренки

Белый свет, в который я с отчаянием нырнул, уже второй раз подряд оказался на удивление деликатным. Ощущение было такое, будто мою душу не пропустили через блендер, а аккуратно упаковали в бархатную коробочку, перевязали ленточкой и отправили экспресс-почтой через всё мироздание. Никакой тошноты, никакого чувства атомарной разборки. Просто мягкий, плавный переход из ниоткуда в никуда.

А потом ШМЯК!

Я приземлился прямо в грязную лужу, воняющую гнилью.

Морщась и отряхиваясь, поднялся. Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным запахом угольного дыма, машинного масла и сырости. Я стоял в узком, тёмном переулке, вымощенном скользким, щербатым булыжником. Стены окрестных домов, сложенные из тёмного, покрытого копотью кирпича, уходили высоко вверх, почти смыкаясь над головой и оставляя лишь узкую полоску свинцово-серого, безрадостного неба.

Из-за угла доносился шум. Не привычный гул аэрокаров и гомон многорасовой толпы. Другой. Глухой, механический лязг, шипение пара, пронзительные свистки и крики разносчиков газет. Я осторожно выглянул из переулка.

И на мгновение замер, поражённый.

Это Лиходар. Я узнал его. Узнал по кривым, узким улочкам старого центра, по шпилю сената, который виднелся вдалеке. Но это не мой Лиходар.

А Лиходар из прошлого.

По улице, громыхая и выпуская клубы густого, чёрного дыма, катились неуклюжие, похожие на гибрид кареты и паровоза, машины. «Паромобили», — подсказала память. Мимо, цокая по булыжнику, проехала настоящая, живая лошадь, запряжённая в пролётку. Вдоль тротуаров горели газовые фонари, их тусклый, желтоватый свет едва пробивался сквозь плотный, висящий в воздухе смог.

А люди… Люди были одеты как на картинках в учебниках истории. Джентльмены в высоких, чёрных цилиндрах, в длинных сюртуках, с тросточками, украшенными набалдашниками из слоновой кости. Дамы в пышных, многослойных платьях с турнюрами, в шляпках с вуалями, под руку с кавалерами. Их лица были бледными, серьёзными, а движения скованными и манерными.

И повсюду были механизмы. Открытые, выставленные напоказ. Из стен домов торчали медные трубы, по которым с шипением бежал пар. Над крышами крутились флюгеры и какие-то сложные, похожие на астролябии, устройства. В небе, неуклюже махая крыльями, пролетел орнитоптер — странная, похожая на стрекозу, машина, извергающая из медной задницы струйки пара.