Ярость впилась в него своими уродливыми когтями, его тени метались вокруг него, пока он оставался на корточках. Если бы кто-то причинил боль маленькой дьяволице, он умер бы самой ужасной смертью. Он разделывал их заживо, расчленяя тупой пилой, пока они медленно истекали кровью, возвращая их к жизни, как только их сердце переставало биться, только для того, чтобы повторить процесс снова.

Что касается нее… Он стиснул челюсти, вновь проявив раздражение. Если и было что-то, чего он ненавидел, так это то, что его держали в неведении и обманывали. Ему пришлось бы найти способ наказать ее за то, что она скрывала от него то, что касалось ее безопасности, за то, что подвергла себя опасности.

Он ухмыльнулся, уже слишком хорошо зная, что собирался сделать.

Она сильная, она справится.

Тихий стон донесся до него, возвращая его внимание к настоящему. Встав, Катал подошел к ней, нежно лаская ее волосы, пока она медленно приходила в себя.

— Что случилось? — прохрипела она, прочищая пересохшее горло.

— Ты потеряла сознание от истощения.

Так они сказали. В ее руках оказался стакан воды. Он наблюдал за ней, терпеливо ожидая, пока она отпила глоток прозрачной жидкости.

— Дуна, — он склонил голову набок, наблюдая за ней, пока его рука касалась ее покрытой шрамами кожи, — есть что-то, что ты хочешь мне сказать?

Между ними повисло короткое молчание.

— Что ты имеешь в виду? — она напряглась, поднимаясь, пока не уперлась спиной в стену.

— Ты что-то скрываешь.

Он подождал, давая ей возможность признаться в своих шрамах. Ее лицо было как холст, каждая эмоция четко нарисована на нем, каждый вздох напоминал точку и росчерк вины, написанные на лице.

Она покачала головой, опустив взгляд на матрас.

Вот оно.

Она сказала ему, даже если это означало, что ему пришлось бы использовать все грязные уловки в книге, чтобы заставить ее это сделать.

— Не лги мне, — он наклонился ближе, вдыхая ее аромат, когда его захлестнула новая волна гнева. — Кого ты защищаешь?

— Никого, — прохрипела она, ее пульс участился, когда он провел языком дорожку вверх по ее шее, нежно покусывая мочку.

— Я тебе не верю, — его рука легла ей на горло, крепко сжимая его, когда он повернул ее лицо к себе.

Его язык скользнул по ее губам как раз в тот момент, когда она открылась для него, давая ему свободный доступ к своему горячему рту. Он со стоном погрузился в нее, его член уже был тверд как камень.

Собственное возбуждение Дуны просачивалось в воздух вокруг них, сладкий аромат заставлял преякулят вытекать из его набухшего кончика. Его ноздри раздувались, потребность наполнять ее до тех пор, пока она не кончила бы, выкрикивая его имя, сводила его с ума.

Пока нет. Сначала ей пришлось бы заслужить это.

— Твоя киска влажная, маленькое чудовище? — его пальцы скользнули под ее халат, распахивая его, пока не обнажились соски.

Он ущипнул один, потом другой, потянув за твердые бутоны, пока Дуна извивалась и тяжело дышала. Он наблюдал за ее лицом, играя с ее плотью, его губы касались ее губ, когда он говорил:

— Тебе больно? Тебе нужно, чтобы я облегчил боль?

— Нет, — выдохнула она, и дрожь пробежала по всему ее телу, когда его язык выскользнул наружу, снова погружаясь в ее рот.

Его свободная рука схватила ее за волосы снизу, наклоняя ее голову, когда он овладевал ею целиком, застонав, когда свежая волна ее сущности встретила его.

— Лгунья, — прошептал он ей в губы.

— Нет, — повторила она, ее грудь вздымалась, наблюдая за тем, как его рука скользнула вниз по ее груди, исчезая между бедер, чтобы найти неопровержимые доказательства.

Посмеиваясь, его средний палец вонзился в ее влажный центр.

— Цок, цок, цок, грязная маленькая лгунья, — он подкачал, добавив вторую толстую цифру.

— Черт, — простонала она, закусив губу.

— А теперь я спрошу тебя еще раз. И если ты снова мне солжешь, я не буду тебя трахать. Ты понимаешь? — он согнул пальцы, потираясь о ее переднюю стенку. — Что ты от меня скрываешь?

Всхлипнув, она покачала головой, раздвигая для него ноги, пока он двигался.

— Я… Я не… — его пальцы оставили ее, ее соки хлынули наружу, а киска была пуста. — Что ты делаешь?

Катал подошел к стулу в углу и сел на него, а она продолжала смотреть ему вслед.

— Я заканчиваю то, что начал.

Его член ныл, болезненно пульсируя от того, каким твердым он был. Расстегнув молнию на брюках, он высвободился, его пристальный взгляд не отрывался от нее, пока он сжимал и поглаживал свой толстый член медленными томными движениями.

Ее рот приоткрылся, глаза расширились, когда она рассматривала его.

Ухмыльнувшись, он ускорил движения.

— Какая жалость, я мог бы уже погрузиться в твою восхитительную киску, так красиво растягивая тебя.

Она облизнула губы, извиваясь. Он ухмыльнулся.

— Да, тебе бы это понравилось, не так ли? — его рука замерла, член яростно пульсировал. — Иди ко мне.

Она встала, ее халат распахнулся, обнажив под ним ее восхитительное тело.

Его член дернулся, когда из кончика потекло еще больше влаги, стекая по стволу и по руке.

— Сними это, Дуна. Не стесняйся.

Она так и сделала, и у него потекли слюнки при виде нее, когда она приблизилась к нему. Он шлепнул ее по ноге:

— Раздвинься.

На внутренней стороне ее бедер появилась свежая струйка влаги. Его пальцы погрузились в нее, втирая ее по всей коже, когда он заговорил:

— Поскольку ты не хочешь говорить мне правду, у тебя есть два варианта. Ты можешь вернуться в ту кровать и смотреть, как я трахаю свой член, или ты можешь пустить в ход свои прелестные губки и сделать это сама.

Она захныкала, потирая бедра друг о друга.

— Маленькие лгуньи не смогут сегодня кончить на мой член, милая.

Он ждал, удерживая ее взгляд, слишком хорошо зная, каким был бы результат. Она хотела этого так же сильно, как и он, независимо от слов, которые срывались с ее губ.

О, как ей нравилось притворяться, что он не трогал ее так глубоко, как он ее, что она не жаждала его каждой частичкой своего существа. Ее тело выдавало ее каждый раз: приоткрывающиеся губы, опускающиеся веки, учащающееся дыхание всякий раз, когда он был рядом. Ему даже не нужно было прикасаться к ней, и ее киска вытекала прямо на трусики, пропитав их насквозь.

Затем она опустилась на колени, широко раздвинув его ноги и устроившись между ними, доказывая его точку зрения.

Он ухмыльнулся, когда из него потекла свежая струйка спермы.

— Как я уже сказал, твой обман не знает границ.

Схватив ее за волосы, он притянул ее ближе, пока ее губы не коснулись его влажного кончика.

— Откройся пошире, — она так и сделала, ее рот обхватил синеватую головку, когда Катал толкнул ее вниз. — А теперь соси.

Застонав, она двинулась вниз по его члену. Сжимая основание, она заглатывала его целиком, ее щеки ввалились, высасывая его дочиста, прежде чем ее язык раскрылся, чтобы взять его глубже.

— Такая жадная крошка.

Она вздохнула, ее рот был полон его члена, она сжимала его там, куда ее губы не могли дотянуться.

— Так не пойдет, красавица, я хочу, чтобы тебя тошнило вокруг меня, вот так, — он опустил ее голову еще ниже, удерживая ее на месте, пока она задыхалась вокруг его толстого члена. — Послушай, ты задыхаешься из-за меня.

Затем он отпустил ее, позволив вздохнуть, прежде чем его член снова пронзил ее.

Она не переставая стонала, пока он оставался застрявшим у нее в горле. Он отстранил ее, шипя, ее слюна стекала по подбородку, слезы экстаза текли по лицу, потом еще раз, пока ее губы не распухли настолько, что едва могли сомкнуться. Он мог бы вечно оставаться погруженным в ее сжатый рот, и все равно этого было бы недостаточно.

Он встал, снимая штаны, затем схватил ее за голову и снова засунул свой член в ее приоткрытый рот.

— Так хочется заполучить член генерала, — он со стоном толкнулся вперед. — Дыши через нос, Дуна.