Он последовал бы за ней куда угодно, будь то в Подземный мир или в ее следующую жизнь, он бы выжидал, пока снова не смог быть с ней. Чего бы это ни стоило.

Она была ему ровней во всех смыслах этого слова.

Прочная, сильная. Не поддающаяся ломке.

Ее свирепость и решительность не сравнимы ни с одним существом, которое он когда-либо встречал за свою долгую жизнь. Никто никогда даже близко не подходил к тому, чтобы вызвать навязчивые чувства, которые она пробуждала в Катале, к абсолютной потребности иметь ее рядом с собой каждую секунду дня.

Ему было больно расставаться с ней; всякий раз, когда он покидал ее плоскость орбиты, как сейчас, его череп пульсировал, а сердце бешено колотилось в груди. Он не мог объяснить это, физическое недомогание, которое, казалось, возникало всякий раз, когда их не было рядом друг с другом, когда они были близки, но недостаточно.

Катал поднял руку, выпрямляя, затем сжимая свои длинные пальцы, вспоминая когти, которые заменили их, когда он опустошал мягкость Дуны, когда они вместе испытывали оргазм.

Он размышлял о значении всего этого, о ярком свете, который исходил от нее, смешиваясь с его собственными плотными тенями, которые образовались вокруг них.

У него давно были подозрения, которые только укреплялись каждый раз, когда он сталкивался с этой холодной женщиной-огненным шаром, но которые он не осмеливался принять, каким бы очевидным все это ни оказывалось.

Катал хрустнул шеей, множество бесконечных объяснений и возможностей укоренилось в его голове. Было только одно, которое, как он знал без малейших сомнений, было правдой. Но до какой степени, ему еще предстояло выяснить.

— Что ты здесь делаешь?

Он закрыл глаза, наслаждаясь сладкой мелодией голоса Дуны. Это был рай для его ушей, бальзам на его тревожные мысли.

— Иди сюда, — пробормотал он, беря ее за руку, когда она подошла к нему. — Я думал о тебе.

Она рассмеялась — симфония была настолько божественной, что у него перехватило дыхание.

— Почему ты так на меня смотришь?

Он уставился на нее, не находя слов от неприкрытой красоты ее улыбки, от того, как она только подчеркивала ее черты, придавая им захватывающий вид.

— Ты знаешь, что на твоей правой щеке появляется маленькая ямочка, когда ты улыбаешься?

Он притянул ее к себе, устраивая между своих широко раздвинутых ног, его пальцы скользнули по ее обнаженным бедрам.

— Что сначала левый уголок твоего рта приподнимается… — он коснулся ее халата, — совсем чуть-чуть?

Он обнял ее, его дикий взгляд скользнул по ее обнаженному телу, каждый изгиб и впадинка манили его, поскольку потребность снова почувствовать, как она обнимала его, угрожала его рассудку. Наклонившись вперед, он обхватил ее бедра, пока его язык ласкал ее плоть.

— Катал.

— Тсс, — он поцеловал ее живот, опустив голову к вершине ее бедер, — мне нужно попробовать тебя на вкус.

Он приподнял ее ногу, когда ее руки опустились ему на плечи, удерживая его, когда он начал вылизывать ее влажные складки досуха.

— Уже промокла насквозь, — промурлыкал он, ее соки покрывали его подбородок, пока он продолжал пожирать ее.

Застонав, она впилась пальцами в его мышцы.

— Кто-нибудь увидит.

— Хорошо, — вздохнул он, его язык томно прошелся по ее клитору. — Я хочу, чтобы все знали, кому ты принадлежишь, чьим членом треплет твоя маленькая киска.

Его сильные руки обхватили ее задницу снизу, приподнимая над своей ожидающей эрекции.

— О, черт, — выдохнула она, нависая над его набухшим кончиком, ее глаза были прикованы к его массивному члену.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — она захныкала, когда он схватил его, пристраиваясь к ее ожидающей части тела. — Садись на мой член, Дуна, смотри, как я вхожу в тебя.

Ее тело опустилось, его багровая грибовидная головка широко раскрыла ее, когда она твердо насадилась на нее, и тогда весь его член исчез внутри нее. Она оставалась неподвижной, хватая ртом воздух, позволяя своему телу привыкнуть к его размерам.

— Вот так, милая, — он погладил ее по волосам, прикрыв глаза, — разогрей мой член хорошенько.

Затем она пошевелилась, медленно приподнимаясь, прежде чем снова опустилась, повторяя движения до тех пор, пока ее киска не приняла форму его тела, обхватив его член со всех сторон, как перчатка. Она застонала, прижимаясь к нему спереди и увеличивая темп, потирая клитор о его упругий живот, покачиваясь вверх-вниз.

— Черт, — прорычал он, сжимая ее задницу, когда она пронзила себя, — ты такая приятная на ощупь, — его хватка усилилась, его хватка переполнилась ее спелой плотью. — Дои мой член, да, вот и все. Задуши его. Погуби меня, блядь, на всю вечность.

Его рот приник к ее губам, посасывая ее язык, в то время как его палец исчез между ее щеками, потирая ее запретную дырочку.

— Ее нужно заполнить.

Она бездумно покачала головой, ее влага потекла по его длинному стволу, покрывая его прозрачной пленкой.

— Да, здесь у тебя пусто. Но сначала, — его средний палец оказался у нее во рту, — мы должны привести тебя в порядок.

Он вырывался, а она продолжала скакать на нем, со стонами, не заботясь ни о чем на свете.

— Хватит, — он вытащил член, затем широко раздвинул ее ягодицы и вошел в нее своим толстым пальцем.

Застонав, она запрокинула голову, широко открыв рот, когда он проник в две ее дырочки.

— Боже, Катал… — выдохнула она, когда он приподнял таз, его член был похож на железный прут.

— Мне нравится, когда ты произносишь мое имя, — он прикусил ее губу, их кровь смешалась, когда она укусила его в ответ, когда он начал трахать ее снизу. — А теперь прокричи его.

Она содрогнулась, его имя, как молитва, было у нее на губах, ее киска выдавливала из него жизнь.

— Черт возьми, да, — простонал он, следуя за ней, его семя брызнуло прямо в ее лоно и вокруг его члена, капая на сиденье под ними.

Она рухнула на него, когда волна за волной оргазмическое блаженство штурмовало ее организм, оставляя ее полностью обмякшей и забывающей об окружающем. Катал в очередной раз наблюдал, как его пальцы удлинялись, превращаясь в острые, как бритва, когти, которые он слишком хорошо знал. Вокруг них сиял яркий свет, его блеск был приглушен тенями, придававшими ему вид, похожий на туман.

Он замер, его сильные руки обвились вокруг нее, когда он прижал ее к себе, его сердце болело за нее и за реальность, которая, как он теперь знал, была более чем неизбежной.

Никогда. Я этого не допущу.

Он встал с неподвижной Дуной на руках, высвобождаясь. Постель все еще была не заправлена после их предыдущего занятия любовью, и он осторожно опустил ее на мягкий матрас, накрыв ее обнаженное тело одеялом.

— Катал, — она подняла тяжелые веки, ее взгляд умолял его о том, чего не могли произнести ее губы.

— Я скоро вернусь, отдохни немного.

Ему нужно было навестить кое-кого; воссоединение семьи, которое давно назрело.



— Генерал, — король Лукан сел, одеяло уже лежало в ногах кровати. — Все в порядке? Который час?

— Достаточно поздно, — ответил он, готовясь к тому, что предстояло сделать. — Я хочу пройти через портал.

Член королевской семьи замешкался, прирос к месту.

— Зачем?

— Мне нужно кое с кем поговорить.

— Есть риск…

— Я знаю их, старик. Не говори со мной, как с ребенком.

Он повернулся к стене с фиолетовыми колокольчиками, его гнев утих.

— Пожалуйста, Лукан.

— Генерал, кто я такой, чтобы отказывать вам? — он поспешил мимо Катала, его мантия развевалась вокруг него на ходу. — Я только хотел напомнить тебе о том, что может случиться, если ты войдешь туда снова.

Они подошли к виноградным лозам, монарх любовно поглаживал цветы. Катал с благоговением наблюдал, как они ускользали, когда маленькая ниша в стене снова стала видна. Он никогда не перестал бы поражаться этому монументальному свершению, невыполнимой задаче, в которой преуспел его старый друг; он создал портал, врата в сами небеса, предприятие настолько грандиозное, что ни один человек никогда не смог бы довести его до конца.