— Если ты хочешь сбежать, все, что тебе нужно сделать, это попросить. Я даже дам тебе фору, — он наклонился и промурлыкал ей на ухо: — Потому что нет ничего, чему бы я не наслаждался больше, чем словить тебя и заставить кричать.

Закрыв глаза, она захныкала, ее сердце загорелось, когда она представила, как Катал делал именно то, что он угрожал сделать, ее дикие мысли наполнились образами их двоих между простынями, когда он безжалостно входил в нее.

Он усмехнулся, его теплое дыхание коснулось ее шеи, отчего по коже побежали мурашки.

— Твоим воображением можно восхищаться, но оно даже близко не сравнится со всем тем, что я собираюсь сделать с тобой, маленькое чудовище, — он провел языком дорожку вверх по ее шее, останавливаясь у уха, втягивая мочку в рот.

Низкий стон вырвался у нее, не в силах больше сдерживаться.

— И я не буду торопиться, потому что, Дуна, — его губы коснулись ее уха, когда его соблазнительный голос провозгласил: — Теперь я свободный мужчина.

Она ахнула.

— И на этот раз ничто не помешает мне насытиться тобой.

Внезапно он отпустил ее, его руки оставили пылающий след потребности и желания там, где его тело соприкоснулось с ней. Она осталась стоять, не в силах пошевелиться, ее мозг отчаянно пытался переварить то, что он только что открыл ей.

Он больше не помолвлен. Это значит…

Ее взгляд метнулся к нему, когда он снова вторгся в ее личное пространство, его длинные пальцы сомкнулись на ее горле, другая рука исчезла у нее за головой.

Она вцепилась в его рубашку, держась изо всех сил, когда его потемневший взгляд остановился на ее приоткрытых губах.

— Это значит, что тебе следует подготовиться, — потянув ее за волосы, он запрокинул ее голову назад, другой рукой все еще удерживая ее за шею, пока его безжалостный взгляд впивался в нее. — Это великолепное тело наконец-то принадлежит мне. И не сомневайся, Дуна, я сделаю это всеми возможными грязными способами.

Она снова захныкала, ее влажность хлынула из пульсирующего центра, насквозь пропитывая трусики.

Он вдохнул, его ноздри широко раздулись, когда он закрыл глаза, его лицо было обращено к небу, образ чистого блаженства покрывал его великолепные черты.

— Я буду купаться в твоих соках до тех пор, пока твой запах не просочится в каждую пору моего тела, пока каждый ублюдок на свете не узнает, кому ты принадлежишь.

— Катал…

— И я покрою тебя своим семенем, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, кто тебя трахает, — низко прогрохотал он ей на ухо, наклоняя ее голову набок рукой, которая все еще была обернута вокруг ее горла. — Я ни с кем не буду делить тебя, Дуна. Я позволил тебе немного поразвлечься с этим твоим принцем, но не более того. Ты моя. Пришло время тебе, наконец, принять это, раз и навсегда.

Он вдохнул ее еще раз, наслаждаясь запахом ее возбуждения.

Затем его руки оставили ее, возвращая маску на место на ее раскрасневшемся лице, поправляя растрепанную мантию. Бросив на нее еще один взгляд, он отступил назад, давая им обоим возможность отдышаться, оправиться от натиска эмоций, которые бушевали в их организме.

Осмотрев ее с головы до ног, он жестом велел Дуне подвинуться.

Она так и сделала, неудержимо дрожа, ее неуверенные шаги провели ее мимо грозного мужчины, его высокий рост не сделал ничего, чтобы унять бурю в ее крови.

Они шли молча, Дуна волочила свои каменные ноги, генерал маршировал позади нее, держась на безопасном расстоянии, чтобы их никто не увидел. Приближаясь к территории гарема, ей в голову пришла внезапная мысль.

Принцесса никогда его не отпустит.

Она остановилась как вкопанная, осознание нахлынуло на нее.

Он никогда не будет свободен.

— Принцессе придется с этим смириться, — тихо пробормотал он ей на ухо, оглядываясь по сторонам. — В мире нет ничего, что могло бы удержать меня вдали от тебя.

Он постучал в дверь солидного здания, пристально глядя на нее, его лицо превратилось в маску безразличия.

Двери распахнулись, пропуская ее внутрь. Она нерешительно шагнула вперед, нервно сжимая кулаки по бокам от неистовой бури пылких эмоций.

Катал схватил ее за руку, его ладонь обожгла ее кожу в том месте, где они соприкоснулись.

— Сегодня ночью я приду за тобой.

С бешено колотящимся сердцем Дуна вошла в роскошное помещение, переполненное женщинами, моля небеса о силе, необходимой, чтобы противостоять всеобщему сводящему с ума искушению.

ГЛАВА

8

Когда женщины встали в очередь, зазвенели колокольчики, но громкий стук никак не ослабил узел дурных предчувствий, который рос в животе Дуны с тех пор, как она рассталась с генералом ранее в тот день.

После целого месяца размышлений об этом мужчине и о том, что их пути не пересекались, потому что он, скорее всего, вернулся в Скифию со своей возлюбленной, он появился из ниоткуда, снова нарушив ее спокойную жизнь и бросив в новый вихрь эмоций.

И какие это были эмоции.

Словно пожар, который они разожгли внутри Дуны, недавно разожженная печь горела ярче, чем когда-либо прежде. Она не забыла его, как бы ни старалась убедить себя в обратном. Его присутствие все еще заставляло ее сердце замирать, время, которое она провела вдали от него, было бессмысленным и несущественным по сравнению с неоднократными безуспешными попытками Дуны выбросить его из головы.

Она огляделась вокруг, наблюдая за взволнованными женщинами, одетыми в очень откровенные ткани из шелка и атласа, их тела покрыты мерцающим маслом, миллионы крошечных частичек которого отражал свет, создавая впечатление, что они покрыты лучами солнечного света.

— Дамы! — Соня хлопнула в ладоши, ее голос прогремел сквозь неистовое жужжание, требуя внимания. — Наследный принц объявит имя своей новой королевской наложницы сегодня вечером. Та, кто будет выбрана, будет препровождена в его личные покои после объявления. Вы должны делать все, что он скажет, без исключения. Наш наследник не любит повторяться.

Дуна мысленно закатила глаза.

Конечно, нет.

— Как ты думаешь, кто будет счастливицей? — Микелла улыбнулась ей, поправляя вуаль на лице.

К сожалению, она слишком хорошо это знала.

— Кто бы это ни был, я уверена, что она будет в восторге.

Если бы только она могла поменяться с кем-нибудь местами, но, увы, этого не могло случиться. Она не могла рисковать, чтобы Фаиз раскрыл Мадиру ее тайное убежище.

Встав в очередь, нервничая на пределе, она приготовилась к надвигающемуся празднеству. Если и было что-то, что Дуна ненавидела, так это гарцевание в этих нелепых сочетаниях одежды. Она не была ханжой, но также предпочла бы, чтобы большая часть Восточного Королевства не разглядывала каждый дюйм ее тела.

Призрачная Луна рисовала четкий образ, когда процессия пересекала огромный двор, ее зловещие темные очертания казались дурным предзнаменованием на усыпанном звездами ночном небе. Осматривая его, Дуна вспомнила кусок угля, подвешенный в воздухе.

Достигнув приемной, нескончаемый поток дам потянулся внутрь, заполняя и без того переполненное пространство, пока гости не хлынули на открытую террасу с колоннами, окружающую огромный зал.

Дуна стояла сбоку, пытаясь смешаться с толпой буйных женщин, хотя бы для того, чтобы отвлечь от себя часть внимания. По ее коже побежали мурашки от всех этих косящихся мужчин, бесстыдно разглядывающих ее обнаженное тело, не заботясь о том, кто это видел.

Испытывая отвращение, она повернулась вперед, где на своем великолепном сиденье восседал наследный принц. Он был одет в богатые золотые ткани, его голову украшал такой же царственный золотой тюрбан, подчеркивающий сияние его кожи миндального оттенка.

Дрожь пробежала по ней, бесчисленные мурашки покрыли все ее тело. Словно рефлекторно, последовала волна тепла, зажигая многочисленные нейроны в ее системе оповещения.

Она почувствовала на себе взгляд, испытала знакомое ощущение, что за ней наблюдали.