В доме все было готово к нашему приезду. Миссис Грант и слуги потрудились на славу: все вокруг пребывало в порядке и сияло чистотой. Бегло осмотрев главные комнаты, мы разошлись, чтобы умыться и переодеться после долгого путешествия, занявшего больше суток.

Мы отужинали в большой столовой в южной части дома, буквально нависавшей над морем. Шум волн доносился приглушенно, но не стихал ни на миг. Небольшой скалистый мыс выдавался довольно далеко в море, и потому северная сторона дома находилась на открытом месте; крутые скалы, стеной вздымавшиеся вокруг и обступавшие дом с трех сторон, не закрывали, однако, вида на север. Вдали, на другом берегу залива, мерцали огни замка и кое-где слабо светились окна рыбацких хижин. Море расстилалось подобием темно-синей равнины, на которой там и сям, на горбах набухавших волн, сверкали отблески звездного света.

После ужина мы все переместились в оборудованную под кабинет комнату, смежную со спальней мистера Трелони. Когда мы вошли, мне сразу бросился в глаза большой сейф, похожий на тот, что стоял у него в комнате в Лондоне. Мистер Трелони проследовал к столу и положил на него извлеченный из кармана кошелек, при этом слегка придавив его ладонью. В следующее мгновение он вдруг страшно побледнел и дрожащими руками стал открывать его, бормоча при этом:

– Он явно потерял в толщине… Надеюсь, там все на месте!..

Мы, трое мужчин, живо подступили вплотную к мистеру Трелони. Спокойствие хранила одна лишь Маргарет: молча стояла поодаль от нас, прямая и неподвижная точно статуя, с отсутствующим выражением лица, словно не понимая или не желая знать, что здесь происходит.

В совершенном отчаянии мистер Трелони рывком раскрыл кармашек, куда накануне вечером спрятал рубин семи звезд, бессильно рухнул в кресло, стоявшее рядом, и хрипло проговорил:

– О боже!.. Камень пропал! Без него великий эксперимент не сможет состояться!

Его слова, казалось, вывели Маргарет из задумчивости. По лицу ее прошла страдальческая судорога, но уже секунду спустя она вновь приняла невозмутимый вид и сказала, почти улыбаясь:

– Возможно, он в вашей комнате, отец. Выпал из кошелька, когда вы переодевались.

Ни слова не говоря, мы бросились к открытой двери в смежную комнату, и на нас снизошло спокойствие, смешанное с благоговейным страхом. Там, на столе, сверкая зловещим красным огнем, лежал семизвездный рубин, похожий на громадную каплю крови, из которой изливалось сияние всех семи семилучевых звезд!

Мы опасливо осмотрелись по сторонам, потом переглянулись. Теперь Маргарет была взволнована не меньше нас. Она окончательно вышла из состояния отрешенности, утратила всю свою невозмутимость и стиснула руки с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Мистер Трелони молча взял рубин со стола и быстро вернулся в кабинет. Стараясь не суетиться, он отомкнул сейф ключом, висевшим на запястье, и положил камень внутрь. Только закрыв и заперев сейф, он наконец облегченно перевел дух.

Каким-то образом это событие, хотя и изрядно нас встревожившее, вернуло нам душевное равновесие. С самого отъезда из Лондона все мы находились в нервном напряжении, а сейчас оно исчезло. Еще один шаг в нашем странном предприятии был сделан.

Наиболее явно эта перемена читалась в поведении Маргарет – потому ли, что женщины более эмоциональны и впечатлительны, чем мужчины; потому ли, что она была самой молодой из нас, или же в силу обеих этих причин. Как бы то ни было, она стала прежней Маргарет, и сердце мое впервые за минувшие сутки пело от радости. Она опять вся светилась весельем, нежностью и любовью, и суровое лицо ее отца прояснялось всякий раз, когда он смотрел на нее.

Пока мы ждали прибытия повозок с грузом, мистер Трелони провел нас по всему дому, объясняя и показывая, где будут размещены предметы, нами привезенные. Умолчал он лишь об одном: о намеченном местоположении артефактов, необходимых для великого эксперимента. Ящики с ними он собирался пока что оставить в холле.

К тому времени, когда мы завершили обход дома, начали подъезжать телеги, и уже спустя несколько минут здесь поднялась такая же деловитая суета, какая царила в лондонском особняке накануне вечером перед нашим отъездом. Мистер Трелони стоял в холле возле обитой железом массивной двери и давал указания, куда относить огромные ящики. Те, в которых содержалось по многу предметов, отправлялись во внутренний холл, где нам предстояло все аккуратно распаковать.

В самом скором времени весь груз был перенесен в дом, и рабочие, получив через своего бригадира щедрое вознаграждение сверх положенного и рассыпавшись в благодарностях, отбыли восвояси, а мы разошлись по своим комнатам. Все мы пребывали в странном спокойствии. Думаю, ни один из нас не сомневался, что ночь пройдет без всяких происшествий.

Ожидания наши полностью оправдались: наутро за завтраком выяснилось, что все мы спали мирным сном младенца.

В течение дня мы расставили по местам все предметы, кроме тех, что требовались для великого эксперимента. Потом мы позаботились о том, чтобы миссис Грант и небольшой штат нашей прислуги завтра с утра пораньше отправились обратно в Лондон.

Когда они отбыли, мистер Трелони накрепко запер входную дверь и пригласил нас пройти в кабинет.

– Итак, – заговорил он, когда все расселись, – хочу поделиться с вами одним секретом, но, поскольку сам я связан клятвой молчать о нем, каждый из вас тоже должен поклясться, что будет держать язык за зубами. На протяжении вот уже трех веков подобное обещание не раз давали люди, которых посвящали в эту тайну, и не однажды они спасались от смерти потому лишь только, что были верны данному слову. Но даже в этом случае я нарушаю букву, если не самый дух традиции, ибо то, что я вам открою, я вправе открыть лишь ближайшим членам своей семьи.

Когда все мы дали обет молчания, мистер Трелони продолжил:

– Под этим домом есть потайное место – пещера естественного происхождения, но усовершенствованная руками человека. Не стану утверждать, что она всегда использовалась для дел, праведных с точки зрения закона. Во время «кровавых ассизов» далеко не один корнуоллец нашел в ней убежище, а раньше – да и впоследствии, вне всяких сомнений, – она служила хранилищем контрабандных товаров. Как вам наверняка известно, носители имен на Тре-, Пен- и Пол- испокон веку промышляли контрабандой, и их родственники, друзья и соседи тоже не чурались этого занятия – вот почему надежные тайники всегда высоко ценились в здешних краях. А поскольку главы моего рода неизменно настаивали на сохранении тайны, честь обязывает меня соблюдать это требование. Позже, если все пройдет успешно, я непременно все расскажу тебе, Маргарет, и вам, Росс, но на условиях, которые я вынужден буду поставить.

Мистер Трелони поднялся, и мы все двинулись за ним. Оставив нас в холле при входе в дом, он ненадолго удалился, а по возвращении знаком велел нам пройти во внутренний холл.

Одна из больших стенных панелей там была сдвинута в сторону. Подступив к открывшемуся за ней темному проему, мы разглядели грубо вырубленные в скале ступени, ведущие вниз. Тайный ход освещался, хотя и очень слабо, естественным светом из какого-то невидимого нам источника, а потому мы без малейшего колебания двинулись за мистером Трелони, когда он начал спускаться по лестнице. Миновав сорок-пятьдесят ступеней, вытесанных в спиральном тоннеле, мы оказались в огромной пещере, в глубине которой сгущалась непроглядная тьма. Свет сюда проникал через изломанные сквозные трещины в стенах – очевидно, скала расселась, образовав здесь своего рода окна, незаметные снаружи. Рядом с каждой такой щелью находилась ставенка, легко задвигавшаяся, если потянуть за шнур. Снизу доносился приглушенный грохот волн, бившихся о подножие утеса.

– Вот место, выбранное мною для великого эксперимента, – заговорил мистер Трелони. – Оно отвечает всем требованиям, необходимым, на мой взгляд, для успеха нашего дела. Здесь мы так же изолированы от внешнего мира, как была изолирована царица Тера в своей каменной усыпальнице, вырубленной в такой же скале, только в далекой долине Чародея. Чем бы все ни закончилось, мы во что бы то ни стало должны провести эксперимент, заранее приготовившись к любому исходу. Если он пройдет успешно, мы привнесем в современную науку свет древнего знания, которое произведет переворот как в теории, так и на практике. А если у нас ничего не получится, тогда тайна нашего опыта умрет вместе с нами. К этому и ко всему прочему, что еще может случиться, мы, полагаю, готовы!