Есть еще один предмет, на который недавние научные открытия проливают свет – пока еще совсем слабый, указывающий не столько на факты, сколько на гипотетические возможности. Открытия супругов Кюри, Лаборда, сэра Уильяма Крукса и Беккереля могут иметь далекоидущие последствия для египтологии. Не исключено, что этот новый металл, радий, – вернее, старый, но вновь обнаруженный нами, – был известен древним египтянам и применялся тысячелетия назад гораздо шире, чем кажется возможным сегодня. В настоящее время еще не выдвинуто предположение, что именно в Египте был открыт уранинит – единственный, насколько мы знаем, природный минерал, в котором содержится радий. И все же представляется более чем вероятным, что в Египте есть радиевые руды. Ведь там находятся крупнейшие в мире месторождения гранита, а уранинит залегает жилами в гранитной породе. За всю историю человечества нигде и никогда гранит не добывали в таких колоссальных количествах, как в Египте в эпоху Раннего царства. И кто знает, какие мощные жилы уранинита могли быть обнаружены в ходе грандиозных работ по вырубанию колонн для храмов или громадных блоков для пирамид. Да, древние каменоломщики Асуана, Турры, Мокаттама и Элефантина вполне могли найти уранинитовые жилы, несопоставимые по богатству и качеству с подобного рода жилами в современных рудниках Корнуолла, Богемии, Саксонии, Венгрии, Турции и Колорадо.
Кроме того, не исключено, что в огромных гранитных каменоломнях рабочие находили не просто жилы, а массивные залежи уранинита, в каковом случае люди, умевшие использовать свойства этого минерала, обретали великое могущество. Научное знание Древнего Египта хранилось в среде священнослужителей, и в жреческих школах наверняка были высокоученые мужи, успешно применявшие необычайные силы, им подвластные, к своей выгоде и для достижения своих целей. А если в Египте имелись и имеются месторождения уранинита, не резонно ли предположить, что немалая его часть высвободилась в процессе выветривания и разрушения гранитных скал? Время и ветер стирают в пыль любые скалы – самые пески пустыни, которые по прошествии веков погребли под собой величайшие памятники человеческого творчества, служат наглядным тому подтверждением. И если радий, как говорит наука, распадается на ничтожно малые частицы, значит, он тоже высвободился из гранитного плена и, сохраняя все свои свойства, рассеялся в воздухе. Здесь невольно напрашивается смелая догадка, что скарабей был выбран в качестве символа жизни не случайно, а на некоем эмпирическом основании. Разве нельзя допустить, что жуки-копрофаги обладают способностью улавливать мельчайшие частицы теплоносного, светоносного – а возможно, даже жизненосного – радия и заключать оные в свои яйца, отложенные в навозных шариках, которые они усердно катают по земле, отчего еще в древности получили наименование «катальщики»? В миллиардах тонн пустынного песка, безусловно, содержатся примеси разных почв, горных пород, металлов, и природа наделяет свои живые творения способностью расти и развиваться среди своих же творений, лишенных жизненного начала.
По свидетельствам путешественников, стекло в тропической пустыне со временем тускнеет и темнеет под действием яркого солнечного света – точно так же, как под влиянием радиевых лучей. Не следует ли отсюда, что между этими двумя силами, пока еще не исследованными в полной мере, есть определенное сходство?
Все эти научные и околонаучные рассуждения подействовали на меня успокоительно: отвлекли от размышлений об оккультных тайнах и заставили задуматься о тайнах природы.
Глава 17
Пещера
Вечером мистер Трелони снова собрал всех нас в своем кабинете. Когда мы расселись и обратились в слух, он начал излагать свои планы:
– Я пришел к выводу, что для проведения великого эксперимента – давайте так называть наше предприятие – нам необходима полная изоляция от внешнего мира. Изоляция не на день-два, а на все время, которое нам понадобится. Здесь такое невозможно: потребности и обычаи жизни большого города, постоянно дающей о себе знать тем или иным образом, могут серьезно помешать нам. Уже одних только телеграмм, заказных писем и курьеров будет вполне достаточно, а если появятся еще какие-нибудь незваные гости, эксперимент с треском провалится как пить дать. Вдобавок события минувшей недели привлекли к дому внимание полиции. Даже если из Скотленд-Ярда или местного участка и не поступило особого распоряжения наблюдать за моим домом, можете не сомневаться, что каждый патрульный полицейский все равно будет пристально следить за ним. Кроме того, вот-вот заговорят ушедшие от нас слуги, ведь для спасения своей репутации им придется объяснить, почему они оставили место, считающееся в нашей округе весьма завидным. Тут же начнут судачить соседские слуги, а возможно, и сами соседи. Потом за дело возьмутся сноровистые журналисты, всегда жаждущие просветить общественность и никогда не упускающие случая увеличить тиражи своих изданий. А когда на нас выйдут репортеры, покоя нам уже точно не будет. Даже если наглухо запремся в доме, мы не обезопасимся от вмешательства извне – а то и от грубого вторжения. И одно и другое непременно разрушит наши планы, а потому нам нужно перебраться в уединенное место, взяв с собой все, что нам нужно. Я давно предвидел эту ситуацию и заранее подготовился к ней. Конечно, я не мог в точности предугадать недавние события, но знал наверняка, что нечто подобное случится. Еще два с лишним года назад я позаботился о том, чтобы все древние артефакты, хранящиеся здесь, можно было разместить в моем особняке в Корнуолле. Когда Корбек отправился на поиски ламп, я должным образом оборудовал свой старый дом в Киллионе: он весь оснащен электричеством и световыми приборами. Поскольку никто из вас, включая даже Маргарет, ничего о нем не знает, мне следует сказать, что дом совершенно недоступен не только для посторонних гостей, но и для посторонних глаз. Стоит он на небольшом скалистом мысу за крутым утесом и, кроме как с моря, вообще ниоткуда не виден. Еще в старину вокруг него возвели высокую каменную стену, ибо мои предки строили его в тревожные времена, когда любой большой дом вдали от столицы должен иметь надежную защиту от нападений. Так вот, этот дом отвечает всем нашим требованиям настолько, что нам лишь остается подготовить его для наших целей. Я все объясню вам по прибытии туда – очень скоро… события стремительно развиваются. Я уже отослал Марвину записку с просьбой заказать для нас дополнительный поезд, который отбудет глубокой ночью, не привлекая лишнего внимания, а равно нужное количество телег и подвод с достаточным числом грузчиков и необходимых приспособлений, чтобы довезти все наши ящики до Паддингтона. Мы покинем этот дом прежде, чем в него вперится зоркое око прессы. Сегодня мы начнем собирать и упаковывать вещи, а уже завтра вечером, смею предположить, будем готовы к отъезду. В надворных постройках у меня хранятся ящики, в которых были привезены разные вещи из Египта. И если они выдержали долгое путешествие через пустыню и вниз по Нилу до Александрии, а оттуда до Лондона, то выдержат и дорогу отсюда до Киллиона. Мы вчетвером, при посильной помощи Маргарет, благополучно упакуем все, что нам нужно, а работники перевозной конторы доставят груз на подводах.
Сегодня в Киллион отправятся наши слуги, и миссис Грант все приготовит там к нашему прибытию. Она возьмет с собой запас предметов первой необходимости, дабы мы не привлекали внимание местных жителей своими повседневными нуждами, и будет регулярно снабжать нас свежими продуктами из Лондона. Благодаря мудрому и великодушному обхождению Маргарет со слугами, решившими остаться, у нас есть верные люди, на которых можно положиться. Они уже предупреждены о необходимости держать язык за зубами, так что сплетничать не станут. К тому же они, подготовив для нас дом в Киллионе, сразу вернутся в Лондон, а потому особой пищи для пересудов – по крайней мере подробных – у них не будет.
