Я закусила губу, не зная, как описать весь тот тотальный швархоз2, который происходил в моей жизни. Ласковое слово «малыш» вырвалось само собой, так как я смотрела на милые вьющиеся и отливающие золотом локоны Ника. Однако, похоже, именно это слово заставило его отстраниться.
На красивом мужском лице резко пропали милые ямочки, зато появились морщины у рта, делающие его чуть старше. Он плотно сжал губы и процедил:
– Если ты намекаешь, что я слишком юн, то мне уже есть восемнадцать. Или ты считаешь, что раз мелкий, значит, без гроша за душой? Не пошикуешь?!
«Я вообще не это имела в виду, а скорее, наш разный жизненный опыт», – хотела сказать я, но промолчала. Потому что Ник сделал то, что мне требовалось: развернулся и спешно прошёл в прихожую, чтобы обуться.
Совершенно молча я прошла за ним. Сосед буквально за секунды натянул обувь, обернулся, смерив меня взглядом, и неожиданно буркнул:
– Карин, я всё равно узнаю о тебе всё, что мне надо. Я уже узнал твоё настоящее имя. Выясню и всё остальное.
– Не стоит. – Я нервно обхватила себя за локти. Последняя фраза Ника прозвучала как угроза. Ему, глупому! Шва-а-арх, зачем я вообще пустила его в свою квартиру? Почему не выставила вон сразу же?!
– Твой толстосум существенно богаче, да? – Он обвёл взглядом квартиру, выпрямляясь. – Ну да, конечно. Деньги в наше время всё решают. Особенно на Веге.
– Уходи, – сказала так жёстко, как только могла.
– Я ещё вернусь, – глядя мне глаза, ответил Ник и вышел прочь.
Я шумно выдохнула, закрыла глаза и упёрлась лбом во входную дверь.
– Глупый, глупый мальчишка… – прошептала я, вспоминая головокружительный поцелуй Ника. – Куда ты суёшься? Эдгар не твоей весовой категории. Забудь меня.
Неожиданно зачесался живот, затем шея и лопатки. Я вновь направилась в душ. Теперь уже ледяной.
***
Никита
Тело простреливало от возбуждения и кипящего адреналина. Хотелось что-то сделать, сломать, бежать куда-нибудь… да поорать, в конце концов! Последние два месяца я только и делал, что пытался подловить соседку на лестничной клетке, ходил выкидывать мусор по три раза в день – так часто, что даже старшая сестра пошутила, всё ли у меня в порядке и откуда такие приступы чистюли. Я уже думал, что всё, Фича переселилась. Корил себя за то, что не взял её номер коммуникатора, да и просто не смог выяснить настоящее имя.
Пускай мы встретились в совершенно неромантичной обстановке – ребятам такое рассказать – заржут, – но соседка никак не шла из головы. И, будем честны… южного полюса тоже. Никогда не встречал настолько роскошных женщин. Идеальная фигура с высокой грудью и осиной талией, длинные блестящие и мягкие как шёлк волосы, восхитительный оттенок кожи – чуть светлее, чем у большинства таноржцев, и огромные глаза. Да, на глазах я завис. Таких глаз я не видел ни у кого. Вроде бы обычные карие, но стоит в них заглянуть, а затягивает в бескрайнее море.
Эта ошеломительная женщина определённо была старше меня. Однако это угадывалось не столько во внешности, сколько в манере речи, движениях, дорогом парфюме и нюансах. Взять хотя бы брендовое кружевное нижнее бельё, которое институтки точно не могут себе позволить. Но лично меня эта разница в возрасте вообще ни на атом не смущала. Скорее, наоборот. Возбуждала. Это как поставить себе недостижимую, но оттого совершенную цель.
Однокурсницы всегда казались мне слишком поверхностными. Их интересы и разговоры бесконечно вертелись вокруг развлечений, шмоток и бессмысленных сплетен из шоу-бизнеса. То ли дело было в том, что все они родом с Танорга, а потому не понимали, каково это – жить на Веге, – то ли дело было во мне… Я никогда не видел себя в роли бойфренда и даже не прикладывал усилий к тому, чтобы обзавестись девушкой. Да и зачем? Моя цель была – выучиться, получить диплом архитектора, устроиться на работу на Танорг, добиться визы для меня и старшей сестры. Но всё это было до встречи с соседкой, которая повлияла как выстрел из «агонии».
Мозги всмятку, тело мечтает об этих восхитительных формах, а мозг сигнализирует, что успешный программист в наше время зарабатывает всяко больше, чем студент архитектурного.
«Ник, забудь о ней! Она уже забыла, что ты вообще существуешь!» – сиреной орал мозг, пытаясь достучаться до разумной части меня, которая с азартом сталкера пыталась вновь «случайно» столкнуться с соседкой.
Ночью я решил сходить в зал, чтобы выбить дурь из головы, а заодно и поддержать форму. Здесь, на Веге, слабая гравитация, и спортзал – суровая необходимость. Когда возвращался домой, случилось чудо. Ну как чудо… Снующие по подворотням Веги нарики – скорее закономерность, а вот соседка…
Дальше всё пошло так, будто кто-то сверху написал для меня личный сценарий: я её спас, довёл до квартиры, отправил в душ греться.
А дальше взял банку с кофе, и на глаза попалась этикетка. «Сделано на Миттарии». Мои глаза чуть на лоб не полезли. Где-где?! Мало того что на Веге хороший кофе – редкость, но кофе с Миттарии… попахивает как минимум контрабандой. Или фальшивкой.
Принюхался.
Не-е-ет, запах бомбический, значит, контрабанда, которая стоит несусветных для спутника кредитов. Так-так-так, что тут у нас ещё? Не то чтобы я собирался осматривать чужую квартиру без разрешения, но взгляд как-то сам собой зацепился за фарфоровые чашки. Вода в душе Карины лилась, а потому я вышел в гостиную и уже внимательнее осмотрел диван, ковёр… Всё красивое, но в этих женских штучках я не разбирался. Зато разбирался прекрасно в моделях компьютеров. У Кари в рабочем кабинете их оказалось целых три, с процессорами последнего поколения. И кожаное эргономичное кресло с электроприводом, какие делают явно только на заказ. Я присвистнул. Не знал, что программисты нынче столько зарабатывают…
Карина ещё мылась, а потому я не удержался и зашёл в спальню. Комната встретила огромной двуспальной кроватью, заправленной то ли шёлковым, то ли атласным комплектом, шкафами, отделанными ореховым шпоном, и целой грудой бижутерии на прикроватном столике. Точнее, вначале я подумал, что это бижутерия, но стоило взять в руки первое же массивное кольцо, как в глаза бросилась гравировка: «Моей принцессе».
Стало не по себе. Во-первых, потому что гравировку не делают на пластиковых побрякушках, а если этот камень хотя бы полудрагоценный, то стоить украшение должно очень и очень нехило. Столько программисты точно не зарабатывают. Во-вторых, кольцо, как и несколько других предметов с похожими надписями, Кари явно кто-то подарил. То есть у неё есть мужчина, но при этом во всей квартире я не обнаружил ни намёка на ухажёра. Одежда в гардеробе, хоть и достаточно разнообразная, включала только женские вещи. Никаких мужских рубашек, брюк или обуви. Сумочки все только женские, ни одного портмоне. В туалете опущенная сидушка, в холодильнике – тщательно запакованные наборы готовой еды из ресторана на одного, кровать тоже смята так, будто спали лишь на одной стороне. Несколько фотографий в рамках, но везде Кари одна.
Так всё-таки эти украшения от её бывшего мужчины или она чья-то любовница прямо сейчас? Глухая и совершенно некстати взявшаяся ревность заворочалась внутри. Но почему Карина тогда не взвизгнула и не залепила пощёчину, когда я снял с неё свитер, понятия не имея, что под ним нет белья? Почему так спокойно стояла, когда тот урод к ней клеился на улице? Вопросов было больше, чем ответов. Стоило соседке выйти из душа, как этих самых вопросов существенно прибавилось. Она спокойно стояла в полотенце передо мной, ничуточки не ощущая дискомфорта от отсутствия одежды, но при этом несколько раз смотрела в окно, вздрагивала и начинала чесать локти.
И всё же вопрос, если ли у неё кто-то или нет, никак не давал покоя. И я сделал то, что сделал бы, наверное, любой мужчина на моём месте с роскошной женщиной, чтобы расставить все точки над рунами, – поцеловал.
По морде не отхватил, наоборот. Карина отвечала с такой страстью, что, честно говоря, я в какой-то момент решил, что сейчас-то мы и переберемся в спальню. А потом… что-то случилось. В её голосе появился холод, она оттолкнула, настойчиво требуя удалиться.
