Магия Роксаны по-прежнему затмевала всё вокруг. Симфония Погибели…

От неё не было спасения, но лишь сейчас я поняла, что купол над Штормовым гарнизоном защищает не тех, кто остался внутри, от чудовищ. Наоборот…

Роксана заперла там тварь, которая в сотню раз страшнее любого Раскола.

— Забудь о нём, это существо тебе не противник, — произнесла Моргана.

— Но…

— Та, кто предотвратил катастрофу, уже мертва, её ждёт другой мир и новая жизнь.

Джайна… я сразу поняла о ком она говорит.

— Тебе не вернуть её к жизни, но Дамира ещё можно спасти. Сделай то, ради чего пришла или умри в огне своего обезумевшего Мастера, — произнесла нага и исчезла, растворившись в тенях.

От неё остался только дым и всполохи угасающей магии. Я осталась один на один с Симфонией смерти и агонией Дамира.

Подняла взгляд к небу, пытаясь найти его. Это оказалось несложно.

Из-за магии дракон стал огромным и казалось, его крылья застилают небо. Он крошил и сжигал ожившие кошмары своим пламенем, налетая и кромсая их мощными ударами лап и хвоста.

Я впервые видела, чтобы Раскол не запечатывали, а буквально сносили, поглощая его магию и выпивая досуха.

Вокруг почти не осталось монстров. Только три костяных дракона да чудом уцелевшая мелочь ещё нападали на него, не оставляя бессмысленных попыток пробить усиленную магией броню.

Вспышка!

Дамир зарычал и бросился на ближайшего костяного дракона, оглушая его и перекусывая шею. Затем ударил пламенем во второй твари.

Монстры — ничто. Сейчас его главный противник — он сам!

Я должна помочь, но истинная связь уничтожена… Выход только один, хотя я не была уверена, что это сработает. Призвав скрипку из артефакта-хранилища, прошептала:

— Услышь меня, великая Богиня! Я помню твои слова и симфонию. Спасение Мастера — его свет! Так помоги мне донести его до того, кто так нуждается в твоей милости! Помоги спасти твоё дитя от безумия, и пусть свет от твоей музыки испепелит всех врагов!

Драконий рёв стал мне ответом. Дикий, пронизывающий насквозь и звенящий от горя. Я чувствовала в нём угрозу всему живому.

Дамир окончательно потерял контроль и сейчас, расправившись с монстрами, готов был ринуться на союзников.

— Играй, ведьма… — прошептала, касаясь смычком струн и вспоминая слова из сна Роксаны.

Она повторяла их вновь и вновь. Исступлённо и зло, словно проклятие и напоминание. Играя сотни симфоний и превращая в пепел вражеские города. Лишь один раз её голос звенел от отчаяния, а в глазах стояли слёзы…

Роксана шептала эти слова над телом израненного мужчины, и Симфония погибели, сжигающая всё на своём пути, растворялась в золотом мареве её печали.

Мастер спасал свой Свет. И её боль стала первым аккордом.

Играй, ведьма! Защищай единственное, ради чего стоит жить.

Миг…

Удар сердца, сливающийся с протяжным стоном струн. Движение руки. Неуловимое, словно выпад фехтовальщика, и эхо приближающейся грозы.

Даже Небо оплакивало гибель великого командира и всех, кто сегодня сражался за этот мир…

— Прощай, Джайна, — прошептала, чувствуя как ледяные капли дождя смешиваются с солеными дорожками слёз, — прощай… — повторила словно в трансе, вплетая в музыку свою горечь и печаль.

Скрипка рыдала вместе со мной… Скорбела и звенела, сливаясь с эхом фантомных клинков. Казалось, тени солдат, уцелевших благодаря Джайне, пришли проводить своего командира.

Райан… Я вдруг почувствовала его отчаяние, хотя расстояние между нами казалось огромным, и мы с императором никогда не были близки.

Но сейчас моя музыка была спасением и путеводной звездой не только для Дамира. Ведь он потерял сестру, а Райан… любовь.

— Играй ведьма… Боги слышат твою скорбь и мольбу, — вдруг эхом прошелестело у самого уха и струны скрипки охватило золотое свечение.

Музыка, которая вначале казалась тихой, почти фантомной, вдруг зазвенела громче битвы и магической грозы. А слёзы хлынули ручьём, застилая взор ядовитой пеленой.

Пронзительная песнь скрипки, рокот Расколов и магия…

Оглушительная, дикая, полная страдания и тоски. Я вдруг услышала в ней отголоски той самой энергии, которая бушевала под куполом Роксаны. Но через миг она развеялась пылью и мир утонул в ослепительном сиянии.

Золото струн и искры, срывающиеся с моего смычка. Пламя, пляшущее вокруг и разрастающееся вихрем до небес, чтобы через миг рассыпаться сотней тысяч мотыльков. Таких же призрачных, несущих в себе частичку древней магии и отголоски моей Симфонии.

Они разлетались во все стороны, танцуя с чёрным пламенем Дамира. Мои ментальные щиты дрожали, едва сдерживая его скорбь. И я по-прежнему не чувствовала связи с его человеческой ипостасью, но кровавая пелена начала отступать вслед за алым маревом Расколов.

А на месте, где ещё недавно возвышались Столбы Кошмаров, разрасталась новая Стена Скорби…

Огромная, нерушимая, сотканная из боли и ярости Дамира. Из молитв тех, кто сумел спастись, из моей музыки и души…

Казалось, сердце каждого, кто остался здесь, стало её частью и источником.

Расколы схлопывались один за другим, сгорая в этом пламени и скорби Тёмного Бога. А моя Симфония звенела всё громче, теперь заглушая даже эхо угасающей мелодии Роксаны.

Её купол осыпался, обнажая руины, оставшиеся от Штормового гарнизона.

Огромный штаб исчез, словно его никогда и не было. Ничего живого вокруг, только пустота, кажущаяся бесконечной. И статуя хрупкой девушки, держащей в руках скрипку, мерцающую зачарованным золотом.

Она единственная уцелела в этом хаосе, возвышаясь над пеплом и обломками. У её ног на пьедестале, украшенном каменными розами, лежало тело Джайны.

Я даже отсюда узнала её алые словно кровь волосы…

Боль сковала сердце и рука, держащая смычок, дрогнула. Мелодия сорвалась в протяжный стон… Вдруг я услышала шелест огромных крыльев и меня накрыло тенью дракона.

Дамир…

Он закончил возводить Стену последней Скорби и его ярость утихла. Осталась лишь пронзительная тоска. А вслед за ним я услышала и эмоции Райана!

Он тоже спешил сюда.

Хвала Богам! Император уцелел в этой жуткой бойне. Только и от него фонило такой же нестабильной магией, как и от Дамира. Их отчаяние и горе были слишком велики.

Я вновь закрыла глаза, сосредотачиваясь на последней Симфонии. Вплетая в неё магию своей души, всю силу и надежду. Музыка лилась будто молитва и искры, срывающиеся со струн, разлетались над поляной стайкой зачарованных светлячков.

— Услышь меня, молю… — прошептала, облекая чувства в музыку.

Касаясь этой магией сердца своего дракона. Забирая боль, сгорая вместе с ним, и в то же время, уводя его за собой, как можно дальше от этой бездны. Направляя к свету, в живой мир и будущее, которое ещё можно спасти.

— Ты не можешь умереть, не можешь оставить меня! — взмолилась, чувствуя, как душа Дамира ускользает. — Джайна не желала этого…

Она не хотела забирать с собой других. Не хотела, чтобы Райан страдал, поэтому и отталкивала его…

Отчаяние в моем сердце вдруг сменилось гневом. Я мечтала найти того, кто устроил эти Расколы и скользнуть смычком уже не по струнам, а его горлу…

Чудовище… Ненасытное, мерзкое… Я не представляла, кем нужно быть, чтобы пойти на такое. Но вслед за моей злостью вспыхнула и ярость драконов.

Нет, нельзя! Я не могу сорваться, я должна вывести их из этого безумия. Стать для них алой нитью, которая позволит человеческой ипостаси вырваться из пучины забытья.

Я спасу Дамира и Райана! Это мой долг и последнее, что я могу сделать для Джайны.

— Играй, ведьма… — вновь прошептала.

Статую Роксаны вдруг охватило золотистое сияние, а к моей скрипке присоединилась вторая. Её пение было нежным и тягучим, обволакивающим словно густой туман. В нём растворялась горечь утраты и, казалось, раны на наших душах затягиваются от этой музыки.