Я подождал, пока Кристофер, по-видимому, закончит, прежде чем решиться и затронуть тему, о которой я думал с тех пор, как Кристофер рассказал мне, что Питер с ним сделал.

- Кристофер, почему ты не позвонил своему дяде и Кону, когда узнал о Питере? Почему ты проходил через все это в одиночку?

Выражение лица Кристофера напряглось, когда он откинулся на спинку стула. Но, к моему удивлению, не стал молчать.

- Сначала я не хотел в это верить. Не мог. Поэтому я просто притворился, что ничего не случилось. Я продолжал жить своей обычной жизнью. Мне потребовался целый месяц, чтобы собраться с духом и пройти обследование, а затем еще две недели, чтобы записаться на прием и получить результаты. Я никому не говорил, потому что знал, что со мной все в порядке. Я не чувствовал себя больным, а значит, со мной все было в порядке. Но как только я сел в то кресло и посмотрел на даму по другую сторону стола, я понял, что со мной не все в порядке.

Кристофер сделал паузу, видимо, чтобы собраться с мыслями. В отличие от того случая, когда он говорил о своем решении изолировать себя от мира после нападения в клубе, на этот раз его голос то и дело срывался, что доказывало, что он не отключал свои эмоции.

- В клинике мне дали массу информации о дальнейших действиях, но все было как в тумане. Я не плакал, я не говорил им, что они допустили ошибку и им нужно проверить меня еще раз… это было похоже на ту ночь в клубе… Я не контролировал себя, не сопротивлялся. Как бы странно ни звучало, это действительно помогло. Как медбрат, ты должен научиться сохранять определенную отстраненность от своих пациентов, даже если оказываешь им наилучший уход, на который способен. Поэтому я решил сделать это. Я отстранился от себя.

Кристофер потянулся за своим кофе и сделал глоток. Я заметил, что его рука дрожит. Поскольку я не был уверен, хочет ли он, чтобы к нему прикасались, я просто скользнул своим ботинком по его ботинку под столом, чтобы напомнить, что теперь он не один.

- Я занимался своей обычной жизнью, в то время как Положительный Кристофер делал то, что ему говорили, и начал посещать врачей и консультантов, а также принимать все таблетки, которые они ему давали. Мне потребовалось некоторое время, чтобы принять реальность и по-настоящему начать участвовать в своем лечении. Когда я стал понимать, что такое вирусная нагрузка, это превратилось в игру в ожидание. Когда я впервые сдал анализ, моя вирусная нагрузка составляла около тридцати тысяч копий.

- Копий? - спросил я.

- Да, вирус копирует сам себя. Он размножается.

Я пытался сохранять спокойствие, но чем больше Кристофер говорил, тем больше я волновался.

Вирус, блядь, размножался в его организме? Возможно, даже прямо сейчас, пока мы разговариваем?

- Это много? - спросил я.

- И да, и нет, - ответил Кристофер. - По сути, большее количество копий означает, что болезнь прогрессирует быстрее. Он может достигать миллиона копий.

- Блядь, - прошептал я.

- Да, - ответил Кристофер.

Я почувствовал, как нога Кристофера сильнее прижалась к моей.

- Они назначили мне комбинацию препаратов для АРТ. Антиретровирусная терапия, - объяснил Кристофер. - Я был так напуган, Раш, - тихо признался он.

Я протянул руку через стол. Я был рад, когда Кристофер наклонился и сжал ее. Его ладонь была холодной и липкой, что свидетельствовало о том, что этот разговор дался ему нелегко.

- Знаю, что тебе было нелегко, детка, - сказал я. - Как насчет прогулки? - Предложил я.

Кристофер кивнул.

Я быстро оплатил счет, оставил приличные чаевые и вывел Кристофера из ресторана. По дороге в городок я заметил небольшой парк с пешеходной дорожкой, так что знал, что он совсем рядом, и нам не понадобится мой байк, чтобы добраться до него. Я держал Кристофера за руку, когда мы проходили мимо небольших магазинчиков.

- Больше всего на свете я хотел позвонить дяде Мике и Кону, - сказал Кристофер. - Хотя мне было так стыдно за то, что я оказался в такой ситуации, больше всего я боялся неизвестности.

- Так почему же ты этого не сделал?

- Я понял, что незнание было той частью, что медленно убивала меня. Я не мог ни есть, ни спать. Я не мог ни на чем сосредоточиться. К счастью, к тому времени я сдал выпускные экзамены, но это также означало, что я больше не буду заниматься, так что у меня было больше времени подумать о том, что может случиться. Я не мог заставить дядю Мику и Кона пройти через это. Я не мог смотреть, как они страдают. Я не мог быть причиной их страданий. Я понял, что принял правильное решение, когда снова сдал анализы после того, как в течение месяца принимал АРТ-препараты. Мои показатели повысились. Ненамного, но от этого стало только хуже. Меня начали одолевать довольно мрачные мысли, - признался Кристофер.

Я не смог сдержать выдох, вырвавшийся из моих легких. Мы дошли до парка, но вместо того, чтобы идти пешком, я подвел Кристофера к каменной скамейке между двумя деревьями. Как только мы сели, я притянул его к себе.

Долгое время мы сидели молча, но я ни на секунду не ослаблял своих объятий, и его хватка на мне не ослабевала.

- Почему ты решил вернуться домой? - спросил я. - В то время ты только начинал свое лечение, верно?

Кристофер кивнул.

- Когда цифры пошли не на убыль, а на повышение, я понял, что мне нужно вернуться домой. Даже если я не мог быть со своей семьей так, как хотел, знание того, что они рядом, помогало. Это напоминало, что мне есть ради чего жить. Но я все равно не хотел подвергать их опасности, не зная, что произойдет. Это то, что занимает мои мысли изо дня в день. Я смотрю на такие вещи, как эти деревья, но не могу увидеть их красоту. Все, о чем я могу думать - буду ли я здесь в следующем году, чтобы увидеть их? Так бывает со многими вещами.

- Кристофер... - Прошептал я срывающимся голосом. - Так вот почему тебе так трудно видеться со своей семьей?

Кристофер всхлипнул и кивнул.

- Каждый раз, когда вижу кого-то из них, я просто хочу сказать им правду, чтобы они могли сказать, что со мной все будет в порядке, что я буду здесь в следующем году.

Я крепко обнял Кристофера и поцеловал его в макушку, пока он рыдал у меня на груди.

- Ты будешь здесь в следующем году, слышишь меня? И через год, и еще через год после. Ты будешь рядом, чтобы помочь мне не забыть вставить зубные протезы, и будешь орать мне в ухо все новости, потому что я ни черта не буду слышать и буду слишком упрям, чтобы обзавестись слуховым аппаратом. Ты меня слышишь? - Спросил я почти сердито.

Кристофер кивнул, несмотря на то, что все еще плакал. Когда нам обоим удалось успокоиться, Кристофер сел и вытер глаза рукавом.

- Слезы на первом свидании означают, что второго, вероятно, не будет? - сказал он со смехом. Казалось, он немного повеселел. На его кожу вернулся румянец, а глаза стали ярче.

- Я слышал, что тот, кто плачет на первом свидании, тот и должен сделать предложение.

Комментарий вызвал смех Кристофера. Он прислонился и положил голову мне на плечо.

- Как сейчас обстоят дела с твоими цифрами? - спросил я. Не хотелось поднимать этот вопрос, но мне нужно было знать. Не только для того, чтобы поддержать его, но и для того, чтобы я мог присоединиться к нему на этих американских горках, у которых было два возможных исхода.

- Они остались прежними, несмотря на смену лекарств. Доктор Кляйнман добавила еще пару препаратов. На следующей неделе я сдам анализы, чтобы узнать, каковы показатели. Если они не снизятся… Думаю… Наверное, я не знаю, что будет потом. Моя жизнь как бы застопорилась, поэтому я не записался на программу бакалавриата и не получил лицензию дипломированного медбрата. Зачем начинать то, что я, возможно, не смогу закончить?

Мы оба замолчали. Меня охватила целая гамма эмоций. Это напомнило мне о семи стадиях горя. Я, безусловно, сталкивался с некоторыми из них, включая торг, гнев и отрицание. Я понимал, почему Кристофер не хотел, чтобы его семья проходила через это, но я также знал, что они хотели бы знать, чтобы поддержать его. Не знать и притворяться, что жизнь нормальна, или пытаться понять, почему их любимый человек вернулся домой настолько другим, должно быть, почти так же мучительно, как узнать правду.