- Что только что произошло, Кристофер? - Повторил Раш, на этот раз его голос звучал намного суровее.

Мой ответ был обычным.

Побег.

Просто сбежать.

- Отпусти, - приказал я, потому что гнев и бегство лучше сочетались друг с другом.

- Нет, пока ты не расскажешь мне, что, блядь, произошло за последние две минуты. Мне нужно немного больше объяснений относительно того, почему я испытал лучший оргазм за всю свою жизнь, за которым последовал такой уровень близости, которого я никогда ни с кем не испытывал, а ты хочешь быть от меня как можно дальше, - выпалил Раш.

Я замер от его слов. Он тоже кончил? Я машинально посмотрел на его колени.

- Нужны доказательства? - Сердито спросил Раш.

Он схватил мою здоровую руку и положил ее на свои джинсы. Его влажные джинсы.

Ложь. Просто ложь, - прошептал коварный голос в голове. Как у Питера.

От отчаяния я изо всех сил уперся обеими руками в грудь Раша. Он, наконец, ослабил хватку на моих бедрах, но только для того, чтобы схватить меня за запястья. Я слез с него и приготовился бороться, чтобы заставить его отпустить меня.

- Просто подожди, Кристофер. Сначала убедись, что твердо стоишь на ногах, - сказал Раш. Именно тогда я понял, что он не держал меня за запястья с особой силой. Скорее, он просто поддерживал меня, чтобы я не упал.

Что я чуть не сделал, потому что ноги были похожи на лапшу.

- Я в порядке, - сказал я через минуту, потому что мне реально нужно было держаться от него на некотором расстоянии.

Мы уставились друг на друга, и между нами возникло странное противостояние. Но пока я был настороже и ждал, что он снова попытается схватить меня, Раш просто выглядел… разочарованным. Через несколько секунд Раш опустил глаза и провел ладонями по бедрам.

Как будто ему нужно было что-то убрать со своих рук.

Что-то вроде меня.

- Твои лекарства на тумбочке. Предписанное рецептом обезболивающее - в синем пузырьке. Доктор Кляйнман сказала принимать по одной таблетке каждые четыре-шесть часов по мере необходимости при болях.

С этими словами Раш встал и стал выходить из комнаты.

Именно так, как я и хотел.

Тогда почему мне было так охуенно больно?

- Не волнуйся, я никому не расскажу. Твой друг не узнает, - крикнул я, когда он уже подошел к двери спальни.

Раш остановился, но не ответил мне и не обернулся. Меня охватило странное чувство паники, но оно не имело никакого отношения к моему следующему заявлению.

- Я был бы признателен, если бы ты никому из моей семьи об этом не рассказывал, - выдавил я из себя.

Я сразу понял, что зашел слишком далеко, когда увидел, как напряглись мышцы Раша. Когда он медленно повернулся и направился ко мне, я испугался.

Не то чтобы он причинил мне физическую боль, потому что в глубине души я знал, что он не способен на что-то подобное. Я испугался, что облажался.

По-настоящему облажался.

Сам факт, что он просто не вышел из комнаты, был доказательством, что я зашел слишком далеко.

Мне удалось устоять на ногах, но в основном потому, что прикроватная тумбочка стояла всего в паре футов позади, и идти было некуда.

Раш остановился в нескольких футах от меня. Его глаза не были холодными и бесстрастными, как я ожидал. Они горели гневом.

Гневом и чем-то еще.

Чем-то, чему у меня не хватило смелости дать название.

- Во-первых, - начал Раш. - Что и когда ты решишь рассказать своей семье, это твое личное дело. Если бы ты дал мне хотя бы половину шанса, я бы доказал, что я человек слова. Это относится и ко всему, что я сказал и сделал сегодня утром. Если ты думал, что это трах из жалости, то это было не так, - отрезал Раш, указывая на кровать. - Я не говорю, что святой, но не морочу людям голову, чтобы добиться своего. И я чертовски уверен, что не стану подставлять им свое горло вот так, - он снова указал на кровать.

Раш замолчал и полуобернулся, как будто собирался уходить. Он не торопился оборачиваться. На этот раз злость ушла, и на ее месте появилось чувство, которое я раньше не замечал.

Боль.

Чертовски много боли.

- Судя по твоему замечанию о том, что ты не скажешь об этом моему «другу», могу только предположить, что у тебя сложилось неправильное представление о том, что у меня с кем-то отношения. Еще кое-что, что ты бы, в конце концов, знал обо мне, что я не трахаюсь со всеми подряд, когда встречаюсь с кем-то.

Раш повернулся и направился обратно к двери спальни. Я ухватился за очевидную ложь, которую он только что произнес, и сказал:

- Думаю, я просто вообразил, что ты сказал мне вчера в машине о том, что еще не влюбился, но это скоро изменится. Я пропустил ту часть, где ты разлюбил и бросил своего партнера за те несколько часов, что я спал? Я не дурак, Раш.

Раш сделал паузу.

- Нет, не дурак. Ты просто не можешь увидеть правду, даже когда она прямо перед тобой.

Разочарование поглотило меня вместе с изрядной долей сомнения, когда Раш потянулся к дверной ручке.

- Я не понимаю! - Я практически кричал. - Ты сказал, что влюбляешься. Я видел, как ты улыбнулся, прежде чем сказать это. Почему просто не признаться?

- Признаться в чем? - Крикнул в ответ Раш, оборачиваясь, но на этот раз не двинулся ко мне. - Что я такой дурак, что влюбился в того, кто никогда не будет мне доверять, потому что какой-то ублюдок из его прошлого причинил ему слишком сильную боль? Что я идиот, раз отдаю свое сердце тому, кто никогда не примет то, что стоит прямо перед ним? - Раш замолчал и запустил пальцы в волосы. - Я говорил о тебе, Кристофер! Вчера в той ебаной машине… Я говорил о тебе.

Я недоверчиво покачал головой, но у меня не было возможности заговорить, потому что горло перехватило.

Раш вздохнул, а затем сделал несколько глубоких вдохов, очевидно, пытаясь успокоиться. Когда он заговорил, его голос звучал тише, но не менее страстно.

- Как бы сильно я ни хотел спрятаться и зализать свои раны, я не собираюсь этого делать. Нет, если есть хоть малейший шанс получить все, что я когда-либо хотел. Единственный способ избавиться от меня в своей жизни - это честно посмотреть мне в глаза и сказать, что ты не испытываешь и доли того, что я испытываю к тебе. На меньшее я не согласен, Кристофер.

С этими словами Раш распахнул дверь и вышел из комнаты. Он даже не захлопнул за собой дверь. Он просто закрыл ее, и все.

Я снова остался один. Даже мерзкий голос, последние полгода терзавший мою душу по кусочкам, исчез.

Не было просто... ничего.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

РАШ

Надо признать, это был не самый лучший мой час. Вернее, тридцать минут, потому что именно столько времени прошло, прежде чем я услышал шаги на лестнице. С того момента, как я вышел из спальни, и до того, как услышал первые шаги, я пытался занять себя, чтобы не вернуться в комнату и не потребовать от Кристофера признать, что то, что произошло между нами, было настоящим и что он тоже это чувствовал. Мой бывший парень однажды сказал мне, что наш разрыв опустошил его, но до этого момента я по-настоящему не понимал, что он имел в виду. Такое чувство, будто кто-то вырезал мои внутренности ложкой, оставив после себя мое болезненно бьющееся сердце и больше почти ничего.

Как я мог допустить, чтобы это случилось? Два дня назад я буквально стоял на этой же кухне (не считая остывающей спермы в трусах) и жил, как мне казалось, полноценной жизнью. Если не считать потери родителей, я наслаждался тем, что у меня было. Мне нравилась моя работа, я был рад переехать в новый город, где буду ближе к своему другу и, надеюсь, стану частью его большой семьи. Моей самой большой заботой было найти дом с достаточно большим двором, чтобы мой вислоухий выводок мог гулять, а не ютиться в просторном кроличьем особняке, который я планировал для них построить.