— Перестрелки тоже бывали, — многозначительно говорит Тони, а потом прикладывает указательный палец к губам — Но об этом тс-с-с. Тут могут быть полицейские ищейки, не будем давать им повода обратить на себя внимание.

— Конечно. Тони, дружище, я буду тебе очень обязан, если ты проведешь меня по подобным злачным местам, — прикладываю к груди руки я, вроде бы от полноты чувств.

— Конечно, будешь, — довольно расплывается в пьяной улыбке Тони, и подмигнув, кивает на опустевший стакан. — Ты главное наливай.

Отлично. Вот я и нашел того, кто мне нужен. Наливаю Тони еще виски, а сам уже мысленно прокручиваю то, что хочу сделать. После получения документов и суммы на оперативные расходы, которые я украл в фитнесс клубе, у меня вместе, с оставшимися после обустройства в Чикаго деньгами, оказалось около тысячи двухсот долларов. Сумма вроде не маленькая, и ее хватит на пару-тройку месяцев экономной жизни, но для моих планов, этого катастрофически мало. Вот тут и приходит время для осуществления второго пункта из моего плана, по кардинальному сбрасыванию погони с хвоста, всего состоящего из трех пунктов. Второй пункт — получить деньги. Не жалкую тысячу долларов, как у меня сейчас. Нет, мне нужно минимум двадцать, а лучше тридцать тысяч долларов.

Подобную сумму из шкафчиков в фитнесс клубе не натаскаешь. Меня очень быстро спалят и возьмут тепленьким, а там уже и Уотсон с Фергюссоном нарисуются. Двадцать тысяч долларов — это, в нынешнее время, очень приличная сумма и никто с собой столько налички не носит. В своей прошлой жизни во время моего первого приезда в Штаты в конце девяностых, я некоторое время подрабатывал вышибалой в кабаках и охранником в подпольных игровых клубах, поэтому хорошо знаю, какие суммы могут там крутиться за ночь, а так же, как осуществляется съем денег хозяевами подобных заведений.

Туда никогда не приезжают инкассаторы на бронированной машине. Обычно выручку подпольного игорного заведения забирает пара крепких вооруженных парней. Никому, в здравом уме, в голову не придет их ограбить, потому что, это деньги преступных группировок, контролирующих игорный бизнес, и того, кто попытается провернуть нечто подобное, расфасуют по разным пакетам и зароют далеко и глубоко. Но все равно, деньги традиционно увозят угрюмые вооруженные типы с пудовыми кулаками, чтобы ни у кого даже глупых мыслей не возникало. Я много раз провожал таких «инкассаторов» к их машине во время изъятия выручки. И поэтому хорошо знаю, как это все происходит. Не думаю, что процедура, в которой мне много раз пришлось участвовать конце девяностых, сильно отличается от того, что было пятнадцатью годами ранее.

Я хочу разом сорвать большой куш в одном месте, а потом сразу приступить к исполнению третьего пункта моего плана. Здесь успех будет зависеть, прежде всего, от тщательной подготовки. Для меня не будет сложным справиться с двумя вооруженными «инкассаторами», а гнев мафии тому, кого сейчас ищет вся полиция Америки совместно с ФБР и ЦРУ не так уж и страшен. Пусть еще и мафия за мной до кучи побегает. Просто постараюсь не оставить им зацепок, по которым меня можно было бы найти.

Подъезжаем вместе с Тони на такси на пересечение 22-й улицы и Блю Айленд Авеню. Это старый промышленный район Чикаго. Здесь раньше располагался крупнейший в Штатах центр торговли лесом. Здесь била фонтаном деловая жизнь, заключались миллионные контракты и оборачивались огромные деньги. А сейчас в 1986 году, это весьма мрачное и неприветливое место, с многочисленными заброшенными промышленными зданиями, тянущимися в разных направлениях железнодорожными ветками, переплетениями автодорог и кучами мусора, наваленными то в одном, то в другом месте.

С неба моросит противный мелкий дождик, и ветер гоняет обрывки старых газет по темной пустынной улице, кое как освещенной тусклыми фонарями. Тони делает знак шоферу остановиться у небольшого бара. Я расплачиваюсь с таксистом, и мы вместе с моим провожатым выходим из машины. Вдоль дороги стоят автомобили, густо покрытые мелкими каплями дождя, в которых отражается свет уличных фонарей

Наша сегодняшняя цель отнюдь не бар с выпивкой. Тони уверенно направляется мимо него прямо к большому четырехэтажному дому из красного кирпича с пустыми провалами окон на двух верхних этажах. По всему видно, что это здание когда то знавало лучшие времена. Его фасад украшен затейливым кирпичным орнаментом, а рамы с выбитыми стеклами, кое где заколоченными потемневшей от времени фанерой, сделаны из дорого мореного дуба. Мы проходим мимо закрытого и заколоченного досками основного входа по Блю Айленд, над которым висит старая покосившаяся вывеска «Пилсенская лесная биржа» и сворачиваем на плохо освещенную двадцать вторую улицу, по которой идем вниз, прямиком до неприметной металлической двери, куда Тони уверенно стучит кулаком. Через некоторое время в двери открывается небольшое окошко и оттуда на нас сквозь частую решетку смотрит довольно неприветливая небритая рожа.

— Кого еще сюда черт принес? — Вглядывается в темноту местный привратник и подсвечивает себе фонариком, чтобы получше рассмотреть нас.

— Билл, дружище, ты что, не узнаешь старого приятеля? — Выходит на передний план Тони, становясь так, чтобы свет фонаря, падающий из окошка, осветил его лицо.

— Тони-четыре пальца! Старый пройдоха, каким ветром тебя сюда занесло? — Недоверчиво ухмыляется небритая рожа изнутри. — Только не говори, что ты разжился наличностью и снова решил попытать счастье.

— А в чем дело Билл? Неужели я не могу прийти сюда вместе со своим юным товарищем и сгонять в картишки партейку другую за столом с солидными людьми? — Возмущается Тони.

— С солидными людьми? С этим что ли? — Привратник переводит взгляд и придирчиво осматривает меня, а потом спрашивает. — А тебе уже есть двадцать один год, парень?

— А для тебя это так важно? — Не лезу за словом в карман. — Главное, чтобы у меня в карманах водились денежки, а все остальное уже мое дело.

— Ну что же, может быть ты и прав, — рассудительно говорит он, лязгая засовом и открывая нам тяжелую металлическую дверь.

В открывшемся проеме вижу мощную фигуру привратника. Это реально какой-то Кинг-Конг. В темном костюме, который едва ли не разрывают его широкие плечи, мощным торсом и немного кривоватыми ногами. В его лапищах зажат фонарик, которым он по очереди освещает меня с Тони, а потом, выглянув наружу, осматривает еще и окрестности. Увиденное видимо его вполне удовлетворило.

— Ты ручаешься за этого парня Тони? — Взгляд Кинг-конга сверлит моего спутника.

— Как за самого себя Билл, — уверенно подтверждает мой спутник. — Не переживай, это не замаскированный коп, а классный парень с побережья, приехал немного оттянуться у нас в городе. С ним все чисто.

— Ну, проходите. — Наконец кивает Билл, пропуская нас внутрь. — Надеюсь, ты объяснил своему приятеля как себя нужно вести в подобном месте.

Билл, закрыв, дверь на засов, быстро и умело обхлопывает Тони и меня на предмет наличия оружия или записывающей аппаратуры, а потом пропускает дальше. Проходим длинным узким слабо освещенным коридором к лестнице, ведущей на цокольный этаж. Я иду за Тони. Повсюду запахи пыли и запустения. Мой сегодняшний провожатый получил от меня пятьдесят долларов, за рекомендацию плюс, я обещал ему бесплатную выпивку в здешнем баре. У меня с собой еще триста пятьдесят долларов, которые я сегодня намерен спустить в этой шарашке. У лестницы околачивается еще один громила в плохо сидящем на нем костюме. Этот чуть поменьше привратника у двери, но такой же небритый. Он меланхолично жует жвачку и равнодушно смотрит на нас.

— Парень со мной, — обращается к нему Тони.

Громила окидывает меня взглядом с головы до ног, и молча кивает. Мы спускаемся по тускло освещенной лестнице с обшарпанными стенами вниз. Тони решительно открывает дверь, и мы входим в небольшой освещенный тамбур там видим вторую дверь, уже оббитую мягким красным дерматином для лучшей звукоизоляции. Тони открывает вторую дверь и на нас сразу обрушивается яркий свет и звуки музыки. Заходим в большое хорошо освещенное помещение с высокими потолками.