Мои запасы провизии показали дно. Осталась сущая ерунда. Несмотря на недостаток питания, чувствую себя абсолютно нормально, скудный рацион не подточил сил. Постоянные тренировки в треть силы, поддержали физические функции тела и скоротали время. Ежедневные многочасовые медитации, позволили чуть дальше продвинуться в управлении потоками ци в теле, и понимании взаимодействия физического движения, сопровождаемого выплеском ци. Интересные эффекты получаются, нужно будет обязательно опробовать и развить эти недавно открытые возможности, когда у меня вновь появится свободное время, и можно будет подумать о чем то кроме банального выживания.

Хотя, чего-чего, а свободного времени все эти дни у меня было предостаточно. Такое в жизни не часто выпадает. Насущные заботы мирской жизни, забирают у нас почти все время, оставляя совсем крохи для того чтобы остановиться, осмотреться, подумать, или почувствовать. Тут в горах, все это время я прожил как отшельник, и если положить руку на сердце, не смотря на все лишения, мне это даже понравилось. Надо будет обязательно повторить, но уже в более благоприятных условиях, в смысле, когда на моих плечах не висит погоня, не нужно голодать и мерзнуть немытому в холодной пещере. А с другой стороны, может быть полученный результат и появился в результате лишений, как стрессовая реакция организма на угрозу жизни? Не знаю. Надо будет все досконально проверить.

Далеких жизненных планов пока не строю. Вика, мать, друзья, все это сейчас ушло на задний план. Надо сначала выбраться из передряги в которую попал, а уже потом тщательно все взвесить и обдумать. Раскрытие моей тайны поменяло все. Даже если я благополучно выкарабкаюсь из этой ловушки и вернусь домой. В покое меня никто не оставит. У пиндосов уже сейчас есть отличные возможности получать информацию в Союзе, в этом я убедился на собственной шкуре, когда Уотсон выложил мне факты из моей здешней жизни в Союзе, которые они могли получить только из моего личного дела в ГРУ. А уже скоро, возможностей работать у нас в стране у ЦРУ и РУМО станет во много раз больше, чем сейчас. Грустно и тревожно от таких мыслей. Ладно, подумаю об этом позже.

Начинаю потихоньку готовиться к тому, чтобы покинуть свое убежище. Первым делом, мне нужно бы хорошенько вымыться и простирнуть бельишко, которое за время пребывания в пещере прилично завонялось. До этого, хоть я тщательно и следил за чистотой, но мыться и стираться не рисковал — уж слишком опасно было бы находится подолгу у источников воды. Лучше, пусть и с запашком, но зато на свободе. Хотя насчет запашка конечно я преувеличил, потому как ежедневно по несколько раз обтираюсь мокрой тряпкой у себя в пещере.

Одна из основных задач перед выходом, это максимально изменить внешность, ибо моя натуральная уж слишком примелькалась в здешних местах да и вообще. Для изменения внешнего вида у меня припасены ножницы, бритва и купленный в магазине косметики набор, который должен обесцветить мои волосы, сделав блондином. При зрелом размышлении, я решил не сбривать полностью прилично отросшую поросль на лице, а сделать себе нечто вроде щеголеватой бородки с усиками в испанском стиле а-ля жиголо. Вкупе с перекраской волос и специально подобранными очками с простыми стеклами, это сделает меня похожим на студента, или на покорителя женских сердец, а не на бомжа, на которого я сейчас гораздо больше смахиваю.

Этой ночью рискнул хорошенько вымыться в ручье и постираться. Когда, раздевшись догола, я стал обмываться у широкой части ручья, то от холодной, буквально ледяной воды, у меня просто захватило дух. Зубы вскоре стали выбивать барабанную дробь, но я упорно тер намыленное тело мочалкой, тщательно отмывая въевшуюся за эти дни грязь. Время которое провел за мытьем, показалось бесконечностью. Чтобы хоть немного согреться, пришлось после купания в темпе обтираться насухо полотенцем, а потом отжиматься и прыгать на камнях, чтобы разогнать застывшую кровь. Зато после пришел блаженный кайф от ощущения чистого тела. Правда одежду пришлось на себя натягивать все-таки грязную.

Мокрые после стирки вещи я разложил на просушку в пещере. Бритьем и покраской занялся уже днем, при свете солнца. Для начала положил пластиковую бутыль с водой на камень, так чтобы на нее светило полуденное солнце, чтобы вода стала не ледяной как в ручье, а хотя бы чуть теплой. По итогу вода прогрелась по ощущениям градусов до двадцати по Цельсию, что гораздо приятней чем изначальные три-пять градусов в ручье. Затем я аккуратно подравнял ножницами поросль на лице, а потом прошелся по нему бритвой.

Последняя часть — это окраска волос на голове и усов с бородкой. Эта операция заняла немало времени, но результатом я остался в целом доволен. Из небольшого зеркала, предусмотрительно прихваченного с собой загодя, на меня смотрела осунувшаяся худая блондинистая мордаха с щеголеватой бородкой и усиками соответствующего цвета. Тонкая оправа очков завершала образ. Ну прямо завсегдатай богемных салонов с нежной артистической натурой. Думаю, что в таком виде, даже мой принстонский дружок Том, не узнал бы меня, если бы взглянул мельком. А уж незнакомый человек, видевший только на фото, вообще фиг опознает. Надо будет озаботиться еще соответствующей одеждой, а то та чистая, что хранится в сумке, совсем не соответствует образу. Но этим займусь позже, когда выберусь из леса и уеду отсюда подальше.

План по отбытию из здешних мест у меня уже сложился. По идее, активные поиски уже должны были закончиться, и опасаться нужно только стационарных постов на трассах и станциях. Возвращаться в Принстон по любому нельзя. Двигаться автостопом, после того переполоха, что я здесь наделал тоже весьма опасно. Угонять машину и рисковать прорываться по трассе, совсем не вариант. Несмотря на то, что прошло уже восемнадцать дней с момента моего побега из города и поиски в лесу вроде уж не ведутся, патрули на дорогах и досмотр с пристрастием весьма возможны. С документами Кевина Мартина, мне лучше здесь не светиться, да и маскировка у меня не такая уж безупречная.

В общем, альтернативы железной дороге, реально не вижу. Да, придется ехать зайцем в каком-нибудь товарняке, но это намного лучше, чем глупо попасться, предприняв столько усилий чтобы сбежать. Когда отъеду отсюда миль эдак на триста-пятьсот, можно будет соскочить с товарняка, закупиться в каком-нибудь городке подходящей одеждой, благо денег на это у меня достаточно, и двинуться уже с большим комфортом. Моя цель Чикаго, с населением около трех миллионов человек, отстоящий от этих мест примерно на семьсот-восемьсот миль. Затеряться в таком городе будет гораздо легче чем в Принстоне. Но туда нужно еще добраться.

Сидя в пещере, я долго прикидывал куда и каким образом мне лучше рвануть и решил использовать железнодорожную линию Conrail проходящую неподалеку от места моей отсидки. К ней можно выйти из северной части заповедника Саурлэнд, двигаясь сначала вдоль канала, затем свернуть на юго-запад, пересекая относительно открытые пространства, далее выйти к лесополосе идущей вдоль железной дороги и двинуться к небольшой станции Флемингтон. В общей сложности придется пройти около десяти миль, которые я смогу отмахать часа за три-четыре. Выйти к железной дороге лучше часам к трем утра, когда меньше вероятности нарваться на патруль, или случайного прохожего.

Идти на саму станцию опасно. Там будет полиция и железнодорожная охрана, которая очень не любит зайцев. Кроме того, все они сейчас должны работать в усиленном режиме из-за розыскных мероприятий. Поэтому, ночью придется найти укромное место где-нибудь в отдалении, засесть там на день и внимательно понаблюдать за станцией в бинокль. Там обязательно должна быть сортировочная и отстойники, где формируются составы. Вагоны в подобных отстойниках могут стоять подолгу, пока не сформируется нужный состав. За время наблюдения, жизненно необходимо определить время прохождения патрулей, и вообще понять систему охраны, а потом, уже на месте, придумать план, как заскочить в нужный состав. Многое придется додумывать на ходу, но делать нечего, уходить отсюда нужно без вариантов.