— А какая вероятность, что нашего человека просто не убьют там на месте? — Иронично хмыкнул Быков настроенный весьма скептично.

— Вероятность неблагоприятного исхода тоже существует, — терпеливо кивнул Виктор Петрович, — но она минимальна. Душманам будет гораздо интересней допросить добычу, которая сама пришла к ним в руки. Кроме того, доставив пленного в Бадабер и сдав его американцам, они смогут получить за это награду и поднять свой статус в глазах командования. По расчетам наших аналитиков, вероятность такого благоприятного для нас варианта событий составляет около девяноста процентов.

— Есть ли точные данные, о расположении зданий и строений внутри крепости. Количество находящихся там моджахедов? Где находятся сами пленные, где арсенал, где радиорубка? — Поднимая руку, спрашиваю я.

— Да есть. Вся необходимая информация будет доведена в процессе подготовки. — Кивнул генерал.

— Каким образом будет осуществляться связь между нашим человеком, попавшим в крепость, и агентом который находится снаружи? Как они будут координировать свои действия? — Снова спрашивает Быков.

— Никак. — Качает головой Виктор Петрович. — Такая связь по определению невозможна, так как повышает риск провала. Агент в Бадабере имеет доступ в крепость, но максимум, что он сможет сделать, это дать нам знать о том, что нужный человек появился в крепости, а потом снять сигнал о начале восстания. Наш человек в плену не будет знать агента и будет действовать абсолютно автономно. Ему нужно будет организовать остальных пленных и за день до выступления, подать условный сигнал о готовности. Сигналы для агента оговорим немного позже. Группа поддержки заранее прибудет в лагерь беженцев, и будет ожидать указаний агента. В день начала восстания в крепости, она выдвинется на двух грузовиках в заранее оговоренное место, расположенное неподалеку от ворот и будет ждать выхода пленных. Около ворот будет находится наблюдатель, который должен будет дать группе сигнал о выходе пленных, для оказания огневой поддержки и эвакуации в сторону границы.

— Пойди туда не знаю куда, и принеси то, не знаю что, — тихо пробормотал себе под нос Быков.

— У вас есть возражения по существу, товарищ майор? — Недовольно вскинулся Виктор Петрович.

— Не то чтобы возражения, товарищ генерал, но слишком уж много тонких мест, в изложенном вами плане предстоящей операции, — тихо ответил Быков, прямо глядя в глаза генералу. — Малейшая несогласованность, и все может полететь к черту.

— Вот мы с вами всеми сейчас и обсудим, как улучшить первоначальный план операции, чтобы это понравилось даже товарищу майору, и не было никаких несогласованностей, грозящим срывом. — покачал головой Виктор Петрович. — Операция одобрена на самом верху, нам нужно сделать так, чтобы все у нас получилось.

— Да, конечно, но позвольте еще один вопрос. Кого вы видите в роли нашей подсадки в лагерь? — спросил Быков.

— В сложившихся обстоятельствах наилучшим кандидатом для выполнения этой задачи считаю сержанта Костылева. — Ответил Виктор Петрович, на этот раз, называя меня не по позывному, а реальной фамилией. — По возрасту и внешнему виду, он лучше всего соответствует легенде. К тому же, Костылев на деле доказал высокий уровень боевой и физической подготовки, а так же прошел спецпроверку на возможность создания сплоченного коллектива во враждебной обстановке.

— С выбором абсолютно согласен. — Удовлетворенно кивает Быков и, повернувшись, показывает мне большой палец.

— Поддерживаю. — Вступает в разговор до сих пор молчаливый Корнеев. — Хороший выбор.

Викин дед, поворачивается ко мне. Сейчас он абсолютно серьезен.

— Сержант Костылев, вы все слышали, и теперь решение за вами. Вы согласны стать нашим человеком, который должен будет поднять восстание в Бадабере, несмотря на все сопутствующие этому заданию риски?

Внутри все холодеет, но тело само как подбрасывает меня со стула. Вытягиваюсь и громко и четко отвечаю.

— Так точно, товарищ генерал. Согласен.

— Отлично! Садитесь сержант. Не сомневался в вашем решении. — Удовлетворенно кивает Виктор Петрович и обращается уже ко всем.— Раз с кандидатурой все согласны, и сам кандидат изъявляет желание взять на себя эту роль, давайте обсудим детали и внесем необходимые коррективы.

Подъезжаю на зеленом командирском УАЗ-ике к серой глинобитной мазанке, стоящей на грязной улочке среди десятка точно таких же. Сегодня здесь все точно так же как и вчера. Здесь, в этом богом забытом кишлаке, наверное всегда так, как будто время, прервав свой стремительный бег, остановилось и решило отдохнуть. Людей на улице почти нет. Играющие в пыли мальчишки с любопытством смотрят на зеленую машину и отходят в сторону. Взгляды у всех острые настороженные, как будто хотят бросить камнем или наоборот убежать, а может и то и другое вместе. Выхожу из машины и, приветливо улыбнувшись детворе, подхожу к мазанке. Навстречу, наверное услышав звук двигателя, выходит давешний смуглый улыбчивый пуштун с глубокими носогубными складками и пышными черными усами.

— Доброго дня почтенный! — Как младший, первым приветствую хозяина дувала по русски. — Я привез все то, о чем мы с тобой вчера договорились.

— И тебе доброго дня шурави, — Степенно отвечает мне тот на хорошем русском, и делает приглашающее движение — проходи в мой дом, говорить о важных делах лучше будет там.

Наклоняюсь, чтобы пройти в низкий дверной проем и сразу же следует сильный и резкий рывок. Меня прижимают к стене, и я чувствую холодное лезвие ножа у своего горла.

— Только тихо, иначе твоя башка мигом окажется на этом полу, — угрожающе шепчет мне какая-то бородатая рожа.

Хозяин мазанки уже прикрыл дверь и с бесстрастным лицом смотрит на меня и бородача, как будто, то что сейчас происходит в порядке вещей. Я с испуганным видом киваю, и даю себя обыскать, беспрекословно отдавая бородачу все, что есть. На полу растет горка отобранных у меня вещей, начиная с автомата и подсумка с гранатами и заканчивая «моими документами» на имя Николая Шевченко, — рядового батальона шестьдесят шестой отдельной мотострелковой бригады, так же расквартированного в Асадабаде.

— Теперь иди туда, — бородатая рожа кивает мне на занавеску отделяющую маленькую комнатку где мы находимся от остальной части дома.

Делаю шаг вперед и получаю сзади мощный удар по голове, проваливаясь в беспамятство.

Очнулся от сильной тряски, связанным по рукам и ногам, так что не могу пошевелиться. Во рту забита какая-то хрень типа вонючей тряпки, на голове плотный мешок через который ни фига не видно. Хорошо, что у меня нет насморка, иначе, наверное, я бы уже задохнулся. Черт, как же болит голова. Ну почему, уже в который раз, я получаю именно по ней? Все сильно тело затекло, особенно руки связанные сзади. Значит, я пробыл без сознания достаточно долго. Интересно, куда и на чем меня везут? Судя по звукам, я еду на небольшой деревянной тележке по хреновой дороге и везет эту тележку длиноухий и пузатый ишак. Ну да, после захвата, меня должны были поскорее вывезти из кишлака. Машину, наверное, отгонят куда-нибудь подальше и сожгут, чтобы инсценировать нападение на дороге и обезопасить хозяина магазина и кишлак.

По плану меня будут обязательно искать, чтобы поддержать легенду о самовольной отлучке и пропаже. Поисковый отряд перероет весь кишлак сверху донизу и, естественно, ничего не найдет. Какое-то время офицеры мотострелки из шестьдесят шестой ОМСБр, из которой я якобы пропал, будут трясти местного главу поселения, угрожая ему расправой. Тот будет божиться, через слово упоминая Аллаха и призывая его в свидетели, что он ничего не знает и никого из русских шурави за последнее время здесь не было. Солгать гяурам пришедшим с оружием на их землю, правоверному мусульманину совсем не грех. Потом в кишлак приедут люди из Царандоя, чтобы произвести уже свое дознание. Они, конечно, местные, но им все равно никто и ничего не расскажет. Здесь, от мала до велика, царит круговая порука. Все жители кишлака, будут стоять на том, что никакой солдат в кишлак не приезжал. Так все и заглохнет. А меня, тем временем, перекинут в надежное место и ближайшим караваном отправят на ту сторону. Ну, так я, по крайней мере, надеюсь, и так было запланировано.