База в/ч 64411 в поселке Азадбаш — это кузница спецназа ГРУ для Афганистана, великолепно сочетающая суровую природу: горы, степи, экстремальный климат с летней жарой до плюс 50, и зимними морозами до минус 20 градусов, и хорошо продуманную инфраструктуру. Ключевую роль в подготовке спецназовцев играют полигоны, моделирующие афганские реалии: от горных ущелий, до пустынных караванных путей. В непосредственной близости, находятся несколько полигонов, на которых умело воссозданы разные условия сопредельной страны.

Горный полигон «Скала» расположен в 20 километрах от базы. На полигоне имеются глубокие каньоны с крутизной склонов до 60 градусов, и горные перевалы на высоте 1,200–1,500 метров. Здесь ведется отработка постановки и обнаружения засад, скрытного перемещения в горах, установки и обезвреживание мин сюрпризов, а так же штурм пещерных комплексов.

Пустынный полигон «Учкызыл» расположен в 40 километров южнее Чирчика. Местность там соответствующая: песчаные барханы с температурой до плюс 50 градусов днём. Полигон используется для совершения марш-бросков с нагрузкой 40 килограмм, поиска источников воды, отработки ориентирования в пустыне, устройства засад в условиях песчаных бурь и многого другого.

Тактический полигон «Обруч» располагается в черте военного городка. На нем построен макет дворца Тадж-Бек, точная копия кабульского дворца Амина, для отработки штурмовых операций в зданиях. После 1979 года он используется для тренировок работы групп в городских условиях.

В 12 километрах от базы, расположен свой аэродром для отработки парашютных прыжков и массового десантирования.

Сама база представляет собой комплекс, состоящий из: центрального штабного здания, казарменной зоны, учебно-тренировочной инфраструктуры и нескольких спецобъектов. Все здания на базе, из-за сейсмической активности этого региона, имеют не выше двух этажей. Штаб — двухэтажное здание из серого кирпича с залами для совещаний, картографическим центром и узлом связи. Рядом находится особо охраняемый КПП, ведущий на склады боеприпасов, которые укрыты в особо защищенных бетонных бункерах.

Казарменная зона состоит из четырех одноэтажных жилых зданий для личного состава по 200 — 300 человек, в каждом здании есть свои душевые и прачечные. Двухэтажный офицерский корпус расположен отдельно, и это что-то вроде общежития для холостых офицеров. Дальше небольшой коттеджный поселок, состоящий из одноэтажных домиков, как правило, на два хозяина, для проживания семейных офицеров.

Учебно-тренировочная инфраструктура базы включает в себя «тропу разведчика», большой стрелковый комплекс, и закрытый полигон МТО. «Тропа разведчика» представляет собой полосу препятствий длиной в полтора километра с макетами полуразрушенных зданий, подземным участком имитирующим канализацию, разделенным на две части бассейном, проволочными заграждениями и минными полями. На тропе есть отдельный участок для отработки штурма вертолетов.

Стрелковый комплекс базы включает в себя крытые и закрытые площадки для стрельбы из: АК, СВД, РПГ, M16, FN FAL и других видов оружия. Закрытый полигон МТО — это площадка для отработки погрузки техники: БТР-60, БМП-1 в самолёты Ан-12/Ил-76.

Кроме того, на территории базы находятся спецобъекты: это Радиоцентр «Заря» — антенное поле для связи с группами в Афганистане, оборудованное аппаратурой Р-394КМ и медсанчасть с операционной, для обработки огнестрельных ранений и тренировок полевой хирургии.

В «буханке» сильно трясло. Майор с лейтенантом, который вел машину и умудрялся поддерживать активную беседу, при этом активно жестикулируя руками, обсуждали одним им известных местных персонажей. Точнее разговаривал и жестикулировал в основном лейтенант, а Иванов направлял его поток речи своими вопросами, выясняя нужные ему подробности.

Мы с парнями, вяло перебрасывались короткими репликами, так ни о чем. Времени узнать друг друга у нас еще особо не было, но вчерашняя тренировка, где мы основательно поизмывались друг над другом, а потом еще и совместный ужин, позволили наладить с парнями хороший контакт. Ничего так не сближает мужчин, как совместно пережитые трудности и хорошая драка, завершающаяся совместной попойкой. Вместо драки у нас был спарринг в полный контакт, а попойку мы заменили несколькими глотками молдавского коньяка из фляжки Беса, и веселой застольной беседой. Так и познакомились поближе.

Оба парня старше меня здешнего лет на пять. Бес из семьи кадрового офицера и практически всю жизнь провел скитаясь по военным городкам. Поэтому, он не мыслил себя на гражданке, и сразу после школы поступил в Рязанское РВВДКУ, а уже оттуда попал в спецназ. Шерхан же происходит из семьи учителей. Решение стать военным принял самостоятельно закончив Ташкентское ВОКУ и жизнь его тоже привела в спецуру.

На фоне остальных кандидатов, я резко выделялся своей молодостью, которую, как не шифруйся, не утаишь. Она сама вылазит наружу, румяными щеками с легким пушком, вместо грубой щетины. Отсутствия специальных знаний и опыта тоже не скроешь, поэтому я не стал темнить и признался, что ни разу не офицер, и даже не спецназовец, а простой сержант обычного стройбата, попавший в армию после школы. Парни, конечно, подивились прихоти высокого начальства, засунувшего в группу зеленого саллагу вроде меня, но ничего на эту тему не сказали. Начальству виднее.

После признания, ровное и дружеское отношение ребят ко мне, ничуть не изменилось, тем более, что я им делом доказал, что меня стоит воспринимать всерьез. Только Бес стал немного больше подтрунивать над «молодым», то есть надо мной, но все в рамках приличий, не переходя границ. В основном это касалось взаимоотношений с противоположным полом, которых мне, по его мнению, еще долго не видать как собственных ушей, по причине молодости и сопливости. А мне настоящему, его подколки как с куста, я то и постарше, и в этом вопросе, по любому гораздо опытней их с Шерханом вместе взятых буду.

Наконец, машина остановилась около усиленного бетонными блоками КПП, с закрытым шлагбаумом. Около шлагбаума с оружием наизготовку стоял часовой, который внимательно смотрел в сторону машины. К нам подошел высокий сухощавый прапорщик с загорелым обветренным лицом и, поздоровавшись с лейтенантом, попросил документы у нашего командира. Тот вышел из машины с черной папкой, достал оттуда пачку наших удостоверений и какую-то бумагу с синей печатью и стал тихо что-то объяснять. Прапорщик кивал одновременно внимательно изучая содержание бумаги. Потом посмотрел документы, а потом, вернув их майору, открыл дверь в салон и внимательно осмотрел нас троих. Мы все кроме командира были одеты по гражданке, но в Шерхане и Бесе, наметанный глаз прапорщика сразу смог определить офицеров. Взгляд проверяющего, мельком скользнув по моим спутникам, остановился на мне намного дольше. Видимо, не найдя в моей юной личности ничего подозрительного, он закрыл дверь, козырнул майору и дал сигнал открыть шлагбаум.

Машина катилась по территории части, миновав двухэтажное здание из серого кирпича. Далее мы проехали мимо нескольких длинных одноэтажных казарм для срочников, потом миновали двухэтажное здание, в котором жили офицеры и прапорщики, проехали мимо расчерченного белой краской плаца и большого классно оборудованного спортгородка. Наконец, «буханка» въехала на территорию офицерского поселка, остановившись около ничем не примечательного, огражденного невысоким палисадником, одноэтажного домика, словно под копирку похожего на стоявшие рядом точно такие же дома. Инструктор повернулся к нам и громко скомандовал.

— Все. Приехали. Выгружаемся.

Прихватив свои сумки, мы по очереди вылезли из «буханки» и потопали вслед за майором через небольшой дворик в дом. Майор легко взлетел по деревянным ступенькам и дернул ручку незапертой двери. Войдя внутрь, мы все набились в тесный коридорчик, с интересом оглядывая коттедж изнутри. В принципе неплохо, две открытые двери вели в комнаты, прямо по коридору кухня и закрытая дверь, наверное, санузел. Из кухни выглянул никто иной как Эдик Ханикаев собственной персоной, одетый в афганку без знаков различия и, мельком глянув на меня и остальных кандидатов, вытянулся перед майором.