С момента приезда в Москву и встречи у здания института, мы с Викой практически не расставались. Не знаю, как она отпросилась дома, возможно в ход пошла легенда о подружке, или еще что-то, но в результате, каждая минута этих трех дней, была для меня озарена присутствием любимой девушки. Даже наша вылазка в гости к Славику прошла весело и забавно, несмотря на мое бурчание по дороге, что лучше бы мы побыли подольше только вдвоем без посторонних.

В гостях у Славика оказалось все не так уж и плохо, и даже Гураму так и не удалось меня спровоцировать на конфликт, как он ни старался. Мне это на фиг не нужно было, и поэтому, я просто игнорировал все его прозрачные намеки и подначки, местами неплохо огрызаясь, под общий смех собравшейся молодежи. Хотя, молодежью эту компанию можно считать только для меня, как для Сергея Королева. Юрка то здесь самый младший по возрасту. Славка и Борис с удовольствием помогали мне парировать выпады Гурама, забирая часть неудовольствия «горячего парня» на себя, а Вика, в свою очередь, всем своим видом и поведением всячески подчеркивала, что я ее парень, и на раздосадованного ревнивца не обращала никакого внимания. Мы с ней все же ушли пораньше, когда основная компания еще и не думала расходиться.

В последний наш вечер, на съемной квартире, Вика была необычно нежна и ласкова, оставив на время свое любимое амплуа женщины вамп, и отбросив обычные ироничность и язвительность. Из опасной пантеры она превратилась в милую кошечку и была таковой вплоть до нашего сегодняшнего прощания на Курском вокзале, куда проводила меня ближе к обеду. Мы долго целовались на перроне, а потом мне пришлось для виду сесть в поезд, следующий в сторону Астрахани и махать руками ей в окошко со свободного места на боковом сидении. Слава богу, что Вика не стала дожидаться отправки поезда и спокойно ушла по заполненному людьми перрону в сторону здания вокзала. А я, быстро подхватив свою сумку с полки, для страховки пробежал через пару вагонов по направлению к голове поезда и, выскочив с другой стороны, помчался на другую платформу на электричку до Балашихи, благо в это время дня, они ходят часто.

На следующее утро, вскоре после завтрака, принесенного все тем же молчаливым солдатиком, ко мне зашел давешний старший лейтенант и отвел в соседнее двухэтажное здание. Мы поднялись на второй этаж и старший лейтенант указал на закрытую дверь без опознавательных знаков.

— Вам сюда.

Вежливо стучу в дверь и, получив разрешение, захожу в небольшой кабинет, обставленный по спартански. Небольшой открытый шкаф с книгами и документами. Письменный стол и приставленный к нему буквой Т столик с двумя стульями по бокам. За столом, просматривая бумаги, сидит дед Вики в полевой форме без погон и в одетых на нос очках. Видно, разговоры о том, что дедушка давно на пенсии не соответствуют действительности. Скорее всего, он просто ушел в тень, но руку на пульсе явно держит. Ну что же, тем интереснее, что он предложит.

— Здравия желаю, товарищ генерал майор! Младший сержант Костылев по вашему приказанию прибыл. — Несмотря на то, что одет по гражданке, четко по уставу докладываю я и замираю у входа.

— Проходи, Юра. Садись. — Оторвавшись от бумаг, кивает мне Виктор Петрович и, сдвинув очки вверх, благожелательно интересуется. — Как прошел твой отпуск? Хорошо отдохнул? Как мама?

— Отпуск прошел замечательно, товарищ генерал майор. Отдохнул хорошо. Мама здорова. — Отвечая по порядку на поставленные вопросы четко рапортую я.

Дед Вики даже поморщился и осуждающе покачал головой.

— Ну что же ты так кричишь то. Давай сейчас поговорим с тобой без официоза, так же как в наши с тобой встречи на даче. Договорились?

— Договорились.— Покладисто киваю и сажусь на предложенное место.

— Вот и хорошо. Отдельное тебе спасибо за внучку, — улыбается генерал. — Правильно, что не стал рассказывать ей лишнего. Не всем нужно делиться даже с любимой девушкой. Тем более, если ты служишь в особых войсках.

Полностью согласен с собеседником и молчу, в ожидании дальнейшего разговора. Виктор Петрович внимательно смотрит на меня и, не дождавшись ответа, переходит к следующему акту марлезонского балета.

— Как ты уже знаешь, тебя отобрали в качестве одного из кандидатов для выполнения особо важного государственного задания. Хочу тебе сказать, что это было сделано по моей личной просьбе в виде исключения, так как ты не являешься бойцом СпН и не проходил соответствующей подготовки. По результатам нашего личного знакомства и, прохождения тобой проверки в известной тебе воинской части, я считаю, что ты являешься наиболее подходящим кандидатом для выполнения этой задачи. Но это пока только мое личное мнение. Решать буду не я один, а целая комиссия. Тебе придется доказать свою способность справиться с задачей, конкурируя с кадровыми офицерами СпН. Понимаю, что планка стоящая перед тобой на предварительном этапе весьма высока, но я верю в тебя и надеюсь, что ты справишься. С материалами, которые я тебе давал ты уже ознакомился, так что, должен понимать, где придется работать.

— Афганистан? — Уточняю чисто для проформы.

— Да, и там тоже. — Подтверждает генерал. — Сегодня, после нашего разговора, ты познакомишься с двумя кандидатами и офицером, который будет руководить подготовкой вашей группы, а уже завтра рано утром вы вылетаете в Узбекистан на базу Чирчик 7. Там уже находится еще один кандидат, прибывший на место заранее. Дальнейшая подготовка вашей группы будет проходить в условиях приближенных к условиями на той местности, на которой реально придется работать. Вопросы? Просьбы?

— Мне можно будет писать и отправлять письма матери и Вике? — Осторожно интересуюсь.

— Да, можно. Для всех ты будешь находиться в своей прежней войсковой части, и заниматься тем же чем и занимался до этого. Письма будут приходить на старый адрес, а потом перенаправляться на место твоего текущего пребывания. Твои письма также будут совершать этот обходной путь, чтобы поддержать легенду. — Кивает Виктор Петрович, — Предупреждаю, что твои отправления и ответы на них будут проходить проверку, так что лишнего не пиши.

— Строго все у вас, — уважительно отвечаю генералу, и сразу добавляю. — Понял, лишнего писать не стану.

— Разведчики чаще всего сыплются на мелочах, — серьезно отвечает Виктор Петрович. — Все, Юра. С этого момента шутки и прибаутки закончились. Начинается серьезная работа и от тебя потребуются все твои способности и вся твоя воля к победе.

— Понял, Виктор Петрович, — внутренне подтянулся я.

— Да, кстати. Тебя повысили в звании. Теперь ты сержант.

— Служу Советскому Союзу! — Подскакиваю с места. Забавно, в той жизни я тоже дослужился до сержанта.

— И еще, — одобрительно кивнув, добавил генерал. — Всего, включая тебя, в группе будет четверо кандидатов. В отношениях между собой вы абсолютно равны, в независимости от звания, возраста и прочих различий. В общении между собой никаких имен, фамилий и личных данных. У каждого будет свой позывной. Придумай себе прямо сейчас свой, и скажи мне. Ваши истинные имена и данные будут известны только руководителю группы.

— Отморозок. — Тут же отвечаю на полном серьезе.

— Это ты придумал себе такой позывной? — В глазах генерала заплясали лукавые огоньки.

— Да, — подтверждаю совершенно серьезно.

— Ну что же, весьма оригинально, но принято.

Боец с соплей ефрейтора на погонах попросил меня переодеться в спорткостюм и провел в тот самый бойцовский зал, где я уже когда-то занимался вместе с Алимом. Сегодня Алима здесь нет, зато уже находятся двое крепких парней лет двадцати двух — двадцати трех на вид, одетых в синие спортивные костюмы. Они лениво разминаются, перебрасываясь между собой короткими фразами. Подхожу ближе и вежливо здороваюсь.

— Доброго дня!

— Привет! — Первым мне подает руку смуглый парень с восточным разрезом живых черных глаз и представляется — Шерхан.