– От вас всего лишь требуется вытащить из тюрьмы одного человечка, – сказала она. – А всё остальное он сделает за нас, – и начала смеяться. – Ах-ха-ха-ха!

Тут молния шарахнула ещё раз.

– Ах-ха-ха-ха-ха!

И снова.

– АХ-ХА-ХА-ХА-ХАА-ААА-АА!!!

А где-то далеко-далеко в этот же самый момент в своей одиночной камере икнул Егор Сидельцев.

– Вспоминает, что ли, кто-то? – пробубнил он себе под нос и продолжил отжиматься на мизинцах…

Ущерб для бизнеса налицо, но что поделать? Итого в клубе было двенадцать гостевых домиков, и четыре из них функционировали не по своему прямому профилю. В один из них перебрался я сам, во второй Его благородие Ярышкин, – наконец-то мы с ним уже разъехались, – третий был на постоянной основе зарезервирован за «Волчицами», а в четвёртый сегодня по утру я насильно заселял бабу Зою.

– Тебе здесь будет лучше, – в очередной раз повторил я и начал загибать пальцы: – Свежий воздух – раз. Пляж – два. Готовить не нужно – три. Я всегда под рукой – четыре. Да и общение какое-никакое, люди вокруг, движуха, – я продемонстрировал Зое Афанасьевне сжатый кулак, а она всё равно:

– Неудобно как-то, Вась.

– Неудобно, бабуль, в обшарпанной панельке жить.

– Вася!

– Доброе утро, Зоя Афанасьевна, – на пороге появился Санюшка с клетчатой сумкой в одной руке и шлемом космодеса в другой. – Куда положить?

– Да прямо на пол складывай, – ответил я. – Спасибо.

– Не за что, – кивнул Саша, скинул вещи и пошёл обратно к машине.

Ещё засветло я взял у Погоняла джип и метнулся на район, в нашу квартиру. Забрал оттуда всё самое нужное и перевёз на пляж. Если что-то забыл – не беда, купим новое. Но оставлять баб Зою там я не намерен.

А причин тому сразу две. Первая – это безопасность. Вторая – чисто человеческая. Дело в том, что баб Зоя – это на данный момент вся моя семья, а семья должна жить вместе. Так уж у нормальных людей повелось. И теперь, когда у меня всё наконец-то наладилось, появились деньги и задница не рвётся на британский флаг от тысячи тысяч дел, я просто не могу представить себе ситуацию, в которой я буду жить тут и кататься как сыр в масле, а баб Зоя останется одиноко пенсионерить где-то за бортом красивой жизни. Ну это просто фу какая гнусь. И даже обсуждению не подлежит.

– Вася, – подозрительно сощурилась бабушка. – Ты же не собираешься продавать квартиру?

Я в ответ аж потерялся. Сперва. Потом, конечно же, заржал. Ну уж нет! Какая ни есть, а недвижимость – это недвижимость. И её продажа противоречит здравому смыслу. Не стой на линии спила, не ссы против ветра, не бей девчонок ранцем и не продавай недвижимость – вот немногие из тех правил, которым я следую по жизни неукоснительно.

– А чего ты смеёшься? – Зоя Афанасьевна сощурилась ещё у́же, а потом…

Будь на её месте какая-нибудь другая бабушка, – чуть более форматная и предсказуемая, – то она рассказала бы мне историю про подлых внучков из криминальных хроник. Но Зоя Афанасьевна – это Зоя Афанасьевна, и меня ждало небольшое путешествие в лор «Звёздного Молота».

– Казимир Драак с планеты Скорпус тоже свою бабушку-астратегу пригласил пожить на корабле. И знаешь, чем дело закончилось? Дом-крепость разобрали дредноуты Тёмных Механикус, фамильяра-сервокранка пустили в расход, а бабку опоили и засунули в кибер-саркофаг, чтобы не мешалась, – Зоя Афанасьевна недовольно засопела. – Так что всякое в жизни бывает, знаешь ли. Сомневайся, бди, подозревай…

– Ба.

– …ибо даже тень твоей собственной души жаждет предать тебя!

– Ба-а-а-а…

– Предательство – закон Вселенной, что крушит миры вернее пуль макро-орудий!

– Ба! – улыбнулся я. – Не переживай. Никто тебя не засунет в этот… как его?

– Кибер-саркофаг?

– Точно! Обещаю, обойдёмся без этого.

– Василий Викторович, – очень вовремя на пороге домика появился Агафоныч. – Ну ты чего, готов? Едем теплоход смотреть?

– Едем.

Напоследок я чмокнул бабу Зою в щёку, и мы с Ярышкиным двинулись к выходу из клуба. По дороге ненадолго тормознули рядом с кухней; чисто поздороваться. Мишаня окончательно вжился в роль шефа: задумчиво бродил по цеху с планшеткой и писал заказ на продукты. А прямо у него по пятам, заложив руки за спину, следовал очень деловой Таранов.

– Хер Мишель, закаши мне килокрамм эстрагона.

– Килограмм эстрагона, – машинально повторил Кудыбечь и уже было дело начал записывать, но тут переменился в лице. – Сколько?!

– Килокрамм.

– Ты вообще визуально представляешь себе килограмм травы?! Тебе куда столько?! Ты чо с ним делать собрался?!

– Буту настаифать хмельной тархун, – невозмутимо ответил Ваня, а потом погнал в ответ: – Патаму што мне польше нечефо делать! Когта уше приедет моё опорудофание?!

– Да приедет оно!

– Когта?!

– Скоро!

– Когта «скоро»?!

– Обещали к концу дня!

– Значит, то конца тня мне нушен мой тархун!

Короче говоря, производственный процесс шёл полным ходом.

– Всё нормально у вас? – спросил я и пожал мужикам руки.

– Нормально, – кивнул Кудыбечь, но почти тут же осёкся. – Ну почти.

– Что случилось?

– Гио заболел.

– Ух…

– Ага. Припёрся полчаса назад никакущий. Потный, бледный, еле на ногах держится. Сказал, мол, давление шарашит, все дела, бывает. Мы его пока что в административном корпусе кинули отлежаться, а там посмотрим.

– Понятно. Ну… ты отпусти его, если уж совсем плохо станет, ладно?

– Конечно…

От этой новости у меня в голове промелькнула вполне логичная мысль. Слишком уж Гио молод для гипертоника, но… я же не врач. Мало ли какая болячка у человека? А потому я просто пожелал поварам удачной смены, завершил на том утренний обход владений и вызвал такси. Всё-таки мы с Владимиром Агафоновичем отныне товарищи состоятельные и вполне можем позволить себе поездку на Речной Вокзал мимо метро и электричек. Да и вообще!

– Комфорт плюс, – пробубнил я и тыкнул на кнопку…

***

Кабы не комфорт плюс и благословенный кондей, сдохли бы. Пробка такая, что аж каламбур в её отношении напрашивается. Асфальт за окошком плавится. Люди опаздывают. Люди гудят, и злятся, и ругаются, и орут друг на друга почём зря. Ярость прям в воздухе витает. А кабы не мы с бароном Ярышкиным, то и до рукоприкладства бы дошло.

Прямо перед нами газелька случайно притёрла джип. Из джипа выскочил лысый дядя формата два на два, а из фуры боевой парнишка в серой спецовке, – причём парнишка сразу же прихватил с собой на всякий случай монтировку. Вид монтировки возмутил лысого дядю, – возмутил и заодно спровоцировал. А потому он без лишних слов сразу же полез ковыряться в багажнике. Видать, у него тоже было припрятано какое-то дорожное оружие…

– Василий Викторович, твой выход, – сказал Агафоныч. – Тренируйся давай.

– Понял, – ответил я и напряг источник.

Мордоворот на секунду подвис, а потом его рука вместо бейсбольной биты потянулась к пакету с продуктами. Парнишка тем временем напрягся дальше некуда, но… чудеса! Широко улыбаясь, лысый вылез из багажника и на вытянутой ладони протянул парнишке персик. Большой такой, мохнатый, и сочный даже на вид.

Парень сперва подумал, что над ним стебутся, но:

– Дру-у-у-уг, – протянул лысый со всё той же доброй улыбкой и сделал шаг вперёд.

– А теперь пускай они станцуют, – велел Агафоныч.

– Ну не, – ответил я. – Перегибаешь. Но мысль я уловил…

Мужик из джипа и парень в спецовке пожали друг другу руки, обменялись телефонами для страховых и поехали дальше. А я с тех пор нещадно выжигал ману и поднимал окружающим настроение. Гневные мыслестрочки вниз, приятные наверх.

Да будет радость, мир и братство! Да будет, я сказал!

Источник уже оправился от перехода на шестой уровень, так что прокачка сейчас была очень даже в тему. Со слов Агафоныча, после десятого у меня уже будет самостоятельно получаться что-то типа контроля. А к двадцатому я смогу устраивать людям персональные галюны. Но пока что так: еду себе в такси по пробке и дарю людям счастье.