Пламя опало и уползло в дверь, чтобы тотчас вернуться в коридор, только уже не ревущим потоком, а человекоподобным сгустком. То распадаясь, то вновь обретая целостность, тайнознатец двинулся в нашу сторону, и мы с Ночемиром спешно вжались в стену, да и седой старикан стоять посреди прохода не стал и отступил, освобождая дорогу, пусть и проделал это крайне неторопливо.

– Поздравляю, Горисвет! – сказал он, и в краткий миг стабилизации пламенной фигуры я узнал старшего наставника школы Огненного репья.

Тот вроде как кивнул и поспешил дальше, беспрестанно расплёскиваясь языками пламени и собираясь обратно.

– Прорвался в асессоры? – озадачился Ночемир. – Как-то не похоже…

– Прорвался-прорвался! – уверил его старик. – Если сразу не разорвало, то рано или поздно стабилизирует аватар.

Я присвистнул и предположил:

– Поди, теперь в профессоры выбьется?

Ночемир покачал головой.

– Горисвет покинул школу. Решил, что нарушил присягу вмешательством в конфликт руководства и не имеет морального права там оставаться.

Я вновь присвистнул.

– Глупо! – фыркнул седой старик и спросил у поваливших на выход из подземелья тайнознатцев: – Закончили уже?

– На сегодня всё! – прозвучало в ответ, и мы двинулись к дверному проёму, из которого продолжало веять жаром.

Дверь до сих пор мягко светилась раскалённым металлом, старик безбоязненно шагнул внутрь, а вот я замешкался и, дабы не быть заподозренным в трусости, поинтересовался у Ночемира, который тоже не спешил переступать через порог:

– Директором кто-то из ваших станет?

– Нет, – качнул тот головой, изрядно меня тем самым удивив. – Директором выбрали профессора Жилена.

– Поразительно!

Это моё высказывание Ночемир проигнорировал и указал на дверной проём.

– Прошу!

Я шагнул в круглую комнату, и там оказалось лишь душно, весь жар будто вобрал в себя опередивший нас седой старик.

– Становись в круг! – велел он, имея в виду выложенный на полу толстенными серебряными полосами пентакль.

Точно такой же символ блестел на потолке, а ещё его странно-вытянутыми вариациями были украшены стены – возникло даже опасение, что меня вновь зашвырнут в астрал, но поборол неуверенность и выполнил распоряжение. Пол под ногами легонько колыхнулся, вмурованные в камень серебряные полосы начали мягко светиться, меня перетряхнула короткая дрожь, будто нечто незримое прошло сквозь тело и тут же вернулось, налетев уже немного с другой стороны.

Лёгким жжением проявились узлы абриса, заныли связавшие их меридианы и болезненно запульсировало ядро, но, прежде чем я успел охватить его своей волей и стабилизировать, неприятные ощущения сошли на нет сами собой.

– Наблюдается хронический спазм ядра, – объявил седой старик. – Других отклонений не вижу.

– Это серьёзно? – обеспокоился Ночемир.

– Нет, если он не собирается в ближайшее время штурмовать семнадцатую ступень.

– Не собирается, – облегчённо улыбнулся аспирант и остановил меня, не позволив выйти из пентакля. – Ещё рано! – После сказал: – Профессор Чернояр просил передать ему образ нашего абриса.

– Ну если сам профессор Чернояр! – насмешливо фыркнул старик и предупредил: – Сейчас будет немного больно!

Я так и подобрался, готовясь к мысленной передаче образа, но вместо этого меня словно пронзили бессчётные незримые иглы. Они втыкались в тело под всевозможными углами, и хоть само по себе это никаких болезненных ощущений не доставляло, но в местах, где сталкивались призрачные острия, очень скоро зародилось неприятное жжение. Воздействие шло, минуя сознание, непосредственно на плоть, и энергия не просто текла через меня, но и формировала ложе, что впоследствии должно было существенно облегчить создание узлов и прожиг меридианов. Но затронуло жжение и уже готовые части абриса, при этом какие-то из них заполыхали огнём, а по каким-то всего лишь растеклось приятное тепло.

– Не двигайся! – Седой старик предостерегающе поднял руку и скривил уголок рта. – Небезынтересный экземпляр!

По виску его скатилась капля пота, вмурованные в пол, потолок и стены полосы серебра засветились пуще прежнего, и возникло ощущение, что меня сейчас разорвёт, до того сильно задёргался абрис. Но – отпустило.

Пентакль под ногами погас, и все его вариации на потолке и стенах тоже перестали светиться, меня качнуло, и я едва не упал, на ватных ногах вышел из магической фигуры.

– Запомнил? – требовательно спросил старик.

– Вовек не забуду, – подтвердил я и взялся сжимать и разжимать пальцы, поскольку сильнее всего досталось как раз рукам. Левой – больше, правой – меньше, но и в остальном я прекрасно ощущал растёкшееся по телу жжение, образовавшее схему моего нового абриса.

– Забудешь – повторим, – вроде как даже пригрозил старик и сказал ассистенту профессора Чернояра: – В дополнительной закалке он не нуждается, схему работы с ядром я ему распишу, абрис можно начинать прожигать уже хоть даже сегодня. – Он требовательно уставился на меня. – Пасынки давно сформировал?

– С месяц назад, чуть меньше.

– Судя по состоянию, все разом скрутил?

– Разом, да.

Дед пожевал губами и вздохнул.

– По уму стоило бы ещё пару седмиц выждать, но если все разом… – Он махнул рукой. – Ладно! Моя забота!

Но лично я так отнюдь не считал.

– А точно без осложнений обойдётся?

– Я тебе Царь небесный, такие гарантии давать?! – возмутился вздорный старикан. – Будет как будет! А если что не так пойдёт – выправим.

– Просто у меня местами абрис сильно жгло, а местами не особо, – счёл нужным поведать я, несмотря даже на немалые опасения оказаться отбракованным.

Но – нет, старик лишь кивнул.

– С самоучками всегда так! – будто бы даже пожаловался он Ночемиру и пояснил: – Жгло там, где нарушена геометрия. В местах полного совпадения с эталонным абрисом эффект ощущался существенно слабее.

– Это реально выправить? – забеспокоился ассистент профессора Чернояра.

– Реально, но не нужно. Во-первых, это долго. Во-вторых, у нас и остаточные следы пурпура другие, и оранж вместо фиолета, поэтому совсем уж бездумно копировать абрис лично я бы поостерёгся, дабы не заполучить проблем с преломлением. Оно у него и без этого простым не будет.

– А…

Но, прежде чем я успел задать вопрос, старик меня заткнул.

– Наш абрис тебе подходит едва ли не идеально! – заявил он безапелляционно. – Дело лишь в отдельных нюансах. Совет будет один: полагайся на собственные ощущения. Пусть небесная сила течёт легко и свободно, не пытайся сковать её для полного соответствия эталонной геометрии. И вместе с тем отнесись к этому с разумной осторожностью. Надо различать, где энергия улавливает твою текущую склонность к аспекту, а где ты сам стремишься пойти по пути наименьшего сопротивления!

– Это целых четыре совета, а не один, – ухмыльнулся Ночемир.

– Сгиньте! – отмахнулся седой старик. – Видеть вас до ужина не желаю!

И он остался в подвале, а мы его покинули и расположились под одним из навесов. Ночемир тут же отправил первого попавшегося на глаза ученика за квасом и разрешил:

– Спрашивай!

Я покачал головой и попросил:

– Дай для начала с мыслями собраться.

Подумать мне и в самом деле было о чём. Нельзя сказать, будто схемы несформированных фрагментов абриса различались решительно во всём, но и общего у них было откровенно немного. Начать с того, что нимб попросту отсутствовал, зато ядро охватила пара силовых обручей. Один соединялся с оправой в верхнем правом и нижнем левом пасынках, второй крепился к другой диагональной паре узлов, а у них самих было по две точки соприкосновения: спереди и сзади – точнее, у грудины и позвоночника.

Каждую из четвертей этих обручей разделял надвое силовой узел, от них меридианы уходили в руки и ноги, а ещё к правой и левой ключицам. Последняя пара соединялась чуть ниже кадыка, и в голову оттуда тянулся отросток с единственной силовой точкой на конце. И ещё по этой схеме меридианы соединились в руках не у запястий, а у локтей – дальше шёл единый отрезок, который заканчивался кольцом с тремя дополнительными узлами.