Тогда я указал на книжника.

– На Дарьяна Мертвослова пропуск выпишите, а то он к вам не попадёт, а мне недосуг провожатым работать.

Отец Бедный вышел в приёмную и распорядился на этот счёт, после чего мы распрощались с ним и отправились… Нет, не восвояси. Повёл я товарища в здание напротив.

– Ты чего к этому Барону привязался? – спросил меня книжник на улице.

Я пожал плечами.

– Есть резоны, – буркнул и предупредил: – Огничу, Волоту и Агне о негласном поручении – ни слова.

Дарьян надулся было, но сразу взял себя в руки и рассудительно произнёс:

– Агну в такое дело и впрямь впутывать не стоит, Волота мы ещё толком не знаем, а Огнич-то тебе чем не угодил?

– Да взбесится он, если узнает, что не на торгашей, а на церковь по факту работать станем. Нет разве?

Книжник кивнул.

– Ну да. Вони будет!

– Именно! – вздохнул я и потянул приятеля за собой, а в отделении банка Небесного престола справился у дежурного клерка насчёт стряпчих.

Угадал всё верно: для своих клиентов банкиры предоставляли в том числе и услуги судейских крючкотворов, так что свёл Дарьяна с одним из них и отправился на поиски свободного извозчика. Без труда отыскал такового и велел ехать на вокзал, где купил билет на ближайший поезд до Высокореченска.

Нет, покидать город я не собирался, просто решил на всякий случай запутать следы. Хоть и оплатил всю дорогу, но покинул поезд на первой же остановке, откуда пешком потопал в усадьбу терниев, благо от станции до тракта через поля протянулся просёлок. Не факт, конечно, что профессор Чернояр о новом ученике весточку прислал, но даже если меня сегодня там и не примут, не беда. Уж найду, поди, куда на постой приткнуться. Всё ж при деньгах!

В Терновый сад ожидаемо не попал. Профессор Чернояр никаких распоряжений на мой счёт не прислал, никто о новом постояльце там и слыхом не слыхивал. Но уходить несолоно хлебавши не пришлось, поскольку при сторожке оказался обустроен навес, а возвращение парочки общавшихся со мной представителей школы Чернопламенных терний ожидалось ближе к концу дня.

Негромко шуршал по крыше мелкий весенний дождь, я какое-то время сидел и зевал, затем плюнул на всё и улёгся на лавку, благо скучал в одиночестве и никому доставить неудобств не мог. Устроил голову на саквояже, закрыл глаза и моментально уснул.

Растолкали в сумерках. Усевшись на лавочку, я продрал глаза и обнаружил, что разбудил меня Ночемир.

– Ты чего тут? – озадаченно спросил ассистент профессора.

Я поднялся с лавки, прикрыв ладонью рот, зевнул и потянулся.

– Решил к занятиям с утра пораньше приступить.

Аспирант хмыкнул, смерил меня пристальным взглядом глаз цвета горелого янтаря и указал на экипаж:

– Прошу!

Я подошёл к распахнутой дверце кареты и улыбнулся профессору Чернояру, от которого пахло перегаром и табачным дымом.

– Вечер добрый!

Лысый старикан молча кивнул, Ночемир вскочил на подножку, и мы беспрепятственно заехали в открытые ворота.

– Помалкивай обо всём, что здесь увидишь, – предупредил аспирант.

Я не удержался и фыркнул.

Помалкивать? Да тут забора, можно сказать, что и нет! Через такую изгородь даже младенец переберётся! И никакой охраны, если не считать куковавших в сторожке караульных, тоже не наблюдалось.

Только нет: очень скоро повеяло чем-то непонятным – будто сама ночь по затылку погладила! – и я своё первоначальное мнение о поразительной беспечности школы Чернопламенных терний переменил.

Карета тут же остановилась, а в дверцу постучали. Безмерно удивлённый этим обстоятельством Ночемир нас ненадолго покинул, а вернувшись, резко спросил:

– В саквояже у тебя что?

– Много всего, – ответил я неопределённо.

– Что за артефакт ты с собой привёз? – уточнил аспирант свой вопрос. – И только не говори, будто не понимаешь о чём я!

На самом деле меня так и подмывало сказать, что это не его собачье дело, но совладал с раздражением и ответил в общем-то чистую правду:

– У меня с собой двухфунтовое ядро из зачарованной стали.

– Да ты издеваешься! – вспылил Ночемир. – Что за чушь?

А вот профессор Чернояр горячиться не стал.

– Ядра бывают разные, – заявил он и протянул руку. – Дай!

Я расстегнул саквояж, выудил замотанное в тряпку с подпалинами ядро, развернул его и протянул старикану. Тот бестрепетно взял замаранную красными разводами сталь, казавшуюся влажной и липкой, на миг смежил веки, а затем полюбопытствовал:

– Сколько порчи ты в него залил?

– Так сразу и не скажешь. Много.

– И какое-то высшее проклятие запихнуть умудрился? – поморщился профессор и вернул ядро, после чего достал носовой платок и принялся вытирать пальцы, пусть на тех и не осталось никаких следов. – Не лучшее хранилище для подобной мерзости.

– Выбора не было, – буркнул я, спрятал стальной шар обратно в саквояж и уточнил: – А почему не лучшее? Держит же!

Ночемир аж глаза закатил.

– Два фунта стали могут вместить в себя просто уйму магической дряни, при этом зачарованное ядро обладает односторонней проницаемостью – то есть способно поглощать рассеянную в пространстве энергию. А как переполнится, так и рванёт!

– И рванёт чрезвычайно сильно, – подтвердил Чернояр. – Скажем так, два фунта проклятий мало какой аспирант отразит, да и не всякий асессор уцелеет, но тут многое от его аспекта и аватара зависит.

Я недоверчиво нахмурился и спросил:

– И почему же тогда такие штуки не в ходу, если они столь эффективны?

– Слишком нестабильны и оттого склонны к преображению в нечто большее, нежели просто концентрированная порча. С такими игрушками себе дороже связываться. Даже осаждённые крепости обстреливать не получится, поскольку они при попадании в самый слабенький щит рваться станут. А при себе его носить – так и вовсе не лучшая идея.

– Да оно даже в прошлый небесный прилив не рвануло! – возразил я.

– Но рванёт! Когда-нибудь оно непременно рванёт! – отрезал разозлившийся старикан. – На кой чёрт оно тебе сдалось?

– Пригодится.

Ночемир при этих словах возмущённо фыркнул.

– Надо от него избавиться!

– Надо, – согласился с ассистентом профессор. – Не говоря уже о том, что такого рода артефакты подлежат обязательной регистрации в канцелярии епископа! – Он вздохнул и поморщился. – Но отправляться туда на ночь глядя… К чёрту! Ничего с ним до следующего небесного прилива не случится, а он ещё не скоро. Поехали!

Аспирант состроил неодобрительную гримасу, но спорить с лысым стариканом не решился и высунулся наружу, велел кучеру трогаться с места.

Владения моих новоявленных работодателей оказались не слишком обширны: только проехали небольшую фруктовую рощу, и впереди замаячили три мрачных двухэтажных строения – вытянутых и обветшалых. К тем притулились конюшня, каменный амбар и несколько сараев похлипче. Наставников на глаза почти не попадалось, а вот учеников на территории усадьбы хватало, пусть за редким исключением это и были всего лишь адепты.

– А чего их в школу не переведёте? – спросил я, когда мы распрощались с сонным профессором и Ночемир повёл меня устраиваться.

– Хотим избежать ненужных конфликтов, – пояснил аспирант. – Репьям ещё только предстоит свыкнуться с тем, что они вновь стали частью великой школы Пылающего чертополоха!

– Великой? – хмыкнул я. – А чем великие школы отличаются от обычных? – И сам же предположил: – Работой сразу с несколькими аспектами?

– В основном, – кивнул Ночемир в подтверждение этой моей догадки. – И ещё тем, что способны выпускать не только пиковых аспирантов, но и асессоров.

– И чем больше аспектов, тем величественней школа? – уточнил я, держа в уме заносчивость выпускника школы Девяти штормов.

Ночемир рассмеялся.

– Вовсе нет! – покачал он головой. – Степень величия определяется в первую очередь личным могуществом наставников и теми познаниями, коими они способны поделиться с внутренними учениками. А количество аспектов… – Он пожал плечами. – Одни работают с целым диапазоном энергий, другие лишь с двумя-тремя, зато несхожими друг с другом.