Я с шумом выпустил из лёгких воздух, обдумал послание и, спалив его вместе с конвертом, уточнил у Волота:

– На словах отец Бедный что-то передал?

– Сказал, что завтра на факультете тайных искусств начинается отбор студентов, и если ты собираешься поступать в университет, то следует посетить проповедь его преосвященства для абитуриентов. Можешь уехать в город со мной и со мной же вернуться послезавтра.

– Отбор? – озадачился я. – Неужто там столько желающих, что кого-то приходится отсеивать?

– Это в вольные слушатели берут всех без разбору, а для поступления нужно пройти вступительные испытания, – усмехнулся Волот. – По их результатам некоторых без взимания платы принимают, а иным даже и стипендию назначают.

Я задумчиво хмыкнул. За прошедший месяц безвылазное сидение в усадьбе и беспрестанные тренировки успели меня изрядно утомить, и давненько уже хотелось выбраться в город, ну а проигнорировать просьбу Заряны я и вовсе не мог. Вот только едва ли за это время Барон забыл обо мне или сменил гнев на милость, а значит, имелись все шансы схлестнуться если не с его ухарями, так с охотниками за головами.

Оно мне надо? Не проще ли передать весточку Заряне, чтобы сама приехала в Терновый сад?

Я заколебался, но в итоге всё же счёл поездку в город не такой уж и рискованной. Даже если вдруг меня случайно и опознают, ватагу головорезов на подобный случай никто в полной боевой готовности точно не держит. Надо будет только перед возвращением в усадьбу хвост скинуть, что с моим новым аргументом не составит никакого труда.

Впрочем, решающим оказалось отнюдь не это соображение.

Просто сунутся – убью.

И до Барона так или иначе доберусь, пусть даже с учётом позиции нынешних городских властей придётся обстряпать всё так, чтобы самому остаться в тени. А прятаться – нет, не собираюсь. На рожон не полезу, но и труса праздновать тоже не стану.

– Хорошо, – кивнул, решив любезное предложение аспиранта принять. – Только согласую с наставником.

Угу, именно что – с наставником, поскольку Ночемир подошёл к поручению профессора с таким тщанием, словно от успешного выполнения задания зависела не только моя жизнь, но и его собственное безоблачное будущее. Вполне возможно, что так дела и обстояли, поэтому я с обречённым вздохом добавил:

– Правда, не уверен, что отпустят. Обязательства, чтоб их…

Волот беспечно махнул рукой.

– Да отпустят, чего нет? – легкомысленно произнёс стриженный под горшок молодой человек. – База уже заложена, теперь просто отдельные детали отшлифовать остаётся.

– Ну вот и скажут, чтоб шлифовал. Ладно, спрошу…

Как в воду глядел – ассистент профессора Чернояра о моей отлучке в город даже слушать не захотел.

– Нет времени на всякие глупости! – ожидаемо отмахнулся он.

Только – нет, просьба Заряны о встрече к глупостям никоим образом не относилась, и потому я упрямо покачал головой.

– Вообще-то я в университет поступать собираюсь, а не сдам документы, и шансы на это прилично так поубавятся.

– Договоришься как-нибудь!

– Каким, интересно, образом? Быть может, школа за меня попросит?

Ночемир насупился и после недолгих раздумий уточнил:

– Вернуться послезавтра собираешься?

– Либо послезавтра утром с Волотом, либо завтра вечером своим ходом.

– Хорошо! – нехотя разрешил аспирант и сразу выставил перед собой руку. – Но только чтоб без задержек!

– Никаких задержек! – пообещал я, и мы двинулись на тренировочную площадку, где помимо Волота на сей раз застали ещё и с дюжину внешних учеников из числа аколитов.

Те разделились на пары и встали широким кольцом, я слегка насторожился даже.

– Это ещё что такое? Они тут на кой?

Волот усмехнулся.

– Говорю же – детали шлифовать будем. Тебе ведь не только духов, бесов и демонов опасаться следует, но и сигнальных чар летучих кораблей. Сплошную сферу поддерживать чрезвычайно затратно, да и фонят такие заклинания на весь астрал, поэтому обычно делают что-то вроде поисковых щупалец. Слышал об актиниях?

– И даже видел, – буркнул я и уставился на Ночемира. – Вроде разговор был о том, что сигнальные чары исключительно на приблудных духов и прочих призраков рассчитаны!

– Обычно этим и ограничиваются, – подтвердил аспирант, – но если есть возможность подстраховаться, то почему бы этого не сделать? Дополнительно развить чувствительность тебе точно не помешает. – И он крикнул: – Приступайте!

Команда адресовалась ученикам, и те взялись завязывать себе глаза отрезами плотной тёмной ткани. Я же мысленно выругался и поставил вопрос ребром:

– Вы меня приказам вообще обучать собираетесь или нет?

– Приказами займёшься сразу после возвращения из города. А теперь…

Ничего не оставалось, кроме как пройти в центр площадки и поймать состояние гармонии с небом. Увы, даже это не помогло справиться с заданием, поскольку я попросту не ощущал создаваемых аколитами поисковых чар, а вот ученики при случайных касаниях сигнальных жгутов раз за разом улавливали запертые внутри меня магические искажения. Волот какое-то время наблюдал за всем этим безобразием, затем начал помогать советами, но толку от них не было вовсе, поскольку я оказался попросту не в состоянии различать слабенькие возмущения специализированных чар.

– Ладно! – вздохнул в итоге аспирант, подошёл и встал сзади, зажал мою голову в ладонях, скомандовал ученикам: – До предела усильте чары и не ослабляйте, пока не скажу! Начали!

– Ты чего задумал-то? – обеспокоился я.

– Мысленную защиту убери, – потребовал Волот и буквально вколотил в моё сознание какой-то очень уж затейливый приказ: – Смотри!

И я увидел! Различил расчертившие пространство над тренировочной площадкой жгуты поисковых арканов! Так их сияние глаза резануло, что даже когда зажмурился, продолжил различать через смеженные веки белые нити.

Или глаза тут были вовсе ни при чём? Или сейчас я смотрю глазами Волота?

Миг спустя видение пропало, аспирант отступил от меня и спросил:

– Понял, на что именно следует обращать внимание?

– Вроде бы, – неопределённо ответил я и вернул утраченную сосредоточенность, после чего, к своей несказанной радости, обнаружил накрывшую площадку неправильность. Сосредоточился на этом ощущении и начал при движении заранее предельно чётко улавливать близость сигнальных отростков, вот только в отличие от «предельно чётко» моё «заранее» оказалось слишком незначительным и на ситуацию особо повлиять не могло. Так и влипал в сигнальные чары на каждом шагу.

– Нормально всё! – уверил меня Волот. – Главное, в принципе их различать начал. Есть с чем работать!

Мы пообедали и ещё немного поупражнялись, но уже вдвоём, а затем пришло время стабилизации абриса – освободился я в итоге уже только ближе к пяти. Наскоро сполоснувшись, переоделся в пошитую на заказ сюртучную пару, нахлобучил на голову котелок и с тростью в руке поспешил к дожидавшемуся меня у кареты Волоту.

– Ну ты прям франт! – присвистнул тот.

Я развёл руками и с улыбкой произнёс:

– Положение обязывает! Всё ж на факультет тайных искусств пробоваться стану!

– О, я тоже! – вроде как даже обрадовался этим моим словам аспирант, чем сразу породил вопрос об источниках своего денежного благополучия, поскольку шибко состоятельным он отнюдь не выглядел и мало того, что моряцкую одёжку сменил на костюм из магазина готового платья, так ещё и продолжил снимать комнату в пансионе, не озаботившись поиском более престижного жилья.

– А зачем? – удивился Волот высказанному мной на сей счёт вопросу. – Я не привередливый: с детства в церковном приюте жил, а после бурсы собственная комната – это уже роскошь несусветная. Можешь, к слову, у меня переночевать.

– Видно будет, – не стал я ничего загадывать наперёд, первым прошёл в общий зал и обнаружил там в одиночестве ужинавшего Вьюна.

– О! – поразился босяк и поднялся с лавки, раскинул руки. – Б-брат Серый!

Вьюн явно намеревался поименовать меня Боярином, но вовремя опомнился и поправился, мы обнялись.