Наши тела сталкиваются, и нас кружит в воздухе.

Зелла мелодично смеётся и улыбается, когда её губы встречаются с моими.

Я поражён внезапностью поцелуя, но не могу винить её за нетерпение — нам следовало сделать это давно. Расслабляясь, я углубляю поцелуй, наслаждаясь мягкостью её губ. Моё сердце сжимается, когда её язычок выскальзывает наружу, сплетаясь с моим.

Её тепло. Её вкус — ни с чем не сравнимы.

Мой член отвечает, напрягаясь в штанах. Я наклоняюсь к её губам, углубляя контакт. Она стонет. Рыча, я вонзаю пальцы в её талию, сминая в кулаках шелковистую ткань платья.

Я даже не осознаю, что мы опускаемся на землю, пока не слышу шаги. Их много. Смотрю вниз и понимаю: мы всего в девяти метрах от вымощенного камнями двора, и к нам со всех сторон бегут толпы солдат. Многие расправили крылья и держат оружие в руках, готовые к бою.

— Держись за меня, — приказываю я.

Зелла подчиняется, обнимая меня за шею. Поднимаясь всё выше, я возвращаю бурю. Сильный ветер у земли не позволит никому летать и преследовать нас. Облака скроют наше местоположение, но сначала надо подняться над ними. Зелла ахает, когда туман рассеивается, и бросает взгляд на пелену тумана внизу. Над нами чистое голубое небо; Зелла машет крыльями и отстраняется от меня.

Взявшись за руки, мы летим на восток, направляясь в Рассвет и Закат, где я намереваюсь сделать её моей во всех смыслах.

Глава 3

~ Зелла ~

Мы не успеваем уйти далеко, как в правом крыле вспыхивает резкая боль. Вскрикнув, я спотыкаюсь и начинаю падать. Расширенными от страха глазами наблюдаю, как Кирит стремительно уменьшается внизу. Он ныряет вниз, хватает меня за запястье, его брови нахмурены от замешательства.

Когда я пытаюсь расправить крыло, мы оба видим железную стрелу, пронзившую его.

Я не могу летать. Только не сейчас.

Но это — не самая большая наша проблема.

Несколько лучших лучников моего отца прорвали облачный покров со своими луками и стрелами. Я узнаю их и чувствую укол предательства. Они стреляли в меня — и это не было ошибкой. Их цель всегда точна. Они хотели ранить меня.

Эти мужчины знают меня с детства. У них самые сильные крылья — длина оперения вдвое больше, чем у меня, что даёт им преимущество в скорости и манёвренности.

Не все крылья фейри одинаковы: у одних они переливаются, прозрачные, как у насекомых; у других — кожистые, как у меня и Кирита, разных форм и оттенков.

А у некоторых — покрытые перьями. Возможно, это делает их полёт легче, но ставит в невыгодное положение, когда они сталкиваются с моей силой — огнём.

Перья легко воспламеняются.

С рыком ярости Кирит прижимает меня к себе одной рукой. Взмахнув другой, он выпускает молнию в сторону солдат. Разряд распадается на несколько ветвей, поражая троих из четырёх. Они падают на землю.

Поражённые фейри, вероятно, сломают себе пару костей при приземлении, но серьёзных повреждений не получат.

Не могу сказать того же об оставшемся лучнике, который в этот момент вкладывает следующую стрелу в лук.

Его зовут Седрик. Он заплатит за то, что ранил меня.

Крыло за крыло.

Кирит поворачивает нас так, что оказывается передо мной, готовый защитить меня любой ценой. Я чувствую, как его сила растёт вокруг нас, когда он призывает молнии.

Но в этом нет нужды. Седрик — мой.

Я смотрю на него, сдерживая ярость. Наши взгляды встречаются, и он осознаёт свою ошибку — на долю секунды позже, чем нужно.

Сосредоточившись на цели, я посылаю мысленный заряд жара прямо в его правое крыло.

Перья цвета слоновой кости вспыхивают, и через секунды превращаются в чёрный пепел. Лук выпадает из его рук, и воздух пронзает отчаянный крик. Седрик пытается удержаться в воздухе, размахивая единственным уцелевшим крылом, но лишь теряет равновесие, вращаясь и падая вниз, оставляя за собой шлейф дыма.

Я сглатываю, глядя на тёмную спираль, тянущуюся в небо.

Я никогда раньше не использовала свои силы, чтобы причинить вред. Без сомнений, Седрик страдает — и, возможно, пройдут годы, прежде чем его перья отрастут вновь.

— Я не сожалею, — говорю я, поднимая подбородок, чтобы встретиться с Киритом взглядом.

— Хорошо, — ухмыляется он. — Моя порочная королева.

— Моё крыло, — бормочу я с горечью, крепко держась за него, пока Кирит снова взлетает, быстрее, чем прежде.

— Мне не составит труда тебя нести, — его взгляд тревожен. — Сильно болит?

С губ срывается стон, когда боль отзывается в позвоночнике.

— Немного жжёт, — отвечаю я, преуменьшая.

По скептическому изгибу его губ понимаю — он не верит.

— Как только будем в безопасности, я вытащу стрелу, — говорит он. — А пока будь сильной. Ради меня.

Кивнув, я кладу голову ему на плечо и обхватываю его ноги.

Ветер развевает мои волосы, пока мы всё дальше отдаляемся от единственного дома, который я когда-либо знала.

Я думаю о Зефине, о раненых солдатах, о последствиях всего этого.

Не укладывается в голове, что это — реальность. Какой кошмар!

Скорее всего, я больше никогда не увижу сестру. Той жизни, что у меня была, больше нет.

Но когда Кирит целует меня в висок, волна тепла и любви захлёстывает меня, и я понимаю — я лечу навстречу чему-то лучшему.

Глава 4

~ Кирит ~

Зелле нужно, чтобы я был уравновешенным и спокойным. Умом я понимаю это, но мысли о мести терзают меня.

Они пытались оградить её от меня. А когда она ушла по собственной воле — причинили ей боль.

Это лишь две из множества причин, по которым Царство Дня у меня не в почёте. Но поводов ненавидеть их гораздо больше.

Несколько десятилетий назад мои родители отправились в уединённое путешествие в Рассвет и Закат. То, что должно было стать романтическим отдыхом, обернулось трагедией. Их караван попал в засаду, устроенную солдатами Царства Дня. Их убили за «вторжение» — прежде чем они успели представиться как королевская чета.

Я был готов занять место отца и править нашим королевством, но не был готов потерять родителей. Я скучаю по ним каждый день.

Король Зед и королева Линея — родители Зеллы — принесли официальные извинения, сопровождая их оправданиями и опровержениями. Они утверждали, что их солдаты вышли из-под подчинения и были наказаны за свою «ошибку».

Это не было ошибкой. У меня есть основания полагать, что именно они стояли за нападением.

Зелла тогда была ещё младенцем, поэтому не знает, что произошло на самом деле. Да, она осведомлена о смерти моих родителей, но не догадывается, что убийцами были её собственные родственники.

Я не собираюсь ей говорить. Не хочу омрачать её воспоминания о близких. Между ней и её отцом и без того достаточно неприязни.

После убийства моих родителей я ответил жёстко: прекратил любую торговлю и запретил жителям Царства Дня въезд в наши земли. Их армия несколько раз совершала набеги. Многие пытались пробраться к нам, чтобы украсть полуночные розы, звёздную пыль и другие ценные товары.

С нарушителями расправлялись сурово, и даже когда у нас закончилась дневная вода, я не изменил своего решения перекрыть им доступ.

То было мрачное время для Царства Ночи — в буквальном смысле. Без дневной воды наши лампы за несколько лет почти погасли. Но у нас были свечи. Мы справились.

Единственная причина, по которой я возобновил торговлю, заключалась в том, что семь лет назад разразилась эпидемия чумы. Тогда Царство Дня отчаянно нуждалось в наших лекарственных растениях — и я проявил милосердие. Я помог им, отправив даже собственных лекарей.

Тем не менее, они обвинили в болезни нас. Король Зед решил, что я проклял их в отместку, но я бы никогда так не поступил. После смерти его супруги он пригрозил войной моему королевству.