Я самая младшая из четверых наследников, поэтому выбор пал на меня.
Раз в месяц я отправлялась в Рассвет и Закат — волшебную полосу земли между Ночью и Днём. Будучи нейтральной территорией, она была идеальным местом для встреч.
Горькая улыбка появляется на моих губах, когда я вспоминаю, как впервые увидела великого и могучего короля Кирита. Это была буквально любовь с первого взгляда — для нас обоих.
Один взгляд, и мы оба поняли, что суждены друг другу.
Но мне было всего семнадцать — слишком юный возраст для брачных отношений.
Поэтому мы были терпеливы, и наши ухаживания оставались целомудренными. Мы крали моменты невинности, обменивались страстными взглядами, узнавали друг друга.
Кирит осыпал меня дарами: драгоценностями, цветами из Царства Ночи и звёздной пылью с гор Царства Снов. А я подарила ему четыре литра дневной воды — редчайшего ресурса для королевства, где никогда не восходит солнце. Смешанная со звёздной пылью, она создаёт яркий свет, горящий годами.
Но важнее всего — обещания, которые мы дали друг другу. Так много обещаний: жениться, завести детей, вместе править Царством Ночи.
Это было самое долгое и прекрасное ухаживание в моей жизни. Когда мне исполнился двадцать один год, мы подумали, что ожидание наконец закончилось.
Как же мы ошибались.
Я до сих пор помню гнев и замешательство на лице Кирита, когда ему сообщили, что я обещана другому. Для меня это тоже стало шоком. Оказалось, один из советников отца потерял жену во время чумы, и отец устроил этот брак без моего согласия.
«Я скорее умру, чем стану заменой для чьей-то покойной супруги», — и в тот день я сказала именно эти слова.
Воспоминание о том, как меня силой отрывали от Кирита, до сих пор эхом звучит в моей голове. Я закрываю глаза, пытаясь заглушить этот душераздирающий крик.
Больше всего я сожалею, что мы так и не поцеловались. Мы хотели дождаться подходящего момента.
Теперь я понимаю — подходящим был любой.
Мысли прерывает знакомый звук. Я вскакиваю с кровати, осознавая, что это — шаги. Быстрые, тихие.
Ключ поворачивается в замке с металлическим щелчком, и в комнату вбегает Зефина.
Прежде чем Калла успевает закрыть дверь, сестра протягивает ей золотую монету.
— За твоё молчание, Калла. Пожалуйста.
— Ты его видела? — я подбегаю к Зефине, не давая ей и слова сказать.
— Да, видела, — она склоняет голову набок. — Он немного пугающий. Эти длинные волосы, мускулы… и вся эта чёрная кожа. Чёрная кожа, Зелла, — подчёркивает она.
Я мечтательно вздыхаю. Она лишь перечисляет некоторые из моих любимых черт Кирита.
В Царстве Дня из-за жары здесь предпочитают тонкие ткани и светлые цвета, а мужчины обычно коротко стригутся. Зефина никогда раньше не видела жителей Царства Ночи — неудивительно, что их суровый облик её напугал.
— Он до глубины души благороден, — защищаюсь я. — Даже не поцеловал меня тайно, чтобы не запятнать мою честь.
Лицо Зефины смягчается.
— Это очень мило с его стороны.
— Ну и где же он? — я нетерпеливо машу рукой, когда она достаёт из кармана светло-голубого платья конверт.
— Я сделала всё, как ты просила, — говорит она, вкладывая его мне в ладонь. — Попросила его написать тебе записку.
Я собираюсь открыть конверт, но замечаю, что восковая печать уже сломана.
— Ты читала?
— Конечно, — отвечает Зефина с ухмылкой.
Я закатываю глаза, но не трачу время на злость. Выхватываю записку и разворачиваю её.
На ней всего одна строчка:
«От рассвета до заката, от заката до рассвета — я больше никого не полюблю».
— Брачный обет, — шепчу я.
Бросив растерянный взгляд на Зефину, переворачиваю листок, надеясь найти продолжение. Но он пуст.
— Зачем он это написал? Чтобы обет сработал, его нужно произнести вслух. Это ничего не значит.
— Я думаю, это прекрасно, — отвечает Зефина. — Ты просто раздражена, потому что находишься вдали от своей второй половинки.
Раздражена — это ещё мягко сказано.
— В яблочко! Сразить их! — вырывается у меня.
— Зелла, — предостерегающе произносит Зефина, отступая на шаг.
Запретная ругань фейри вызывает вокруг меня статическое электричество. Волосы взмывают в воздух, и хотя Зефина отходит подальше, это не спасает её от разряда.
— Что за сквернословия! — восклицает она, встряхивая рукой, чтобы избавиться от искры. — Ты никогда раньше не ругалась.
Она права. Я всегда была хорошей девочкой. И что мне это дало? Пожизненное заключение.
«Сразить» — одно из худших слов, которые я могла бы произнести, и за последний месяц я делала это слишком часто.
Когда-то давно в одного волшебника-фейри ударила молния. Это не убило его — для нас такое количество электричества не смертельно, — но вызвало временный паралич и лишило способности летать. Падение с небес, как говорят, было мучительным. Испытав такую боль, волшебник в ярости наложил на слово заклятие, превратив его в источник статического разряда.
Сила заклинания зависит от того, насколько страстно произнесено слово. А я, несомненно, вложила в него всё своё раздражение.
— Прости, — говорю я, осознавая, что извинение перед сестрой — единственное правильное, особенно если моя вредная привычка причинила ей боль, пусть и незначительную.
Она прощающе хлопает меня по плечу.
— Я подумала, может, ты поймёшь записку Кирита лучше меня. В конце концов, ты его знаешь.
Я ломаю голову, пытаясь осмыслить смысл этих слов. Может, это продолжение наших клятв? Или… прощание?
— Он казался расстроенным? — спрашиваю я, глядя в фиалковые глаза Зефины — точно такие же, как мои.
Она пожимает плечами.
— Как ни странно, нет.
— Нет? — хмурюсь я. — Совсем?
Она качает головой.
— Общение было приятным. Он улыбался, смеялся со своими людьми, пока они загружали повозку с припасами.
Улыбался? Смеялся? Как это возможно?
Гнев вспыхивает во мне. Я застряла здесь, тоскую и плачу, а он — веселится где-то там с друзьями?
Я даже не замечаю, как в моих руках вспыхивает огонь. Только когда Зефина выхватывает у меня пылающий листок, я осознаю, что сжигаю письмо. Она быстро тушит пламя руками и кладёт частично обгоревшую записку на комод.
— Послушай, — тихо говорит она. — Ты же знаешь, ему тоже больно. Просто он не показывает свою слабость…
— Если он способен это скрывать, — я хватаюсь за ноющую грудь, — значит, он не чувствует того же, что и я. Я не могу думать ни о чём другом. Он заполняет мои сны, каждую мысль наяву…
Моя тирада обрывается. В жилах разгорается пламя, но не от дара и не от ругательства.
Нет. Я знаю это чувство.
Осознание.
Близость.
— Кирит, — выдыхаю я и подбегаю к окну.
Я на четвёртом этаже, отсюда открывается вид на дворцовый сад и окрестности.
Во дворе я замечаю брата — Зарида. Его светлые волосы сверкают под солнцем, пока он прогуливается с какой-то ничего не подозревающей девушкой у большого фонтана. Он флиртует с ней, пытаясь, вероятно, уговорить её переспать.
Как будто ему нужно для этого стараться.
Типично.
Ждать свою суженую — нелегко. Это требует терпения, и некоторые фейри выдерживают столетия. Но другие живут так, будто сами управляют судьбой. Мой брат слишком горд, чтобы позволить кому-то или чему-то решать за него, и потому спит с любой женщиной, которая взглянет в его сторону.
Я перевожу взгляд на дорогу, ведущую в Хейлин, но не вижу каравана из Царства Ночи. Несколько путников отходят от замка, один из друзей отца едет верхом, солдаты стоят на постах.
Всё как обычно.
Но сердце бешено колотится, будто просыпается впервые за несколько недель.
И вдруг дневной свет наших двух солнц тускнеет — с востока надвигаются грозовые тучи.
Когда молния ударяет в фонтан, я вздрагиваю от ослепительной вспышки. Зарид выкрикивает пару грубых ругательств — вероятно, неплохо «подзаряжая» свою спутницу статическим разрядом.
