– Сюда с питомцами нельзя, Александр, – заявил он, хлопая глазами. – Вы, наверное, не видели предупредительный знак на входе. Хотя его сложно не заметить.

– Геннадий Алексеевич, я его не могу оставить. Притом посмотрите на этого милаху. Он вполне безобидный, – ответил я.

Захарченко обдумывал свои слова несколько секунд, нервно постукивая пальцами по столу. Затем кивнул.

– Хорошо. Надеюсь, что он будет сидеть тихо, – произнёс он, скрывая волнение. – Вы что-то хотите продать? Или пришли проконсультироваться?

– Продать, – ответил я, подкрепив свои слова действием. Выложил перед ним крупную жемчужину. И следом – мелкую, красного цвета.

– О-о-о, – протянул Захарченко, изучая под своим биноклем более крупный предмет. – Это интересный экземпляр. Сразу говорю, за него вы получите сто тысяч.

Понятно, что этот предмет стоил дороже, тем более оценщик опасался, что я уйду к другому специалисту. Поэтому торга не было. Почти.

– Сто двадцать, – ответил я.

– Молодой человек, – криво усмехнулся Захарченко. – Я знаю, что говорю… Сто десять.

– По рукам, – слегка улыбнулся я.

– А вот это будет стоить сорок, не больше, – ответил оценщик.

Я не стал торговаться. Пусть будет сорок. Для мелкой жемчужины это даже много.

Расплатившись, Захарченко с довольным видом положил ценные предметы в красную шкатулочку.

– Вы меня очень радуете, Александр, приходите почаще, – оскалился он. – Буду честен. На ваши товары уже собралась очередь из клиентов. Так что, надеюсь, что это не последняя наша встреча.

– Это не от меня зависит, – туманно объяснил я. И покинул душную комнату, оставляя Захарченко в глубокой задумчивости.

Что ж, внезапно я стал богаче на сто пятьдесят тысяч. И уверен, что это всего лишь начало. Что же касается клыка, который не хотел остывать и даже через коробочку издавал пульсирующие волны тепла, я решил поискать тех, кто мог мне подсказать по поводу него в профессорской среде. В академиях преподаёт много светлых голов. И Лиза, которая училась в одном из таких учреждений, может подсказать мне нужного человека.

Мы пешком прошлись два квартала, заворачивая в замеченный в стороне парк. И я выпустил питомца на травку. Хрум настолько развеселился, что даже начал подфыркивать знакомую мелодию. Что-то похожее я слышал в прошлой жизни, вроде песни Винни-Пуха.

Макс всё-таки накаркал. Стоило нам дойти до центрального фонтана, как встретили двух подростков.

– Смотри, страйт-блэк, тот самый! – воскликнул один из них, с рыжей копной на голове.

– Точно! – улыбнулся второй, длинноносый. – Дядь, а можно сфоткаться с питомцем?

Я взглянул на Хрума, который тоже замер, подозрительно посматривая на парней.

– Можно. Но на руки брать его нельзя, может уколоть иголками, – предупредил я.

Разумеется, они услышали только, что можно, и рыжий схватил боевого ежа на руки. Хорошо, что Хрум вовремя спрятал иглы, иначе бы точно поранил его.

Они сделали серию фото, и ёжик, к моему удивлению, выдержал эту внезапную фотосессию. Даже более того, Хруму понравилось позировать. Я принял Хрума из рук рыжего парня, и эта парочка пошла своей дорогой.

Затем к нам пристала няня с двумя детьми. И мы застряли ещё минут на двадцать. Следом ещё компания студентов и молодая пара, и ещё бабуля с пуделем.

Довольно, пора валить отсюда. Я на своей шкуре прочувствовал, что такое популярность. Хватит с меня.

Покинув парк, я рано расслабился. Уже практически возле дома нас увидела очередная компания парней, но уже более взрослых, нежели те рыжий с длинноносым. Вроде студенты. Притом у одного из них был фотоаппарат с длинным объективом, намекающим на то, что нам не избежать очередной фотосессии.

– Ля, стрит блэк! – воскликнула одна из девушек, блондинка в белом платьице. Ещё две запищали от умиления.

– Пожалуйста, Егор, нам надо с ним сфоткаться! – умоляюще взглянула на фотографа блондинка, и тот кивнул, подходя ко мне.

– Добрый вечер, разрешите сфотографировать вашего питомца? – уважительно обратился он ко мне.

Я посмотрел на Хрума, который заскрежетал в ответ зубами. Отказать никогда не поздно. Тем более ёжик уже устал от избыточного внимания.

– Потерпишь? – тихо спросил я у него, и ёж тяжело вздохнул, вроде даже кивнул.

– Только недолго, мой питомец устал, пять минут, – ответил я, и передал Хрума в руки блондинки.

Эта компания была очень шумной, а шум Хрум не переваривал. Он периодически стучал зубами, когда его тискали в руках девушки, а затем громко начал фыркать.

– Пожалуй, достаточно, – сказал я, подумывая заскочить в магазин и прикупить ему моркови. Он точно съест кило пять, не меньше, а запасы истощились.

– Ещё один кадр, – бесцеремонно попросил фотограф, и я нахмурился.

– Егор! Я ещё с ним не фотографировалась! – капризно воскликнула девушка с забавными завитушками на голове.

– Катюха, подожди, – резко ответил ей фотограф, повернувшись ко мне. – Скоро отдадим.

Это «скоро» меня совсем не устраивало. Мне ещё условия будут ставить? Но я не успел ничего сделать, чувствуя, как агрессия Хрума по экспоненте, резко и бесповоротно, поползла вверх.

– А ну, улыбнись, колючка, – обратился к ежу фотограф, приближая к нему объектив. – Сейчас вылетит птичка.

Птичка, увы, так и не успел вылететь, потому что вылетели челюсти моего питомца. Хрум прыгнул вперёд, клацая зубами. Раздался громкий хруст, и объектив фотоаппарата разлетелся на части.

– Ах ты, зараза! – фотограф от неожиданности выпустил из рук то, что осталось от прибора. – Он напал на меня!

– Нечего было его драконить, – забрал я злобно сопящего питомца.

– Я требую возмещения ущерба! – воскликнул фотограф, когда все остальные спрятались за его спину. – Вы знаете, сколько этот фотоаппарат сто́ит?!

– И за моральный ущерб тоже придётся доплатить! – прошипела блондинка.

– Ваш питомец опасен для общества! – добавил ещё один из студентов из толпы.

– Да бешеный, точно говорю! – пропищал женский голосок.

– Слышал, Хрум, они нам ещё угрожают, – посмотрел я на питомца и опустил его на асфальт. – Действуй.

Хрум защёлкал челюстями, громко запищал. От крохотного ёжика это слышать было очень необычно. Но толпу он этим напугал изрядно. Они бросились в сторону арки, выхода из двора.

Хрум не стремился их догонять. Ему достаточно было, что они бежали, визжали, кричали и матерились. Это он считал достаточно забавным.

К тому же к компании присоединился и патрульный, который оказался неподалёку. Он даже свою дубинку потерял, пока улепётывал от моего питомца, который даже принялся выстреливать молниями, чтобы подбодрить компанию.

Ёжик вернулся обратно, когда толпа растворилась в арке. Хрум подбежал ко мне, счастливый и бодрый. Свесив язык набок, как собака, он заблестел глазками и попрыгал на месте. Я взял его на руки.

– Ты красавец, слов просто нет, но немного переборщил, – пригладил я его иголки, чувствуя остаточный заряд. Ладонь слегка пощипывало. – Пойдём домой.

Я заметил патрульного, который озадаченно посматривал в нашу сторону. В форме, низенького роста, взгляд как у филина и очень растерянный. Он поднял дубинку, а я решил объяснить ему, что произошло.

Патрульный замер, встречая нас. Такое ощущение, что он снова побежит. Но нет, полицейский всё-таки вспомнил, что он страж порядка, и остался на месте.

– А вы куда побежали? – спросил я у него.

– Так это… – растерянно покосился он на Хрума. – Все побежали, и я побежал. Увидел странное существо, вот и растерялся.

– Хрум – магический питомец, и вполне покладистый, – объяснил я. – Вот только его вывели из себя, решив потискать. Хотя я их предупреждал, что он совсем не плюшевый.

– Я, кажется, видел видео с ним в сетке, – напряжённо улыбнулся патрульный. – Забавный зверёк. Но я не думал, что он может ещё молниями стрелять.

– Они не причинили бы никому вреда, это он так сделал, чтобы напугать ту компанию, – ответил я. – Разозлили его сильно.