Ублюдок! Мелкий подонок! Империя… Его драгоценная империя никогда бы не родилась, если бы не мой отец. Какая трогательная забывчивость у нашего восходящего светила!

Мелкий торговец травами… Да, мой отец был простым торговцем. Небольшой магический дар помогал ему выращивать целебные травы, которые он поставлял аптекарям и зельеварам. И только благодаря ему Корин вообще понял, что такое настоящее дело, способное приносить доход!

Мы только-только окончили академию целителей и собирались пожениться.

Я хорошо помнила тот день.

Отец сидел в своей мастерской, перебирая высушенные листья мятлика. Он подозвал Корина к себе. Я никогда не спрашивала, о чём они говорили, но думаю, отец интересовался, как Корин собирается кормить свою семью.

Результат этого разговора сейчас стоит передо мной – преуспевающий делец, готовый растоптать всё, что помогло ему подняться.

Отец научил Корина отличать качественное сырьё от мусора, показал, где искать редкие компоненты, познакомил со своими компаньонами. А я… я работала как проклятая. Ночами сидела над котлами, варила пробные партии зелий, записывала рецепты, тестировала новые формулы. Мои глаза слезились от дыма, руки покрылись ожогами от неудачных экспериментов, но я была счастлива помогать нашему общему предприятию.

Посмотрела бы я, как его юная баронесска работает, жертвуя сном и отдыхом. Боюсь, она бы сломалась. Расплавилась возле медных котлов как свечка, не оставив после себя даже огарка!

Но что у Корина не отнимешь, так это его амбиции… О, да. Теперь они буквально выжигали мне сетчатку.

Он не ждал. Он действовал. Тихо, подло, у меня за спиной.

Леди Эльмира Дювейн – это не спонтанное увлечение. Не минутная слабость. Это – расчёт. Холодный, циничный расчёт.

Бастард от шлюхи – это одно. А ребёнок от связи с дочкой барона… это уже стратегия.

Империя Лаар требовала наследника? Он его обеспечил.

Самый эффективный способ.

Без лишних сантиментов.

Без учёта того куска мяса с чувствами, что стоял перед ним сейчас, едва дыша.

– Думаешь, я подлец? Но разве у меня был выбор? Меня поджимают со всех сторон. Торны разместили свои алхимические лавки на севере, Саймон Хар владеет чуть ли не всеми контрактами на западе. Я сражаюсь за выживание дела! – тараторил Корин, вскинув руки в воздух. – Без связей с влиятельными домами я буду раздавлен. Ты хоть представляешь, сколько людей зависит от нас? Сколько семей кормится благодаря “Лаар”?

Каждое его слово, каждый жест, вонзались в моё сердце глубже острого шила.

– И ради этого стоило растоптать нашу семью?

– Семью? – Корин издал короткий, горький звук, больше похожий на лай, чем на смех. – Какую семью, Ри? Мы с тобой – это не семья. Семья – это продолжение рода, это дети, наследники. А что у нас?

– Моя любовь? Преданность? Бессонные ночи над новыми рецептами, благодаря которым ты… – горло запершило, и я замолчала.

Корин смотрел сквозь меня. Будто я была не его женой, а призраком, досадной помехой на пути к величию.

Как он посмел… Посмел забыть всё, что было? Годы, когда мы вместе строили то, что он сейчас называет своей империей.

А я… я ведь сама отошла в тень. Спрятала талант, идеи, силу – ради чего? Ради того, чтобы однажды он назвал меня “дочерью мелкого торговца травами”?

Дура! Какая же я дура!

Пока я сидела дома, выслушивая рассказы о его успехах, он присматривал себе новую жену. Более выгодную. Более подходящую. С благородной кровью и связями.

Я кашлянула, резко, пытаясь прочистить горло от комка горечи, что разъедал меня изнутри, словно крепкая кислота. Подняла взгляд. На него. Пока ещё… мужа.

– Всё это… Ничего не значит?

– Значит, – неожиданно мягко ответил Корин. – Конечно, значит. Но пойми, Этери, я должен двигаться дальше. Барон Дювейн предложил мне покровительство, доступ к королевскому двору. Его дочь… она понесла так быстро, словно сами боги нас благословили.

– Твоя драгоценная баронесска… – я выдавила усмешку, чувствуя, как горечь поднимается к горлу с новой силой. – …не алхимик. Боюсь, единственное, что она умеет – выводить золотые вензеля на шёлковых подушках, и… у неё, судя по всему, неплохо выходит раздвигать ноги перед чужими мужьями!

– Эльмира умна, красива и молода! – высокомерно вскинул голову Корин, словно оглашая её призовые качества.

Умна. Красива. Молода. Но главное ее достоиство, о котором умолчал мой муж – фамильная утроба, так любезно согласившаяся принять семя дома Лаар.

А я? Я лишь “дочь мелкого торговца”, чья работа когда-то подняла Корина из грязи. Видимо, эта грязь стала слишклм заметной. Требовалось её срочное отмывание благородным гербом Дювейнов.

– Знаешь, Корин, – медленно выдохнула и почувствовала странное, почти неприличное спокойствие, – ты прав.

Муж замер, явно сбитый с толку моей внезапной переменой.

– Мы действительно не семья. И, наверное, никогда ею не были.

Я сделала шаг. Потом ещё один и ещё… пока не добралась до окна. Прижала ладони к холодному стеклу. За ним расстилался сад – моё личное детище, моя гордость. Сейчас он пылал буйством красок: алые камелии смешивались с лиловым иссопом, золотистый зверобой оттенял изумрудную мяту. Пчёлы гудели в тёплом воздухе, опьянённые ароматом лаванды. Красота, выращенная моими руками, моей любовью. Моей глупостью.

“Как же тяжело будет покинуть это место” – пронеслось в голове.

Не дом – нет. Сад. Камни, по которым я бродила босиком. Пруд, где плавали огненные карпы. Каждый лист, каждый лепесток хранил отпечаток моей души…

– Прошу после развода не устраивай истерик и провокаций! – донёсся до меня далёкий голос Корина, и мне показалось, что он… злился?

Я обернулась. Корин действительно пылал яростью. Он метался по кабинету, словно зверь, загнанный в клетку. Жилы на висках вздулись, на лбу проступила липкая испарина.

Чего он ждал от меня? Слёз? Истерики? Где бы он мог сыграть роль несчастного мученика, закованного в цепи обстоятельств?

Мой муж топал ногами, говоря что-то о долге, о необходимости, о безжалостных законах бизнеса. А я? Я чувствовала, как внутри что-то окончательно ломается. Не больно. Не громко. Словно тончайшее стекло, зажатое между камнями, наконец-то превратилось в невесомую пыль. Любовь? Растворилась. Преданность? Испарилась. Даже горечь, та самая, что разъедала горло кислотой, вдруг осела на дно, превратившись в тяжёлый, но безразличный осадок.

– Не нужно так нервничать. Будто это я тебе изменила и прижила бастарда, – холод моего голоса отрезвил Корина.

Растерянно оглядевшись, муж буквально рухнул в кресло, подвернувшееся ему так удачно.

– Если ты уже всё решил, – продолжила спокойно. – То нам нужно обсудить финансовые дела.

– Какие-какие дела? – прищурился муж.

– Ты оглох? Повредился рассудком? От счастья у тебя мозги поплыли? Ну раз так, то читай, – я приложила указательный палец к губам и произнесла: – ФИ-НАНС-ОВЫЕ ДЕ-ЛА. Не думай, что я уйду просто так.

– Я и не думал… – Корин провёл ладонью по лбу, слабо улыбнувшись. – Вот только…

– Только что?

– Полагал, ты останешься… здесь.

Я похлопала ресницами, как кокетливая пустоголовая девчонка.

– Да, здесь, – Корин встал и направился ко мне. – Осталась в этом доме. Ты могла бы по-прежнему заниматься садом. И даже рецептами. Вспомни, как ты хотела. Но я по понятным причинам не мог тебе этого позволить. Нам нужно было поддерживать статус. Моя жена не может возиться с перегонными кубами и медными котлами, как какая-нибудь грязная травница. Ты не будешь ни в чём нуждаться. Ясенев двор огромен. Я подыщу тебе уютный дом…

– Дом? Чтобы… что? Хочешь сделать из меня приживалку?

– Ты всё не так поняла. Это будет… почётное положение. Ты же знаешь, что я всегда ценил твои таланты. Теперь у тебя появится шанс раскрыть их полностью.

Сначала я думала, что это такое проявление заботы. Кривое. Косое. Неправильное, но Корин не хотел, чтобы я уходила в неизвестность. Я даже почти поверила в это, почти позволила себе надежду, что в глубине души он всё ещё…