«Больше магии – ярче эффекты».

А между тем, они вошли в лагерь, и Снегирёва тут же проводили в шатер к принцессе.

- Ну, а мы, что будем делать? – спросила Маргот.

- Да, как обычно, - хмыкнул Годун, присаживаясь на ствол поваленного дерева, - хуем груши околачивать или ворон считать. Садись, Мара. В ногах правды нет, а ждать нам, чаю долго.

- Классная идея! – улыбнулась она, присаживаясь на бревно и пристраивая рядом с собой свой заслуженный бродэкс. Столько мяса, сколько в этом походе, она не рубила секирой со дня своей последней битвы в замке Дёглингов. Но тогда она умерла, а что будет на этот раз? Встреча? С кем? И как мы станем говорить?

Чей-то взгляд «вел» ее все время их спуска с холма, и чем ближе они подходили к лагерю, тем «сосредоточеннее» становились чьи-то внимательные глаза. И вот Маргот уже здесь, и старуха, - а Маргот была уверена, что ее визави именно старуха, - смотрит на нее едва ли не в упор.

«Но сама не подойдет, - решила она, вспомнив знакомых ей статусных вёльв. - Пошлет кого-нибудь. Наверняка молодуху какую-нибудь…»

И в самом деле, спустя буквально пять минут к ней подошла молоденькая девушка дроу. Эта была одета в сарафан из тонко выделанной кожи с поддетой под него льняной вышитой синим рубахой. На ногах кожаные сапожки, в косички-дреды вплетены серебряные и золотые фигурки животных, а на груди длинное, обернутое вокруг шеи ожерелье из обточенных камешков разного цвета.

- Костя, - шепнула Маргот напарнику. – Меня тут местная ведьма на разговор приглашает, так что ты не дергайся, ради бога. Но, если что, передай Снегиреву, что дроу сотрудничают с людьми. Старуха-ведьма, которая за мной послала, человек, а не дроу.

Последние слова Маргот произнесла, когда девушка была уже рядом. Красивая кстати. Высокая и стройная, так что, если не принимать в расчет уши, зубы и разрез гагатовых[11] с красноватым отливом глаз, то просто экзотическая красавица смешанных кровей откуда-нибудь с Карибских островов. И пластика у нее, хоть и не совсем человеческая, но кому-нибудь из мужиков наверняка бы пришлась по душе. Еще бы услышать голос, но посланница с ней не заговорила, знала, что бесполезно. Пригласила жестами идти за ней и пошла куда-то вглубь лагеря.

- Слышь, Костя, - уже встав и направившись, было, вслед за дроу, взглянула Маргот через плечо. – Будь другом, посторожи секиру.

- Не волнуйся! Со мной, как в банке!

- Верю!

Маргот шла, не торопясь, в том темпе, который задавала дроу, а та, что характерно, никуда, вроде бы, не спешила. Шла себе и шла, не ускоряясь и не оборачиваясь, но, как известно, в конце концов, заканчиваются даже долгие прогулки, а этот променад и вовсе оказался коротким. Чтобы пройти насквозь практически через весь лагерь, взяло у них каких-то жалких шесть минут. И вот уже ее «вергилий» плавно проскальзывает в один из шатров, - средних размеров, раскрашенный в синие и красные полосы, - и Маргот входит вслед за ней. А внутри, как прежде и «увиделось», ее ожидала старуха. Совсем старая и дряхлая, и была она не дроу, а человеческой женщиной. Кожа у нее, правда, была темная, но это от возраста и жизни на природе. Маргот сразу увидела, что в молодые годы была ведьма светловолосой, белолицей и голубоглазой, но сейчас, конечно, изменилась: выцвела, поседела и потемнела. Однако, вопреки возрасту, - а может быть, как раз благодаря ему, - эта старуха оставалась очень сильной колдуньей. Возможно даже, того же уровня, что и Марго, но разница в возрасте работала в пользу старухи. Опыт силой не заменишь. А между тем, сидящая на складном стуле ведьма указала рукой на другой такой же стул, поставленный как раз напротив.

Садись, гостья! – Не слова, а смыслы. Безмолвная речь на никаком языке.

Маргот попробовала ответить, но не смогла. Не владела она этим странным искусством и не поняла сходу, что и как надо делать.

Помогу, - предложила старуха, - если впустишь. Глубоко в память не полезу. Слово даю. По-другому будешь год учиться.

Щепетильный вопрос, пускать или нет?

«А что она, собственно, найдет в моей памяти? – задумалась вдруг Маргот. - Да, ничего такого, из-за чего следовало бы волноваться! Это же другой мир, и мои тайны здесь ни для кого не имеют цены и значения».

Решив так, Маргот кивнула и попыталась «открыться», как она делала это во время медитации. Непростое дело, но и, не сказать, чтобы слишком сложное. Справилась, и сразу же выяснилось, что это именно то, чего добивалась от нее старая колдунья. Мгновение, другое, и та «вошла» в сознание Маргот или в ее подсознание, или в ее разум, или еще куда, но факт тот, что старуха дала ей почувствовать свое присутствие и сразу же начала формировать… Что? Умение, навык, знание того, как надо? Всего понемножку, но правда в том, что старуха «провела» ее по всей цепочке от Намерения к готовому Мыслеобразу, превращающемуся в Слово или Фразу. Маргот и сама не заметила, как научилась, вот только от начала обучения и до его окончания прошло, оказывается, полтора часа, и чувствовала она себя так, словно все это время сражалась и бегала, бегала и сражалась, и времени этого было куда больше, чем жалкие полтора часа. Выжатой она себя почувствовала. Насухо. Едва ли не до предела. Однако теперь, когда она знала и могла, начиналось самое трудное – переговоры.

Пойдем, девочка! – сказала ей старуха. – Поможешь своему вождю. Но прежде, милая, ответь мне, кто ты, воин или колдунья?

Я боевой маг, - ответила Маргот, но тут же поняла, что «базар надо фильтровать». Колдунья не знала такого понятия, как боевая магия. Поэтому и у Марго получилось, лишь что-то вроде «колдунья войны».

Любопытно, - кивнула старуха. – Идем!

Они вышли из шатра и отправились к павильону принцессы. Люди расступались перед ними, а старая колдунья не обращала на встречных и тени внимания. Шла, как сквозь пустоту, и другие люди покорно создавали перед ней это пустое пространство.

«Страх или сила авторитета?» – задумалась, было, Маргот, но отвлеклась, увидев Костю, выпивающего с воинами дроу. Как уж они там общались, не имея общего языка, бог весть, но они смеялись и даже, вроде бы, что-то пели.

«Умереть не встать! - покрутила она мысленно головой. – Алкаш алкаша видит издалека!»

Войдем в шатер, не раболепствуй, - неожиданно «сказала» ей старуха, даже не обернувшись к Маргот. – Ты, Мара дочь Альгаута, ровня ей. Выше своего вождя. У тебя столько же магии, сколько у них обоих вместе. И ты воин, а не мужняя жена.

Любопытный совет и, вероятно, неслучайный. Знать бы еще, в какую игру играет колдунья.

Спасибо, - ответила она старухе, присовокупив к «слову» образ поклона. – Вы знаете, как меня звать. А как вас звать, госпожа?

Сейчас услышишь!

И в самом деле, едва они вошли в павильон, какая-то девушка, - мажордом, глашатай, герольд, - объявила:

- Услышьте слышащие. Узрите зрящие. Перед вами Ленна Темная Луна из дома Коборел и колдунья войны Мара из дома Бор.

Удивительно, но факт, Маргот ее понимала, словно всегда знала язык темных эльфов, но удивило ее другое. Как эта дроу узнала все те подробности, которые сейчас озвучила? То, что сократила Борецких до Бор, а Марину до Мары – понятно. Другой язык, чужая культура, но она даже префикс поставила перед названием дома, означавший, что Маргот по минимуму княжна. Это как?

«Старуха из памяти вытащила и передала с помощью своей телепатии?»

Могло случиться и так. Однако времени на размышления Маргот просто не оставили. Они со старухой предстали перед принцессой Хиваррой, молодой и по-своему красивой женщиной, облаченной в расшитые серебром и золотом замшевые штаны и куртку и шелковую, расшитую синими узорами тунику. На ногах у нее были сафьяновые сапожки, на кованом серебряном поясе кинжал, а на голове серебряный обруч, украшенный крупными самоцветами. Про себя Маргот называла всех присутствующих людьми, потому что невозможно было все время напоминать себе, что это настоящие темные эльфы, дроу, а не люди, хотя стоило переключить внимание и сразу же становились видны детали: волосы, напоминающие цветом мех морского медведя, песца или, но реже, серебристо-черной лисы[12] и глаза цвета темного серебра. Маргот все это увидела, отметила и «отодвинула в сторону», не до того было.