«Черт! Черт! Черт!»
Думать было трудно, - наступала апатия, становилось холодно, усиливалась боль, -однако голова еще работала и опыт в таком деле тоже не пустяк, так что, преодолевая нарастающую слабость, Маргот выдернула из джинсов тонкий кожаный ремешок и наложила жгут выше раны. Следующим ее действием была «Молитва Асклепию», которую гёты переняли у франков, а те, в свою очередь, чуть ли не от италийских готов или вандалов. Впрочем, не суть важно. Главное, что «Молитва Асклепию» на самом деле никакая не молитва, а довольно эффективное колдовство, как раз для таких ситуаций, в какую попала сейчас Маргот. У нее не было с собой ни чародейских зелий, ни обычных «общегражданских» медикаментов и перевязочных средств, и ближайший целитель прятался сейчас в заваленном снегом кювете на другой стороне шоссе. А вот магия у нее все еще не закончилась, и, проговорив в уме формулу активации, она вбухала в «самолечение» едва ли не половину резерва. «Молитву Асклепию» Маргот начала разучивать, когда ей было всего пять лет. Ее учила родная мать, и не забудем, что у принцессы Дёглингов был врожденный талант к чарам, и все равно овладение этой волшбой взяло у нее почти три года. Три года тренировок и бесконечных попыток воплотить чудо в жизнь. Зато, когда у нее наконец получилось «заложить» свернутое в короткий речитатив колдовство в свою память, привязав его одновременно к источнику, получилось то, что должно было сейчас спасти ей жизнь. Магическая формула развернулась и задействовала все доступные средства, то есть, все те магические механизмы, которые Маргот создала за три года обучения и тренировок. На долгую минуту включилась на полную мощность способность ее организма к регенерации и сработали на максимуме иммунная система и кроветворные органы[13]. Бедро, словно бы, обдали крутым кипятком, а затем сразу без паузы опустили в ледяную воду. Это была так называемая «первая волна», но за ней пришли вторая и третья, и пошло-поехало. «Волна» за «волной», нестерпимый сжигающий плоть жар и безжалостная стужа «вечной зимы». Очень больно, невероятно мучительно, но этот ужас стоило терпеть, потому что рана закрылась, - во всяком случае, из нее перестала хлестать кровь, - и нога, по ощущениям, вернула себе силу и подвижность. Ненадолго, но где-то час-полтора Маргот должна была продержаться, а дальше «как фишка ляжет»: может быть, они отобьются, и все закончится, или, напротив, все закончится, потому что они не смогли отбиться.
Она развязала жгут и тремя короткими перекатами от одного укрытия к другому добралась до бойца охраны, лежащего без признаков жизни около второго внедорожника, подбитого чем-то зубодробительным, что она пока еще не изучала. Здесь она разжилась рацией, пистолетом и короткоствольным автоматом. Так что первым делом она связалась с диспетчером и передала сигнал тревоги.
- Ведем бой на семьдесят третьем километре Новопсковского шоссе, - бормотнула она в микрофон. – Поспешите!
Пока трепалась, высмотрела очередную цель, и, не заморачиваясь с огнестрелом, швырнула туда, откуда вели огонь, Молнию Одина. Рвануло на славу, потому что стрелок не был магом и не держал щит. Стрельба тут же прекратилась, и в том месте, куда она попала, вспухло облако пара и загорелись кусты. Термический удар при срабатывании Молнии носит локальный, но катастрофический характер. Впрочем, времени на оценку эффективности ее магии у Маргот не было, и она покатилась дальше.
На этот раз она добралась до кювета. Двух стрелков, ведших огонь с этой стороны, ликвидировала она, причем не магией, а огнем из автомата, и еще одного заставил замолчать боец охраны, доставший из багажника третьего внедорожника крупнокалиберный пулемет. Тем не менее, вражеский огонь не прекращался. Похоже, нападавших было, как минимум, два десятка, а она с оставшимися в живых телохранителями вывела из строя, максимум, дюжину. При этом «в строю» осталось всего двое боеспособных бойцов охраны и она, у которой резерв просел так, что еще одно заклинание класса «Молнии Одина», - а «Гнев Фрейи» будет даже позатратнее, - и, считай, она пустая. Так что, надеяться, в большей степени, оставалось только на Темную Силу и, максимум, на Черную Мглу.
Замерев на мгновение во временном укрытии, Маргот попробовала оценить расстановку сил и ход боя.
«Не безнадежно, - решила она, «посмотрев» и «послушав», - Но не идеально!»
Число нападавших резко сократилось, но и своих осталось не так, чтобы много, однако, слава богам, хотя бы Лиза не блажила. Спряталась в кювете и не отсвечивала.
«Молодцом!»
По итогам «наблюдения» Маргот выбрала новую цель, и не, откладывая, взялась за ее уничтожение. Примерившись и подгадав момент, она бросила свое тело вперед и вверх по невысокому склону выходившего почти к самой дороге холма. Рывок получился стремительным, и вражеские стрелки поймать ее в прицел просто не успели. А она, проскочив простреливаемый участок, прикрылась кустарником и сделала еще один бросок. На этот раз она прыгнула налево и совсем немного вверх. Этот ее маневр оказался для противника полной неожиданностью, потому что, если следовать логике, беглянка должна была стремиться к деревьям, росшим несколько выше кустарника. За деревьями можно было бы спрятаться от вражеского огня, но у Маргот были несколько иные планы. Третий рывок оказался самым опасным. Этот участок хорошо просматривался с другого холма, - того, что по ту сторону шоссе, - и соответственно, простреливался, но там, судя по всему, работал снайпер. Вел сука огонь одиночными. Стрелял довольно точно, но наводился медленно. Выстрелы, а их набралось целых пять, все время чуть-чуть запаздывали, поскольку Маргот снова оказалась быстрее и, пробежав опасный участок, успела спрятаться за валуном.
«А ничего так…»
Сейчас ей оставалось преодолеть последний отрезок пути. С той стороны, откуда велся обстрел, ее сейчас было почти не видно. Стрелку мешал большой ледниковый валун. А тот хмырь, к которому, собственно, и направлялась Маргот, находился за складкой местности. Он о ней, скорее всего даже не знал, - не до того было, - а она его «срисовала», еще находясь внизу у внедорожников. И сейчас просто обрушилась на гаденыша, как гнев божий. И тут началось самое интересное, стрелков-то оказалось двое. Второго, как видно, она прошляпила, а из оружия у нее только ее руки, правда, до упора напитанные Черной Мглой. Но ведь и другие могут что-то уметь, и этот второй оказался не лыком шит. Едва Маргот успела убить первого, как этот второй ударил ее ножом. Как ей удалось поймать его движение, ведают одни лишь боги, однако, даже зная, куда он метит, Маргот мало что могла сделать. Она лишь чуть-чуть сместилась в сторону и немного развернула торс, и поэтому нож ударил ее не под ребра, а прошелся именно по ним. Прошел по касательной, не затронув ни один из жизненно важных органов, но зато распорол ей бок едва ли не от позвоночника до живота. Глубока ли рана, и сломаны ли у нее ребра, в пылу боя так сразу и не сообразить, но, судя по тому, как быстро свитер и джинсы пропитались кровью, сдохнуть она могла не от самой раны, а от массивной кровопотери. Это-то она поняла сразу, как и то, что ей следовало ускориться и постараться покончить с противником раньше, чем ее окончательно оставят силы.
Место для рукопашки оказалось самое что ни на есть поганое. Яма не яма, просто большая дырка в земле, достаточно широкая и глубокая, чтобы в ней спрятаться, но недостаточно большая, чтобы вести в ней рукопашный бой. Наверное, осенью или летом, в бурю здесь сковырнуло с пологого склона довольно большое дерево. Дерево упало, и его давно распилили и унесли дорожные рабочие, но осталась воронка выворотня, которую вражеские стрелки использовали, как окоп. Драться здесь было тесно и крайне неудобно, но Маргот справилась. В конце концов свернула гаду шею. Захватом ног, если что, но от напряжения открылась рана на бедре. И когда вражина осел безвольной марионеткой на дно ямы, Маргот почти сразу последовала за ним. Сил не было даже на то, чтобы побороться за собственную жизнь. Так и отрубилась, лежа на двух трупах…
