На взгляд Маргот «бутылочка» больше походила на крошечный глиняный кувшинчик. Впрочем, сосуд оказался не так прост, как показалось на первый взгляд. Оказывается, он был покрыт чем-то вроде лака или глазури изнутри и снаружи. Без магии добиться этого было бы сложно, но она не могла пока это подтвердить или опровергнуть. Не хватало знаний, но знания, как известно, дело наживное. Кто хочет, тот учится, тем более, если тебя готовы учить.

- Бутылочки, дамы и господа, тоже следует собирать. Иногда в них бывают весьма занятные зелья…

- А иногда, - ухмыльнулся преподаватель, - чрезвычайно забористый и не вредный для людей алкоголь.

Урок продолжался два академических часа без перерыва, и все это время майор рассказывал им и слушателям Целительского факультета об одних только оборотнях, и Маргот не сомневалась, что за это время лектор не успел рассказать им и малой части того, что должен знать боевой маг или целитель, вступая в контакт с миром Агартха. А знать они должны были много чего, и сама по себе боевая магия, - в данном случае, защитная, - в лучшем случае, представляла собой лишь треть потребного знания. Впрочем, у каждого факультета был свой набор предметов и ритм учебы. Однако больше всего, похоже, доставалось боевикам.

Они занимались «теорией» каждый день по минимуму восемь академических часов. Страноведение – мир Агартха, а, вернее, то малое, что знали о нем земляне. Биология и ботаника: флора и фауна чужого мира. Этнология: расы и племена. Оружие и магия разумных существ Агартха, сила, повадки и модус операнди местных хищников, алхимия и теория магии, и, наконец, сами боевые искусства. Маргот неплохо владела мечом и кинжалом, но все-таки ее излюбленным оружием была двухлезвийная секира, и она всегда была рада помахать своим бродэксом[31], однако занимались они не только фехтованием. Боевая борьба, стрельба из лука и арбалета, метание ножей и всего прочего, что можно метать, общефизическая подготовка, оказание первой помощи и приемы боевой магии. Ну, а кроме того, поскольку обучение на Боевом факультете приравнивалось к учебе в военном училище, боевикам приходилось учить уставы и всю прочую муру, связанную с ношением военной формы, отдания чести и общекомандирской подготовкой. Глупость несусветная! Ну кто в здравом уме доверит боевому магу в звании поручика, - а именно с таким званием они выпускались из Атенеума, - командовать в бою взводом или, не дай бог, ротой? Наверное, поэтому, - чтобы в форс-мажорной ситуации у кого-нибудь не возникло соблазна поставить «офицера от Магии» на обычную командную должность, - боевым магам разрешалось и даже рекомендовалось носить «партикулярное платье», тем более что и на задания они ходили не в полевой форме, а в том, в чем им будет удобнее.

Впрочем, все это было делом будущего, а пока они просто учились, и даже такому подготовленному боевику, как Маргот, приходилось несладко. 6–8 часов лекций, 2–4 часа боевой подготовки, прибавьте сюда время на работу на тренажёрах, плавание, еду и подготовку домашних заданий, и времени останется как раз на то, чтобы что-нибудь почитать перед сном, принять душ, рухнуть в постель и заснуть хотя бы на шесть часов. Собственно, больше Маргот и не требовалось. На самом деле, она могла спать и меньше, просто в мирное время в этом не было ни смысла, ни необходимости. Другое дело война, когда спать просто некогда, и выдержать пару-другую месяцев в режиме 3–4 часа сна в день вполне реально, хотя на здоровье, разумеется, скажется. Не критично, но все же. Так что сейчас ей этот экстрим был ни к чему. Правда, нагрузки и особенно нервное напряжение, в конце концов, дали о себе знать, и однажды ночью в начале ноября Маргот увидела во сне свою смерть. Трудно сказать, действительно ли это было воспоминание о реальной смерти или все-таки сонная фантазия, - так-то она считала, что совершенно не помнит, как умерла, - но сон был настолько реалистичным, а боль от удара копьём в грудь настолько сильной, что она закричала. Закричала, забилась, словно пытаясь выбраться из навалившегося на нее кошмара, и проснулась в объятиях Лизы.

- Тише! Тише! – шептала ей Вельяминова, одной рукой прижимая к себе, а другой поглаживая по волосам. – Все в порядке, Мариш. Это всего лишь плохой сон!

Маргот пришла в себя не сразу, но, когда окончательно очнулась и вслед за тем поняла, что именно с ней приключилось, почувствовала одновременно и стыд, и омерзение. Она, дочь Альгаута – великого конунга Дёглингов и фрайхеррины Эббы Йерне, боевой маг и убийца колдунов, кричит во сне?! Впрочем, это-то как раз было не так обидно. Мало ли что кричат люди во сне! Но кричать от ужаса?

«А что случилось-то? – попробовала она разобраться в своих чувствах. - Меня всего лишь проткнули копьем… Больно, конечно, но на войне, как на войне. Зачем сразу кричать?»

Пугала, однако, не сама смерть, а сопровождавший ее во сне ужас. Страх. Его квинтэссенция. И ведь ничего не поделаешь. У людей, даже у темных вёльв нет власти внутри собственных снов. Это в жизни страх можно подавить. И она делала это не раз и не два. А во сне она бессильна перед демонами кошмаров.

- Спасибо, Лиза! – буркнула, освобождаясь из объятий соседки. – Извини, что так вышло. Я…

— Это ведь было на самом деле? – неожиданно спросила Вельяминова, отстраняясь и заглядывая Маргот в глаза. – Да?

- О чем ты? – Маргот не могла поверить, что Лиза знает, о чем говорит, но выглядело это так словно и в самом деле, знает.

- Прости, Марина, - Лиза была серьезна, как никогда. - Я не специально, просто краем зацепила. Мы с тобой об этом ни разу не говорили, но я специализируюсь на ментальных расстройствах. Врожденный дар.

«Менталистка… А у меня со сна все щиты упали…»

- Что ты увидела? – Голос охрип, и дышать стало трудно.

- Удар копья, - тихо ответила Лиза. – Такое могло быть?

«Что ответить?»

- Повторяющийся сон, - сказала она вслух, задавив едва не охватившую ее панику. – Обычно нестрашно. Просто сцены каких-то сражений.

- И ты в них участвуешь? – уточнила Лиза.

- Возможно, это память предков, - пожала плечами Маргот, выдавая нагора привычную ложь. – Или мое воображение… Всегда мечтала стать богатыркой-поляницей[32]. Вот, наверное, и снится.

- А сегодня?

- А сегодня… Сегодня был ужас, летящий на крыльях ночи, - усмехнулась, Маргот, окончательно справившись с нежданным кризисом самоидентификации.

- Уверена?

Марго бросила взгляд на циферблат часов. Было без четверти два.

«Считай, полночи прошло».

Концепция непрерывности временного потока, поделенного на равные промежутки, - часы, минуты и секунды, - была ей понятна, но, как ни странно, до сих пор привычнее было делить сутки на день и ночь, на четыре стражи или, в крайнем случае, ориентироваться на длину тени от солнца и ее направление. В ее время люди жили, под солнцем и луной, хотя, возможно, у кого-то уже были механические часы.

- Хочешь, полежу пока рядом с тобой? – неожиданно спросила Лиза.

Разумеется, она не поверила Маргот, и это было более, чем естественно. Врать сложно, особенно когда все чувства в раздрае, а Лиза, оказывается, менталист. И сейчас, когда она рядом, это явно лучше, чем остаться одной.

- Хорошо, спасибо! – согласилась Маргот, чувствуя, что сегодняшний кризис основательно выбил ее из колеи.

Очнувшись полгода назад в развалинах собственного замка, она все время избегала мыслей о том, что случилось с ней там, в оставленном где-то когда-то времени. Однако сейчас она не только приняла умом, что там и тогда она умерла, но и прочувствовала сам факт своей смерти. Увидела, ощутила и окончательно уверилась в произошедшем с ней чуде. Пять столетий… Даже если бы она пролежала их в зачарованном сне, от нее, в лучшем случае, остались бы одни лишь кости. Она ведь не царевна, что спала в хрустальном гробу, да и времени прошло слишком много.

«Значит, боги!»

Мысль не новая, но сейчас Маргот окончательно приняла эту правду: только боги способны на такое чудо, но ее боги никогда ничего не делают просто так. У всякого чуда есть причина и цель. И цена, разумеется. Но ни того, ни другого, ни третьего она не знала…