Когда мой рот оказывается на уровне головки, я беру его основание в руку и начинаю работать, водя языком по чувствительной области. Он стонет громче.

— Сядь на мое лицо! — простонал он.

Я прерываюсь, чтобы стянуть с себя трусики. Он издает странный, сдавленный звук, впервые видя меня полностью обнаженной.

Молча, я перебираюсь выше и опускаюсь над его лицом, как он просил. Он запрокидывает голову, вытягивая шею, и почти мгновенно я чувствую прикосновение его языка. Я снова беру его в рот, стараясь не отвлекаться на неприятные ощущения там, внизу. Перед глазами — только его желтые зубы. В голове — только мысли о том, в каком состоянии его язык. Меня пробирает дрожь — и от неожиданного толчка, когда он глубже входит в мое горло, и от осознания, что его вонючий язык сейчас лазает у меня внутри.

Я продолжаю. Движения становятся почти механическими. Это работа. Только работа.

***

— А не лучше ли вам самому испытать это в первый раз? — спросила я, проводя рукой вверх по его ноге и касаясь промежности через плотную ткань джинсов.

Легкое сжатие — и я почувствовала, что он еще не готов. Слишком мягкий, слишком робкий.

— Вы можете прикоснуться ко мне, если хотите, — промурлыкала я, беря его руку и осторожно кладя себе на грудь.

Небольшое поощрение, и его пальцы наконец ожили, неуверенно, но нежно сжимая ткань моего платья. Другой рукой я почувствовала, как под джинсовой тканью начинает пробуждаться отклик. Он кашлянул и резко убрал руку, словно обжегшись. Я не шелохнулась, продолжая ласкать его, надеясь, что физиология победит его нервы. Как только кровь прильет туда, куда нужно, вопросы о моей карьере отойдут на второй план, уступив место более примитивным импульсам.

— Все в порядке? — спросила я тихо.

Он на мгновение закрыл глаза, откинув голову на спинку дивана, его дыхание стало чуть глубже, пока моя рука двигалась по его бедру. Было видно, что тело отзывается, даже если разум протестовал. Я плавно соскользнула с дивана и опустилась перед ним на колени. Перестала ласкать, переключив внимание на его пряжку ремня и пуговицу джинсов. Движения отточены, автоматичны — профессионалка. Через мгновение он был обнажен передо мной.

Я придвинулась ближе, позволив теплу своего дыхания коснуться его кожи. Он вздрогнул всем телом в предвкушении.

И вдруг — резкий рывок. Он выпрямился и грубо оттолкнул меня от себя, так что я отлетела назад, упираясь руками в ковер, с ошеломленным, непонимающим взглядом.

— Прости, — выдохнул он, голос сдавленный. — Я не готов…

Он суетливо начал засовывать свой мягкий член обратно в штаны, тянул ткань, пока я, оправившись, медленно поднималась с пола.

— Серьезно? Потому что с моей точки зрения… все шло к этому, — сказала я нейтрально, но внутри уже закипало раздражение.

— Дело не в этом. Извини. Кажется, я совершил ошибку.

Он вскочил, застегивая рубашку дрожащими пальцами. Я тоже поднялась.

— Ошибку?

— Мне не следовало сюда приходить. Извини.

Он рванул из гостиной в коридор. Я застыла на секунду, мозг отказывался обрабатывать эту абсурдную ситуацию, а затем бросилась за ним.

— Подожди минуту! Ты оплатил час! Если не готов к сексу — мы можем просто поговорить. Если ты этого хочешь — все в порядке!

— Не могу, — бросил он через плечо, уже открывая входную дверь. Уличный свет и свежий ночной воздух ворвались в прихожую.

— Тогда хотя бы забери свои деньги! — крикнула я ему вслед, но он даже не обернулся.

Он вскочил в свою потрепанную, невзрачную машину, резко дал задний ход, вырулил на дорогу и исчез в темноте с визгом шин.

За годы работы я видела столько мужчин, что сбилась со счета. Не отслеживаю, со сколькими переспала, а скольких отвергла. Но это… это было впервые. Впервые встреча закончилась так — не криком, не тишиной, а этим жалким, паническим бегством. Меня охватило странное, тягучее чувство. Не злость. Даже не досада. Скорее… жалость. Парень был настолько зажат, настолько травмирован самой мыслью о близости, что даже платный, контролируемый контакт оказался для него невыносим.

Я закрыла дверь, прислонилась к прохладному дереву и задалась вопросом: что же я сделала не так? Что спровоцировало этот побег?

Вернулась в гостиную, в то место на диване, где он только что сидел. Подошла к окну, задернула край шторы. Дорога была пуста. Он не вернулся. Ни за деньгами, ни за чем иным.

Рухнула на диван. Я не то чтобы обожаю свою работу — за исключением тех особых случаев, когда встреча заканчивается освобождением чьей-то жены. Но даже обычные встречи дают своеобразный прилив уверенности. Пусть и извращенный. Вот они, эти мужчины, готовые платить за право прикоснуться к тебе. И они обычно, в процессе, твердят, какая ты потрясающая. Они уходят с улыбкой, а ты закрываешь дверь — и на твоих губах тоже на мгновение задерживается что-то похожее на улыбку. Не от удовольствия (оно здесь редкость), а от сиюминутного, ложного ощущения собственной ценности. А тут… отказ. Отскок. Как будто твоя искусственная притягательность дала сбой.

***

Я почувствовала, как мозолистые ладони «Желтых Зубов» впиваются в мои ягодицы, пока я продолжала ритмично двигать бедрами над его лицом, одновременно работая рукой и ртом над его членом. Он приподнял меня за таз, уменьшив давление.

— Я… сейчас кончу, — прохрипел он, и в его голосе прозвучала та самая нотка, которую я ждала.

Я усилила темп, сжала губы чуть туже — и почувствовала знакомую пульсацию у себя во рту, сквозь латекс презерватива. Он издал долгий, сиплый стон, его тело обмякло.

— Т-т-тише, — зашептал он, смеясь одними губами. — Чувствительно стало.

Я скатилась с него, упав на спину рядом. Его вспотевшее лицо оказалось рядом с моим бедром, мое — рядом с его дряблым боком.

— Это было… чертовски здорово, — продышал он, откидываясь на подушку. — Мне это было нужно. Спасибо, детка.

Он улыбнулся. Эти жёлтые, неровные зубы. Я ответила сияющей, вымученной улыбкой, мысленно благодаря себя за часы тренировок перед зеркалом — как держать губы, как сиять глазами в этот самый момент.

Поднялась, потянулась к тумбочке, где рядом с коробкой презервативов лежала упаковка влажных салфеток. Вытащила одну, аккуратно сняла презерватив и завернула в нее. Остальные протянула ему. Я никогда не забуду эту улыбку — но его имя стерлось из памяти мгновенно. Он снял свой презерватив и небрежно швырнул его в сторону, на пол. Сперма капнула на край простыни. Я подавила рвотный позыв, не столько от зрелища, сколько от того, что этот след теперь на моей постели. На *моей*. После того как я вытерлась, он сделал то же самое. Я собрала все использованные салфетки и швырнула в маленькое ведро с крышкой у кровати.

— Ну что ж, ты мне в копеечку влетела, ясное дело, — он хрипло рассмеялся.

Я улыбнулась, изображая смущенную благодарность, а внутри все сжималось в комок от омерзения. От мысли о его языке. От осознания, что он может захотеть «продолжения банкета».

— Надеюсь, жена не спросит, куда делись деньги с нашего общего счета, — пробурчал он, садясь и натягивая трусы.

— Вы женаты? — спросила я, хотя кольцо на его пальце уже все рассказало.

Он кивнул: — На бумаге. Уйти от нее — себе дороже. Проще терпеть.

Меня передернуло. Я хотела спросить, знает ли она, как он о ней отзывается. Но это было не мое дело. Точнее, еще не мое дело.

— Чем она занимается?

— Заставляет мою кровь стынуть, — фыркнул он. — Сидит дома, пока я вкалываю. Раньше работала, но… бросила.

Он натянул брюки, затем рубашку. Мне стало жаль эту незнакомую женщину. Слепа ли она? Или просто предпочитает не видеть?

— Ох, снова чувствую себя молодым, — пробормотал он, похотливо оглядывая мое все еще обнаженное тело. — На сегодня, думаю, хватит.

— Жаль, — тут же солгала я. На самом деле, я с нетерпением ждала, когда он уйдет, чтобы сжечь эти простыни. А может, и матрас.