Горло сжал спазм. Я проглотила воздух, и память ударила по ребрам, как ножом: его тепло внутри меня, его прерывистое дыхание у моего уха, его руки на моей спине. Меня вырвало прямо на пол, в лужу его крови. Кислый вкус желчи смешался с медным привкусом, который все еще стоял у меня во рту. Еще одна волна — когда я вспомнила вкус его кожи, соль его пота. Я закричала снова, и в этот раз крик был беззвучным, истерзанным, потому что перед глазами встало его лицо в последний миг — не ужас, а что-то другое. Что-то похожее на… облегчение?

Боже. Нет. Пожалуйста, нет.

Пазл в голове складывался сам, без моего участия, каждый кусочек — отточенное лезвие.

Его отстраненность. Его вопросы — не только о работе. О семье. Его бегство при первом же моем прикосновении. Его странная, щемящая честность. Его смущение.

Нет.

Почему я не узнала его?

Я отказывалась верить. Это розыгрыш. Чудовищный, изощренный розыгрыш.

Я подняла пластиковую карточку, поднесла к глазам. Фотография. Незнакомец. И все же… И все же в уголках глаз, в линии бровей, в чем-то неуловимом… годы стерли мальчика, но не стерли всё. Теперь, когда я знала , я видела. Тень. Отблеск. Его.

Это он. Это был он.

Мой разум, тот самый холодный и расчетливый инструмент, что годами вел меня, теперь смеялся надо мной. Он шептал: «Ты чувствовала связь. Ты думала, он другой. Ты позволила себе почти…»

Его последние слова. Не крик о пощаде. Не ложь о девушке. А отчаянная, захлебывающаяся кровью правда:

«Нет девушки! Никакой девушки!»

Он не был изменником. Он пришел не для этого. Вся его история, все его смущения — это была не проверка верности. Это было… что?

Зачем?  Что заставило его искать меня  таким путем? Почему он не сказал ничего? Просто подошел и сказал: «Сестра, это я»? Одна фраза — и все можно было остановить. Избежать этого ада.

Почему он не остановил меня? Почему позволил мне думать, что он один из них ? Зачем он позволил мне… сделать это ?

Меня снова вырвало, судорожно, уже нечем. Пол поплыл перед глазами. Кухня превратилась в кошмарный коллаж: алые брызги, желтые потоки, запах смерти и отчаяния.

Он нашел меня. Как? Спустя столько лет. В этом аду. И пришел не с обвинением. Не с объятиями. Он пришел… как клиент. Чтобы что? Узнать? Простить? Спасти? Наказать?

Зачем он позволил мне убить его?

Этот вопрос впился в мозг острее любого лезвия. Он смотрел мне в глаза, когда я водила ножом. Что он видел? Сестру? Монстра? Искупление?

Я вскрикнула — долго, пронзительно, пока в легких не кончился воздух. Крик заткнул уши, разбился о стены пустого, проклятого дома и упал в тишину, которую теперь ничто не могло нарушить.

Конец.