— Мне не стоило сюда приходить… — он попытался оттолкнуть меня, наверняка чтобы встать и бежать домой, к ней. Быстро смыть с себя все в душе и притвориться идеальным парнем. Она спросит, как прошел день. Он скажет «нормально». Они могут даже поцеловаться — нежно, мимоходом. Интересно, чувствуют ли они когда-нибудь мой привкус на губах своих мужчин? Улавливают ли запах моих духов? Спать с ними после того, как те были со мной? Показывать новые приемы, которым я их научила? От одной мысли о том, как они разыгрывают эту пародию на счастье, меня тошнило.

— Нет. Ты не должен был этого делать, — мой голос стал жестче, в нем зазвучал лед.

— Что?

Он взглянул на меня, пораженный переменой.

— У тебя есть причина приходить ко мне? Проверить, любишь ли ты свою? Это трогательно. Честно говоря, это, наверное, самая дурацкая отмазка, которую я слышала.

— Я… не понимаю.

— Ты пришел, потому что хотел трахнуться. Точка. Проснулся с стояком и решил попробовать новое. Вчера струсил, потому что знал, что это неправильно. А сегодня показал свое истинное лицо.

— Нет, это не так…

— Нет? Тогда что? Просвети меня.

— Мне просто не стоило приходить. Прости.

Я встала, оставив его лежать на полу, и прислонилась к столешнице. Ладонь легла на рукоять ножа.

— И что будешь делать дальше?

Он сел. — Не знаю…

— Пойдешь домой к своей девушке? Обнимешь ее? Скажешь, как сильно любишь?

Он замялся. Его явно что-то глодало.

— Наверное.

— Наверное. А через пару недель снова захочешь моей киски…

— Что? Нет.

— Будешь мечтать о том, как я к тебе прикасаюсь.

— Нет.

— Как скачу на тебе. Как трахаю.

— Пожалуйста…

— Еще пожалеешь, что я тебя не поцеловала…

— Нет. Не буду.

— Потому что вы все одинаковы.

Я схватила его за обмякший, липкий член и сжала. Он скривился от боли.

— Ты делаешь мне больно…

— Вы все только об этом и думаете.

— Я не это имел в виду…

— Но я могу помочь…

Он ухватился за мое запястье, пытаясь оторвать мою руку. Я не сопротивлялась. Он был так занят борьбой с одной моей рукой, что не заметил, как другая схватила нож. В мгновение ока я опустила лезвие.

Он взревел от боли, когда сталь рассекла кожу. Глаза его расширились от ужаса, когда он взглянул вниз. Я уже чувствовала, как горячая кровь хлынула мне на пальцы. Нож не был достаточно острым, чтобы отсечь все, но разрез был глубоким. Я отпустила его, и он рухнул на пол, хватаясь за свою окровавленную плоть, будто пытаясь удержать ее на месте или остановить поток.

Он дышал тяжело, с хрипом. Паника накатывала волнами.

— Без этого вы все, может, и стали бы джентльменами. Как и положено.

Он ловил ртом воздух, как рыба на берегу. Между хрипами он бормотал что-то о помощи… Я не стала говорить, что не помогу. Думаю, это и так было понятно.

— Больно, да? Не переживай, думаю, ненадолго. Крови ты теряешь много… Но помни: сам навлек. Изменил своей девушке. Это расплата. Ты не первый и не последний.

Он тряс головой, захлебываясь.

— Ее нет… у меня нет девушки… — он повторял это снова и снова, слабея.

— Что? Что ты говоришь?

Он имел в виду, что у него нет девушки?

— Нет девушки… — голос был уже едва слышен. Лицо белое как мел.

— О чем ты? — я хотела закричать, заставить его объяснить, но знала — бесполезно.

Он закрыл глаза, корчась на полу в луже собственной крови. Я отступила, заметив, как алая жидкость подбирается к моим босым ногам.

— Никакой девушки…

— Хватит это говорить! — крикнула я.

Я набросилась на него, вонзив нож ему в горло так глубоко, что рукоять уперлась в кожу. Его глаза закатились, стали огромными, стеклянными. Я с усилием вытащила лезвие, и струя крови ударила мне в лицо. Я отпрянула, вытирая глаза. Его голова безвольно склонилась набок. Кровь текла уже тонкой струйкой.

Не знаю, зачем он твердил это. И не хочу знать. Наверное, пытался спастись, соврать в последний момент. Так многие делают…

***

«Пожалуйста… Я не это имел в виду. У меня дома нет девушки. Нет. Я просто… Сказал так, чтобы ты не думала, что я неудачник… Пожалуйста…»

Клиент слабо дергался в наручниках, пока я приставлял кончик ножа к его груди, готовясь пронзить сердце.

«Пожалуйста… Ты моя первая… Обещаю… Я уйду… И не вернусь никогда… Ни к тебе, ни к кому… Пожалуйста…»

Забавно слушать их оправдания, когда конец уже близок. Это лишний раз напоминает: когда дело доходит до кризиса, мужчины — самый слабый вид.

***

Моим первым впечатлением о Джоне было, что он может быть девственником. Но я не могу позволить себе так думать. Я должна думать, что у него есть девушка, партнерша, которой он изменил. Если я начну думать о нем как об одиноком лжеце… Даже думать об этом не хочу. Он был изменником. Вот и все. Он был ублюдком, а я спасла его девушку.

Я бросил нож на пол и оглядел кухню, похожую на бойню. Он ушел. Избавился от страданий. Ему повезло. Отделался слишком легко. Заслуживал большего за ту боль, что причинил бы своей девушке. *Если* она существовала. Прекрати это. Она существовала. Он не врал — по крайней мере, не вначале. Он просто пытался спастись в последнюю секунду. Пошел он. Получил по заслугам.

Весь пол в крови. Не стоило делать это здесь. Надо было наверху, на кровати. Там проще убирать и тащить в ванную. Я посмотрела в сторону коридора. Тащить его теперь — размазать кровь по всему дому. Здесь, по крайней мере, все в одной комнате. Отбелю потом все как следует.

Я ухватилась за его лодыжки и оторвала ноги от кровавого линолеума. Стянула с него брюки, вытряхнув содержимое карманов. Разберемся позже. Штаны соскочили, ноги шлепнулись обратно, разбрызгивая алые брызги. Ладно, плевать. Позже.

Я оседлала его остывающее тело, приподняла за плечи и стащила рубашку. Он остался полностью обнаженным. Я отпустила его, и он тяжело шлепнулся на пол. Еще один всплеск. Черт. Надо было быть готовой. Надо было предвидеть.

***

Я слезла с кровати, сунула руку под нее и вытащила рулон плотной полиэтиленовой пленки. Размотала его по полу спальни, пока не покрыла весь ковер. Вернулась к кровати, перевернула клиента на пленку. Немного крови пролилось, но пленка впитала.

***

Стены ванной тоже были в крови, когда я принялась за конечности, достав сумку с инструментами из-под кровати. Я старалась не думать об этом. Там и так был беспорядок. Что еще немного?

Эту часть я ненавидела. Не из-за брезгливости — к виду и запаху я давно привыкла. Просто хотелось бы более… элегантного решения. Но его не было. По крайней мере, я его не знала. Разрезать на части и закопать в саду — самый безопасный способ. Надеюсь, я съеду отсюда задолго до того, как кто-то начнет копать. А если части найдут — всегда можно свалить на предыдущих жильцов. Отрицать все. Сыграть глупенькую, показать ложбинку между грудей… Надеяться, что следователи будут мужчинами.

***

Я съехала на обочину. В зеркале заднего вида — мигающие синие огни. Полицейский вышел из машины. Обычная ловушка для скорости. Я наклонилась, отстегнула ремень безопасности и расстегнула на блузке две верхние пуговицы, обнажив больше кожи, чем обычно (вне рабочих часов).

Офицер постучал фонариком по стеклу. Я опустила окно.

— Добрый вечер, — сказал он, пригибаясь. Его взгляд на секунду задержался на моем декольте.

— У вас проблемы, офицер? — спросила я вежливо, смотря ему в глаза.

Он покраснел, поймав себя.

— Вы знаете, с какой скоростью ехали?

— Простите, нет.

— Тридцать восемь. Здесь ограничение тридцать.

— Да, простите.

Я слегка поерзала на сиденье, грудь приподнялась. Его взгляд снова скользнул вниз.

— Могу я взглянуть на ваши права?

Я протянула ему удостоверение. Он проверил его фонариком, сравнил с лицом, улыбнулся.

— Просто не торопитесь, — сказал он, облизнув губы.