Я вернул телефон на стол.

– Твоё здоровье, папа, – усмехнулся, несколькими глотками осушая бокал и швыряя его в сторону висевшего на стене портрета отца.

Впервые совместные выходные с Мишей не принесли мне удовольствия. Думаю, и ему тоже. Я все время находилась в себе. Вновь проживала события прошлого и боялась будущего. Жутко боялась. Оставалось только надеяться, что к Ириске Слава потеряет интерес так же быстро, как и ко мне пять лет назад. И поэтому я не позволю ему к ней приблизиться. Не позволю разбить детское сердце. Малышка еще не в том возрасте, чтобы понимать, что в ее семье что-то не так. А потом обязательно кто-то подскажет спросить, где же ее папа. Но отсутствие отца сейчас не такая и большая редкость. А вот присутствие предателя в жизни…

– Мам, а сегодня мы опять будем спать вместе? Я хочу, – сообщила дочка довольным тоном.

Сколько сил я потратила, чтобы приучить дочь спать в ее кровати, а сегодня сама испортила результат. Я не смогла уснуть одна. Хотелось прижать дочь к груди и надежно спрятать от всего мира и разочарований в нем.

Привычка класть малышку с собой появилась сама собой. Когда она была еще совсем крохой, а я валилась с ног от усталости, взяв все заботы о дочери на себя. Доказывала брату, что я уже взрослая и самостоятельная и смогу жить одна.

– Посмотрим, – ответила я уклончиво, наблюдая за реакцией через зеркало заднего вида.

– Угу, – Ириска с важным видом покачала головой. Точно запомнила мое обещание. А в своей маленькой головке приняла его за разрешение.

Определенно наше утро началось не так и плохо. У детского сада нашлось свободное парковочное место, и нам не пришлось бежать по дворам.

– Мы жуть как опаздываем, – произнесла я, расстегивая ремни детского кресла.

– Ага.

Я помогла дочери выбраться из автомобиля, взяла ее за руку.

– Прыгаем, – подсказала при входе на огороженную территорию. – Я не смогу подождать, пока ты переоденешься. Не обижайся. Если опоздаю, Анна Ивановна будет меня ругать. И заплатит меньше денежек.

– Я поняла.

– Деловая ты у меня колбаса, – сообщила я.

– А это хорошо? – уточнила малышка.

– Очень.

Дорога до работы оказалась на удивление свободной в час пик, словно кто-то позаботился о том, чтобы я не опоздала. Но мое везение закончилось, когда я поднялась на шестой этаж и обнаружила, что Анна Ивановна уже пришла. Я взглянула на часы: без десяти девять. Ругать меня не за что, но все равно женщина будет недовольна.

– Доброе утро, – произнесла я, включая свет в небольшой приемной, где клиенты ожидали своей очереди. – Кажется, кто-то сегодня в плохом настроении, – прошептала себе под нос, так и не дождавшись ответа.

Я осторожно заглянула в кабинет начальницы. Пусто. Странно. Неужели уборщица забыла закрыть помещение? Не в первый раз, кстати.

Я ошиблась.

– Доброе утро, – Слава сидел за моим столом, откинувшись на спинку кресла и лениво наблюдая за мной.

На его голос тело моментально отреагировало крупной дрожью, словно подул холодный ветер.

– Что ты тут делаешь? – спросила я, инстинктивно отступая.

Дежавю.

Вновь Слава, вновь рабочий стол, и вновь я чувствую, как меня захлестывают эмоции. Я клялась себе, что буду сдержанной, холодной в общении с ним. Взрослой!

– Жду, – он, не скрываясь, рассматривал меня. Все так же нагло, с выражением властителя мира на лице. Именно так Сизов смотрел на женщин, когда хотел их себе.

– С моря погоды? – спросила я насмешливо. – Или трамвая? – уточнила, заставляя себя зайти в кабинет и хотя бы попытаться разыграть равнодушие.

– Тебя, Ляль.

Провоцировал. Специально называл именем прошлого. Хотел всколыхнуть чувства. Если бы он только знал, что для этого не нужно прилагать усилий.

Я переступила порог собственного кабинета, словно узник в пыточную камеру. У меня не было выбора. Нельзя показывать слабость и уязвимость. Нужно доказать, что прошлой меня больше нет! Есть взрослая, самостоятельная женщина, и ей плевать на появление бывшего.

Я положила сумочку на стол и жестом попросила Сизова встать.

Мужчина хмыкнул, но исполнил мою просьбу. Встал так, чтобы пришлось просить вновь отойти. Буквально в шаге от меня.

– Как ты вообще сюда попал? – спросила я, вскидывая голову и смотря ему в лицо.

Все как тогда…

Терпкий аромат парфюма. Тяжелый. Запоминающийся. Смуглая кожа, контрастирующая с белоснежной рубашкой. Светлый костюм. Как и не было тех пяти лет… но они были. Было предательство, боль, слезы, злость, бессонные ночи, первые зубки, шаги, слова, карусели, стихи к утреннику, разбитые коленки… Столько всего случилось за это время. Мой мир изменился, а вот Сизова, скорее всего, остался прежним. Циничным и жестоким.

– Я хорошо знаком с владельцем здания, – без стеснения заявил он. Хотя о чем это я?..

– Ясно. Могла бы сразу догадаться, что тебе помогла не наша уборщица Надежда Васильевна.

– Лиз, – он взял меня за руку.

– Не смей меня трогать! – выкрикнула я отшатываясь. – И выйди из-за стола. Клиентское кресло здесь, – я ткнула пальцем, указывая место. Как же быстро он добился от меня эмоций! – Если тебе нужно оформить доверенность, дарственную, заверить что-то, будь любезен, дождись начала рабочего дня. Еще пять минут, – я пыталась говорить, будто мне все равно.

– Я хотел просто поговорить.

– У меня нет времени на пустую болтовню. Я на работе.

– А если у меня очень важный разговор? – спросил он, доставая из кармана пиджака копию свидетельства о рождении и протягивая ее мне.

– Что это? – спросила я, догадываясь, что сейчас в руках Сизова – на бумаге копия документа моей дочери. Я не ошиблась, он заинтересовался ею при нашей встрече.

– Свидетельство о рождении Ирины, – ответил он официально.

– И?..

– Ну раз ты не задаешь вопрос, зачем оно мне, то прекрасно понимаешь, что я хочу спросить.

– Нет. Не понимаю, – я придерживалась за спинку кресла. Ноги превратились в кисель.

Мужчина испытующе на меня смотрел, словно пытался прочесть мысли.

– Девочка моя? – спросил он, не отводя от меня взгляда.

– Ты о чем? – я изобразила непонимание, молясь всем богам, чтобы не рухнуть под ноги Сизову.

– Ира моя дочь?

Легкие жгло от нехватки кислорода. С начала разговора я не могла сделать полноценный вздох.

– Нет. Ира не твоя дочь, – мне удалось ответить спокойно, даже безразлично.

– Не ври, – Слава хотел подойти ко мне, но я опередила его действия. Поставила между нами кресло.

– Я не вру.

– Ты изменилась, Ляль. Но вот врать по-прежнему не умеешь. У тебя горят уши.

– Это какой-то новый метод определения лжи? – я изогнула губы в ироничной улыбке. По крайне мере, я надеялась, что именно так она и выглядит, а не жалко и затравленно.

– Старый. Кончики ушей выдавали тебя всегда.

Он вновь пытался вернуться к прошлому. Открыто говорил, что знал меня. Но я не доставлю ему удовольствия, не стану вспоминать вместе с ним.

– Ирина не твоя дочь, – повторила я. Ложь давалась мне тяжело. В голове я сотню раз репетировала разговор со Славой, и мои слова выглядели убедительными.

– И вот опять, – он сделал шаг ко мне и протянул руку, игнорируя препятствие. – Ушки даже на ощупь горячие.

– Не трогай меня, – я тряхнула головой, проклиная, что с утра захотела сделать высокий хвост.

– Давай я сам расскажу те легенды, что ты придумала. Случайный секс. Якобы ты стала настолько раскрепощенной, что после ночи, когда потеряла со мной девственность, решилась на секс с первым встречным. Второй вариант – секс из обиды, злости… Не смотри на меня так, Ляль. Да, есть те, кто так делает, – мужчина рассмеялся. – На крайний случай ты бы вспомнила про Сергея. Только с ним у тебя было подобие отношений. Я покинул страну, а ты с ним сошлась, и Ира родилась чуть раньше срока. Сергею ты не стала говорить о ребенке, потому что гордая и сильная, а он оказался мудаком. Но Ира родилась точно в срок, а с Сергеем вы больше не виделись.