– Миш…

– Понял.

Я не представляла, что делать после того, как приму душ. Что сказать. Как объяснить, что… не готова… Выдавливала на губку гель, намыливала тело, смывала и вновь брала гель в руки. Сейчас я не знала, кого ненавидела больше: Славу или себя… За эмоции! За слабость! За страх!

И это лишь одна встреча. Одна!

– Лиз, – Миша вошел в ванную, – у тебя все хорошо?

Я видела мужской силуэт сквозь запотевшие стекла душевой кабины.

– Да… Нет… Уже выхожу, – выключила воду.

– Я уже испугался, что ты решила уплыть от меня.

– Нет, что ты, – я улыбнулась, открывая дверцу.

– Тебе еще раз звонил тот номер, что чуть не разбудил Ириску, – Миша не спешил подавать мне полотенце, плотоядно разглядывая.

– И? Ты ответил? – спросила я, обнимая себя за плечи руками. – Холодно, – пожаловалась я.

– Нет, – он достал с полки халат и накинул на меня, запуская по телу сотни мурашек. – Перезвони, вдруг что важное.

– Сомневаюсь, – ответила я, но все же набрала номер, выйдя из ванной. – Алло, – произнесла я, когда гудки прекратились. – Алло, – повторила громче.

– Молчат? – спросил Миша.

– Сорвалось… – соврала я, сама сбросив вызов, когда услышала голос Сизова. – Точно мошенники. Или хотят предложить кредитную карту. Или пройти бесплатную диагностику спины… головы… еще чего-нибудь, – я без промедления заблокировала номер. – Все. Больше не побеспокоят, – произнесла я нервным голосом, сотрясаясь от дрожи.

Зачем он позвонил? Зачем?!

– Отлично, – Миша забрал телефон из рук, положил на комод и обнял меня. – Ну теперь-то я могу получить сладкое? Честно-пречестно, я всю неделю вел себя хорошо и много кушал, – его руки скользнули под полы халата. – Ты такая горячая… – заметил он совершенно не тем тоном, чтобы принять слова за комплимент. – Я серьезно. У тебя температура. Ложись в кровать. А я еще и не понял, как тебе могло быть холодно, когда в ванной настоящая парилка.

– Но…

– Ложись, я сейчас принесу градусник и таблетку.

– Да не нужно… Ничего не болит. Устала немного.

Устала я смертельно. В голове стоял несмолкаемый гул. Звонок Сизова лишил меня последних сил.

– Поверь, нужно.

Через пару минут он вернулся с аптечкой.

– Держи, – протянул мне градусник, присаживаясь рядом со мной.

– Спасибо.

– Ну, сколько натикало? – поинтересовался, выждав немного.

– Тридцать восемь и три, – я ошарашенно смотрела на цифры. – Я не понимаю, что происходит. Я не чувствую себя простывшей. Меня просто потряхивает. Знобит.

– Такое бывает и при утомлении. Организм подсказывает, что пора отдохнуть. Пей, сегодня я точно остаюсь без сладкого, – хмыкнул он. – Не хочу, чтобы на помолвке моя невеста обессиленно падала.

– Ты выдумываешь, – фыркнула я.

– Кстати, – он подал таблетку и воду, – я пригласил Вячеслава, ты же не против? Тем более он друг твоей семьи.

– Ляля… – хмыкнул, в сотый раз включая и выключая экран телефона, откидываясь на спинку кресла и растирая свободной ладонью лицо.

Ляля – маленькая, наивная… Прозвище, прилипшее в шутку. Сейчас ее так невозможно назвать. Внешне она осталась той же. Девочкой девятнадцати лет. Такой, какой я ее запомнил. Красивой, хрупкой, настоящей. Именно настоящей!

Рядом со своей дочерью Лиза смотрелась старшей сестрой. Не спасал даже строгий офисный костюм и жуткие черные туфли. Но вот взгляд… он изменился. В нем больше не было доверия, любви… Настороженность, злость, ненависть, холод, презрение – вот что я видел теперь. И заслуженно. Такой реакции я и ожидал. Чего я не мог предугадать, так маленькую Лизину копию. Ириску.

– Дочь… – прошептал я, заменяя телефон в руке на стакан с виски. – Только чья?.. – задал сам себе этот вопрос и завис.

А что, если девочка действительно моя? Что тогда?.. Да я был уверен на девяносто девять процентов из ста, что она моя. Лиза бы не стала встречаться с кем-то, после того как я… уехал. А еще это было понятно по тому, как она обнимала ребенка. Крепко прижимала к себе, словно я хотел его отобрать.

Одним глотком я осушил бокал и вернул на стол.

– Сын, – удивленный голос матери заставил поморщиться, – я не ожидала тебя увидеть здесь. Думала, ты поедешь к себе.

– Квартиру нужно привести в порядок, – ответил я, наливая еще порцию алкоголя.

На самом деле мне было плевать на пыль и пустой холодильник. Как говорится, из двух зол я выбрал меньшее. Дом родителей. С ним у меня не было связано никаких ярких событий. А квартира напоминала о Ляле… о влюбленной девочке с глазами, полными обожания. Девочке, которую я сломал.

– Возможно, не стоит пить после суток без сна. Перелет…

– Возможно, не стоит давать совет, когда о нем не просят, – оборвал я мать.

– Возможно, – согласилась она. – Зайдешь к отцу? – спросила после продолжительного молчания.

– Не вижу смысла.

– Слав, вы в последний раз встречались шесть месяцев назад. А скоро нам уезжать.

– Отец скучал? – спросил я, ухмыльнувшись.

– Наверное, ты прав. Вам лучше встретиться завтра, – произнесла мать на выдохе. – Спокойной ночи.

– И тебе, – я ответил более мирно.

Взял в руки телефон. Номер Лизы я помнил наизусть. Легкая комбинация из повторяющихся цифр отложилась намертво в памяти, когда я еще плотно общался со Зверем и часто разыскивал его через младшую сестру. Общался… Ровно до того момента, пока я не порвал все связи с единственным другом. Порвал феерично, бил по самому дорогому – по его девушке. Не физически, конечно, словесно. Наша встреча быстро вышла из формата разговора, закончившись серией хороших ударов по лицу. По моему лицу. Я невольно коснулся шрама над бровью. Прощальный подарок и напоминание от Зверя.

Я вернулся взглядом к телефону, большой палец завис над кнопкой вызова.

Какова вероятность, что она не сменила номер? Да почти та же, что и наличие у меня дочери четырех лет.

Нажал на зеленый круг и ждал. Гудки шли один за другим. Тишина – сбросила.

Мысль, что она сейчас с Трухиным, заставила выпить еще порцию алкоголя.

Все это время я понимал, что Лиза не станет горевать о таком мудаке, как я, всю жизнь. Но как-то думать об этом, находясь за три с половиной тысячи километров, намного проще, чем в тридцати минутах езды.

Когда только покинул страну, я часто вспоминал о Лизе. Да каждый гребаный день. Каждый! Гребаный! День! А потом привык. Перестал ловить себя на том, что набираю ее номер. Да, помнил. Но в голове все стало предельно ясным.

Она продолжает свою жизнь.

А я свою.

И она – запрет.

Спустя несколько минут я еще раз набрал номер. Безрезультатно. Лиза или отключила звук, или занесла меня в черный список.

Ошибся.

Телефон завибрировал в руках.

– Алло.

Меня бросило в жар. Это как разговаривать со своим прошлым.

– Привет, Ляль, – прошептал севшим голосом.

Она сбросила вызов, как только услышала меня, а я продолжал пялиться в потемневший экран. Наверное, ждал, что еще раз наберет. Идиот. Не сделает она этого. Даже чтобы высказать, какой я конченый мудила. Моя Ляля выросла. Повзрослела. Я заставил ее повзрослеть.

При следующей встрече она не посмотрит. Не заговорит. Или ограничится вежливым приветствием.

Следующая встреча – это их с Мишей помолвка.

Я вновь набрал номер и нажал кнопку вызова.

А вот теперь точно заблокировала – частые гудки долбили по вискам.

Какая ирония. Пять лет назад я блокировал номера и жестко рвал любые возможности контакта. Бумеранг вернулся…

– Пойдем другим путем, – я открыл телефонную книгу и тут же закрыл ее. Сообразил, что личные номера многих сотрудников агентства изменились. И мой звонок выглядел бы максимально странно, особенно сейчас, когда на часах одиннадцать минут двенадцатого.

– Завтра, – пообещал сам себе.

Уже завтра я буду знать правду. Такую информацию, как дату рождения, не трудно найти за пару часов. А к вечеру получу намного больше. Основные события жизни Лизы и ее брата так точно.