Что же со мной происходит?..

Что?!

Нельзя! Нельзя, Лиза!

Ты выросла. Ты другая! У тебя есть жених, и совсем скоро вы оформите отношения официально. Будет платье, поздравления, шампанское, друзья, близкие. А Сизов… Я посмотрела на мужчину из-под полей панамы. А Сизов умел только ломать. Ломать все хорошее вокруг. Растаптывать чувства наивных девочек.

– Ирис, минутку погреемся, – я не стала предлагать, взяла дочку на руки и пошла к ступеням. – Поиграем с Лешей и тетей. У них так весело, мне тоже захотелось.

– Да-да, идите к нам, – Есения поддержала меня.

Сейчас я радовалась неусидчивости малышки. Она быстро переключилась на игру с водяной мельницей и горками.

– Ой, как кла-а-ассно, – восторгалась я, физически чувствуя взгляд Славы. Они с Марком прошли в нескольких сантиметрах от нас. – Давай спустим с горки дельфинчика. Уи-и-и, – озвучивала действия.

Дочка увлеклась игрой, я продолжала изображать смешные звуки, веселя ее и племянника.

– Лизе идет материнство, – я услышала слова Сизова.

Да все услышали его слова!

– Стареешь, Слав, – хмыкнул брат. – Еще немного – и я подумаю, что ты созрел на отцовство.

– Так и есть.

– Ничего, что я здесь? – поинтересовалась я нервно.

– А разве мы сказали что-то плохое? – хмыкнул Марк.

– Не думаю, что кому-то будет приятно, если его будут обсуждать при всех. Вот, например. Есения, я не представляю Славу отцом, а ты как думаешь, у него получится быть любящим и верным только для кого-то одного? – я не ждала ответа и продолжила: – Думаю, он умеет любить только себя, – выпалила и замолчала.

Черт! Черт! Черт!

Я только что выдала себя… перед братом, перед Сизовым, перед всеми!

– Извините, – выдохнула я, заполняя тишину. – Я…

Боже мой, ну что я за идиотка?!

Я боялась смотреть кому-либо в глаза.

– Для своей дочери и ее матери я точно смогу быть любящим и верным, – Слава перебил меня. – Или для сына, – добавил он. – Надеюсь, у меня будут и сын, и дочь.

Я мотнула головой в знак согласия, до боли прикусив нижнюю губу. Кто я такая, чтобы лезть в чужую мечту?

– И я хочу сына и дочь, – в разговор вмешалась Юлька. Я не видела ее, только слышала. Наверное, я сошла с ума, если по тону поняла, что подруга намекала моему бывшему на отношения.

– Все будет, какие твои годы, – ответил Сизов, каким-то образом оказавшись уже около нас с Ириской. Он передернул плечами, стряхнув с себя воду. – Бр-р-р.

– Ты как Рекс, – выдала малышка, расхохотавшись. – Он тоже так делает, если его намочить.

– Я надеялся, что будет похоже. А что это у тебя? – мужчина присел на корточки, почти касаясь меня бедром.

– Где? – она захлопала ресничками.

– Вот, на животике.

– Сердечко! – она выпрямила плечики, гордо демонстрируя родимое пятно.

– Красивое.

Ириска согласно трясла головой, восторженно глядя на своего отца.

Попадать под обаяние Сизова, видимо, наша семейная черта.

– А знаешь, я уже видел такое, – зашептал он.

– У кого?..

Можно было подумать, что более напряженной атмосфера уже не станет. Но…

– Я смотрю, вы начали веселиться без меня, – громко сказал Миша, объявляя о своем присутствии. – Всем привет, – поздоровался он, закрывая за собой кованую калитку. – Эй, малышка, – он обратился к Ириске, – я привез мороженое.

– Шоколадное?.. – выговорила непростое для нее слово.

– Конечно. Твое любимое.

– Ура! – она вскочила на ноги и побежала к Мише, теряя панамку. – Ой, – ей пришлось вернуться за головным убором. – А что еще? – через секунду заглядывала в пакет.

– Да много всего.

В этот момент я даже ощутила болезненный укол совести. Ира, сама того не понимая, детской непосредственностью нанесла удар по самолюбию собственного отца. Вот так легко забыла о нем. За одну секунду. Мне бы радоваться. Злорадствовать. Не выходило.

Мужчина был растерян. Он и не пытался это скрыть. Поднялся, кивком поздоровался с Мишей, взял сигареты со стола и пошел к саду.

– Мам, – малышка в полудреме просила рассказывать сказку.

– Да-да. Сейчас, – я прислушивалась к происходящему за окном. Иногда казалось, что мужские голоса приобретали злую интонацию.

– Ну что там поросятки?..

– И они побежали к домику старшего брата… – продолжила я.

Было глупостью оставлять Марка, Мишу и Славу вместе. Я так обрадовалась, что Ириска продолжительно зевнула и растерла глаза, что, не задумываясь, повела ее спать, ссылаясь на режим в детском саду и обязательный обеденный сон. Вот только не подумала, что разговор мужчин может с легкостью зайти не туда.

Миша активно показывал недовольство присутствием Сизова. Это не укрылось и от моего брата. Уверена, Марк обратил внимание на колкости. Впервые я видела Мишу таким. Раздраженным. Неуверенным. Не знаю, как бы я реагировала на появление в его жизни бывшей. Возможно, тоже не удержалась от неприятных замечаний, но мне хотелось бы поддержки.

Мужчины продолжали разговаривать о чем-то. В основном Марк. Я закончила рассказывать сказку, полежала еще минут пять рядом с дочкой и тихо поднялась с кровати. Сейчас было жизненно необходимо переговорить с Есенией. И мне повезло, я вышла в коридор именно в тот момент, когда она бережно закрывала дверь детской.

– Спит? – спросила одними губами.

– Да, – она кивнула.

– Есь, – я взяла ее под руку и повела к их с Марком спальне, – мы можем поговорить у вас? – спросила я.

– Конечно.

Есения пропустила меня в спальню, убедилась, что нас не услышат, и заговорила:

– Лиз, нужно рассказать, – произнесла она. – Если так будет продолжаться, Марк все поймет. И тогда будет только хуже.

– Нет! Нет! Нет! – я сложила ладони в умоляющем жесте. – Я прошу тебя. Прошу, не говори.

– Не только ты пострадаешь, когда откроется тайна, но и я. Твой брат не простит мне лжи.

– Простит, – заверила я. – Тем более ты ни в чем не виновата.

– Виновата. Когда ты только объявила о беременности, он искал отца Ириски, а я молчала, хоть и знала. Нельзя так с близкими. Я понимала, почему ты все хотела скрыть от Марка пять лет назад. Тогда эта правда могла закончиться очень плохо. А теперь нет смысла врать. Совсем скоро все и так станет ясно.

– Не станет, – шептала я.

– Лиз, я вижу, как Сизов смотрит на тебя. Вижу, как смотрит на Ириску. И все это замечают, поверь. Марк не слепой. Будет лучше, если он узнает от тебя.

– Да. Я понимаю. Но Слава скоро забудет о нас. Ты сама знаешь, что он из тех мужчин, что предпочитают мимолетные отношения. Он оставит нас.

– Да. Но у таких мужчин другое отношение к детям. Вы же не в первый раз встретились после его возвращения? – спросила Есения.

– Нет. Он приходил ко мне на работу. Спрашивал про малышку. Но я знаю его. Для него просто… – я пыталась подобрать слово. – Все в новинку. Дочь. Я.

– А он ведь мог сделать вид, что ничего не понял. Не узнал. Так ведь было бы для него проще, правильно?

– Правильно, – согласилась я.

– И, – она выдохнула и произнесла с извиняющейся улыбкой, – подумай над тем, что Ира скоро подрастет и у нее закономерно начнут появляться вопросы об отце.

– Миша любит ее.

Есения отрицательно покрутила головой.

– Миша любит тебя. Я ничего не хочу говорить, но, поверь, отношение поменяется, когда он поймет, что Ира не только милая хохотушка. Что у нее бывает плохое настроение и что она болеет, требует к себе внимания и не уйдет, когда ему просто захочется побыть с тобой.

– Миша не такой.

– Возможно. Но не лучше ли девочке знать, кто ее настоящий отец? Не думаю, что Сизов вот так признал бы другого ребенка. Вспомни Марину. Разве Сизов поверил ей? И каким бы гадом я его ни считала, он не послал беременную женщину, но и не позволил повесить на себя чужого ребенка. Уверена, что он принес Марине много проблем после того, как получил отрицательный тест на отцовство, но и тут у меня не получается его осудить.