Марта молча кивнула и взглянула в темное небо. Бронзовый цилиндр с гомункулусами уже исчез внутри дирижабля. Злодеев в черных костюмах тоже не было видно. Дирижабль, быстро набирая высоту, уносился прочь.

– Д-догоните их? – спросил начальник стражи. – Вы ведь с-сможете…

– Теперь это слишком опасно, – покачала головой Марта. – Бандиты уже внутри дирижабля, мне их не достать. Но если начнут стрелять они, мне самой не поздоровится.

– Что они украли? Это очень ц-ценные вещи?

– Хотела бы я и сама это знать, – расстроенно вздохнула Эсселитка.

Солнечные лучи приятно ласкали кожу и припекали голову, над зеленой равниной дул теплый ветерок. Дарина и кот Акаций, щурясь от яркого солнышка, разглядывали проплывающие мимо живописные окрестности и тихо переговаривались, сидя за рулем самоходной паровой машины из блестящей латуни, больше напоминающей гигантский самовар. Колеса, которые конструктор машины Пигмалион снял когда-то с боевого броневика комендантши Коптильды Гранже, тихо поскрипывали, нисколько не мешая разговору.

С одной стороны дороги раскинулись бескрайние зеленые луга, за которыми едва маячили заснеженные вершины далеких гор. Изредка на глаза путешественникам попадались небольшие фермы с пасущимися за оградой козами и коровами.

По другую сторону дороги блестела зеркальная гладь озера, того самого, на берегу которого Дарина когда-то столкнулась с медведем. В воде отражались кудрявые белоснежные облака, медленно проплывающие высоко над землей.

– Красота какая. – Дарина встряхнула густыми темными волосами. – Все-таки у нас очень живописная природа. Раньше я как-то не обращала на это внимания.

– Немудрено, – согласился кот. – Мы только и делали, что удирали от врагов, чокнутых Эсселитов и их подручных. Дух перевести было некогда! Только вспомни обо всем, что случилось за последние пару месяцев!

– Лучше не вспоминать. А то и рехнуться можно.

– Рехнуться? Что за лексикон! – Возмущенный Акаций упер лапы в толстые черные бока.

– А что не так с моим лексиконом? – не поняла девочка. – Раньше тебя это не слишком беспокоило.

– Так то было раньше. Как там тебя зовут на самом деле? Полианна, дочь бывшего первого королевского министра. Раз уж ты теперь у нас великосветская придворная дама, значит, и разговоривать нужно соответственно, – важно заявил кот. – Слыхала, как во дворце разговаривают все эти напыщенные фрейлины и богатые господа? Вот как надо говорить! А ты? «Рехнуться можно»! Деревенщина.

– Слыхала я, как они разговаривают, но мне ни за что так не научиться. Их-то учили говорить такие же напыщенные мадамы из всяких институтов благородных девиц. А нас – злобная комендантша Коптильда, которая чуть что принималась палить по детям из своих револьверов! Как вспомню, так вздрогну.

– А я на что? – подбоченился Акаций. – Уж что-что, а изысканно выражаться я умею.

Дарина от смеха едва не свалилась с сиденья.

– Изысканности у тебя – как у портового грузчика, – заявила она. – А иногда даже они куда вежливее.

– Да ничего подобного! Вот как надо говорить. – Кот громко откашлялся. – Какая милая погодка, не правда ли, высокоуважаемая госпожа Дарина? – произнес он елейным голоском, подставив щекастую морду солнечным лучам.

– Вы правы, достопочтенный брат Акаций, – давясь от смеха, кивнула девочка. – Путешествовать в такую погоду – одно сплошное удовольствие. А уж в вашей-то компании… Я и мечтать не могла о лучшем обществе.

– То-то же! Можешь ведь, когда захочешь.

Дарина протянула коту жестяную кружку с теплым молоком, которую только что наполнила из небольшого дорожного термоса. Вторую кружку девочка налила себе.

– Птички щебечут, – отметил кот, обхватив кружку лапами. – Ветерок ворошит шерстку. Молоко… Не жизнь, а сказка!

– Что верно, то верно, господин Акаций, – манерно проворковала Дарина. – Кто бы мог подумать, что все так обернется?

Они с котом переглянулись и, не выдержав, громко захохотали, едва не расплескав молоко. Снизу послышалось возмущенное фырканье и приглушенные ругательства.

– Вот теперь ты говоришь, как настоящая придворная дама, – со знанием дела заявил Акаций. – Продолжай в том же духе!

– Знал бы ты, чего мне это стоит, – покачала головой Дарина. – Наверное, я никогда не стану настоящей дворцовой фрейлиной.

– Рано нос повесила. То ли еще будет. – Кот выдул все молоко за пару секунд, громко икнул и потребовал добавки. – Акаций еще научит тебя уму-разуму!

Дарина молча кивнула и сделала глоток из своей кружки.

Девочка никак не могла привыкнуть к тому, что теперь она – не сирота без роду-племени, а дочь самого главного министра империи, пусть и бывшего, и что по-настоящему ее зовут Полианна. Это выяснилось лишь недавно. Теперь Дарина была не только знаменита, но и богата. Не об этом ли она мечтала всю свою жизнь?

Но девочка предпочитала, чтобы друзья звали ее привычным именем. Ведь именно Дарина, а не Полианна выросла в приюте злобной комендантши Коптильды, находящемся в далекой деревушке Белая Грива. Именно Дарина участвовала в захватывающих приключениях, билась с имперскими Эсселитами, помогала вернуть престол наследному принцу Рексу. Именно под этим именем она нашла столько новых друзей и получила славу девочки, над которой невластны заклятия колдунов из Эсселитского ордена. Разрушительница заклятий, так теперь ее называли в народе.

– А не прибавить ли нам ходу? – спросил вдруг Акаций, допив вторую кружку молока. – А то плетемся, понимаешь, как черепахи. Так мы до глубокой ночи не доберемся.

– Я не против немного ускориться, – кивнула девочка.

Акаций поставил кружку на панель управления с рычагами, вытер лапой свою пушистую мордочку, затем резво спрыгнул на облучок паровой машины.

– Эй вы! – крикнул он, распушив хвостище. – Сосиска и Котлета! Что-то вы там совсем уснули, а ну, шевелите кочерыжками! Мы тут с Дариной уже со скуки все локти изгрызли! Десять раз помрем, пока вы дотащите нас до Чугунной Головы!

В ответ снизу послышались возмущенные вопли Триша и Пимы.

Дарина так и покатилась со смеху. Дело в том, что паровой двигатель машины не работал. Не грохотал, не тарахтел, и поэтому Дарина с Акацием могли так спокойно вести свою светскую беседу.

Машина была неисправна уже несколько часов и двигалась по дороге лишь потому, что спереди ее тянул Триш, а сзади толкал Пима. С мальчишек пот лил градом, но оба мужественно терпели, поскольку сами были виноваты в поломке.

Этим утром юный изобретатель и механик Пигмалион, способностям которого Дарина не переставала удивляться, решил научить Триша управлять своим паровым транспортным средством и посадил рядом с собой. Но Триш абсолютно не разбирался в технике и то и дело дергал не те рычаги. Пима нервничал и ругался, Триш не оставался в долгу. Пару раз они даже обменялись смачными подзатыльниками. В технике Триш соображал, конечно, туговато, но язык у него был подвешен как надо. По части красноречия он мог переплюнуть самого кота Акация, который, кстати, тоже молча не сидел и постоянно встревал в перепалку. Этот кот совершенно не умел держать язык за зубами, за что уже не раз получал на орехи.

Когда паровая машина достигла очередной развилки, Пима приказал приятелю повернуть налево, но Триш его не расслышал и опять потянул не за тот рычаг. Разозлившийся Пима, торопясь исправить положение, резко крутанул руль влево.

Как оказалось, одновременно повернуть в две противоположные стороны нельзя. В механизме машины что-то заскрипело, защелкало, потом громыхнуло, а затем она просто остановилась. И никакие усилия, крики и пинки разозлившегося Пигмалиона не помогли двигателю снова заработать.