— Отведи меня в покои, где он живёт.

Лазурка аж подпрыгнула от возмущения. Идти туда она явно не хотела. Мол, зачем тебе, хозяйка, этот гадкий змей?

— Очень надо. Но тебе не обязательно иметь с ним дело. Просто помоги его найти.

Она махнула лапкой перед мордочкой, а потом оскалилась и с надеждой посмотрела на меня.

— Нет, есть я его не буду, лишь поговорю с его хозяином.

Куница одарила меня осуждающим взглядом, явно считая, что Поля таки хорошо бы съесть. Можно даже без приправ. Но мурзиться не стала — принюхалась, побегала по коридору и указала на нужную комнату.

Я шёпотом попросила:

— Вернись в покои, где мы спали, и карауль. Предупреди, если Саша проснётся.

Она понятливо кивнула и ускакала прочь, стуча коготками по паркету.

Полозовский не спал — из-под двери пробивался свет.

Я деликатно постучала, а потом подождала и неделикатно повторила, не собираясь отступать. Мирияд открыл с третьего раза, представ передо мной в расстёгнутой на груди рубашке и с полотенцем на шее.

Увидеть на пороге именно меня он явно не ожидал, и пока удивлялся визиту, я самым бессовестным образом впустила себя в его покои и прикрыла дверь.

— Я хотела поговорить с вами, Мирияд Демьянович.

— Да неужели, Анастасия Васильевна? И вас не смущает, что я не при полном параде? — насмешливо спросил он, наполняясь азартом с каждой секундой.

— Очень смущает, поэтому извольте, пожалуйста, застегнуть рубашку и не волновать мой невинный взор своим видом, — я шутливо прикрыла глаза раскрытой ладонью, не скрывая полуулыбки.

Он хмыкнул и демонстративно застегнул две самые нижние пуговки, будто это принципиально меняло картину.

Настроение отчего-то было просто замечательным, мне казалось, что на этот раз всё должно получиться.

Ведь союз — это хорошо.

Спокойно, безопасно, уютно.

Как мужчины этого не понимают?

Но раз не понимают, то я им объясню!

Кроме того, я хотела сохранить игривый тон, чтобы собеседнику куда комфортнее было проговориться.

Полозовский небрежно бросил полотенце на стоящее у кровати кресло, в углу которого, обвив бутылку с водой, устроился Поль. Я так впечатлилась этой картиной, что на мгновение забыла, зачем явилась.

— А почему он… с бутылкой?

— У всех свои пристрастия и маленькие недостатки, — забавляясь, ответил Полозовский, застёгивая рубашку под горло. — Мой Полик — алкоголик.

— Что, правда? — изумилась я.

Никогда не слышала о злоупотребляющих змеях, хотя… Не просто же так говорят о губящем людей зелёном змие. Я, признаться, всегда считала это выражение аллюзией на некоторые настойки и зелья, производимые Полозовскими, и теперь даже растерялась.

Видя мою реакцию, Мирияд рассмеялся:

— На самом деле вода в бутылке тёплая, вот он и греется. На ночь я накрываю его платком или пледом и сплю отдельно, иначе он будет всю ночь по мне елозить. Так о чём вы хотели поговорить, госпожа невинность, вламывающаяся в мужские покои по ночам?

— Мирияд Демьянович, я хочу предложить вам предложить нам союз, — иронично улыбнулась я.

— Анастасия Васильевна, вы случайно незнакомые зелья сегодня на грудь не принимали? — вскинул он брови, насмешливо разглядывая меня.

— Принимала, Мирияд Демьянович, но разве Полозовского можно смутить зельем?

— Действительно… — в тон мне отозвался он. — Так о чём речь, Анастасия Васильевна?

— О том, что я по-прежнему не хочу войны между нашими кланами. Я хочу предложить вам заключить союз.

— С кем? С Врановскими? Если бы мы хотели союза с Врановскими, то давно бы его заключили, — резонно заметил Полозовский, и его весёлый настрой сменился скептическим.

— Именно поэтому вы предпочитаете союз с ромалами? С ними вы смогли договориться, а со мной не хотите? — подначила я.

Мирияд Демьянович сощурился, но ни отрицать, ни признавать наличие союза не стал:

— Не совсем понимаю, о чём речь и какой именно союз вы предлагаете.

— Ну как же… Вы наверняка уже знаете, что научились делать ромалы. Ольтарские знают, Врановские знают, Разумовские знают, Белосокольские тоже знают… неужели Полозовские и Знахарские остались за бортом? — нахально спросила я, одаривая его полуулыбкой.

Вот теперь удалось заполучить стопроцентное внимание Полозовского. Он шагнул ко мне, прожигая изумрудным огнём глаз.

— О чём конкретно идёт речь?

— Неужели вы не в курсе? — широко распахнула глаза я, внимательно следя за его реакцией.

Он явно был не в курсе, а я позволила себе смалодушничать и насладиться моментом.

— О чём вы?

— Простите, Мирияд Демьянович. Я пришла, считая, что в свете последних новостей вы захотите обменяться сведениями и заключить союз, но явно переоценила вашу осведомлённость. Кажется, ваши информаторы водят вас за нос, если не рассказали о таком важном деле.

Он оценивающе смотрел на меня, наклонив голову набок. Пытался понять, вру ли я?

Не вру.

— Я начинаю думать, что Берский не случайно упомянул ваше имя. Неужели это вы подтолкнули его к убийству, а затем ловко использовали провалы в памяти оборотников как доказательство вины, ещё и галлюцинации приплели. А ведь я вам поверил… — с ноткой восхищения протянул он.

Я могла отрицать, но вместо этого пожала плечами и сказала:

— У вас нет и не будет никаких доказательств моей причастности к смерти отца и брата.

Полозовский шагнул ещё ближе, пылая жгучим любопытством.

— И теперь что?

— Теперь я стану княгиней и буду управлять кланом по своему разумению.

— Врановские не позволят вам…

— О том, чтобы над Синеградом реяли стяги Врановских, речи не идёт. Мы с Сашей пришли к соглашению. Синеград сохранит автономию и независимость.

— Но как? И зачем ему это? — сощурился Мирияд Демьянович.

— А это уже закрытая информация. Скажем так, у меня на руках были некоторые козыри, и я смогла их разыграть. Но это ещё не всё. У меня есть информация, которая имеет огромное значение. Жизненно важное значение, Мирияд Демьянович, но на данном этапе я готова раскрыть её только своему союзнику. Однако буду честна: со временем новость облетит все кланы, вам достаточно просто подождать. Провести некоторое время в неведении, пока остальные кланы уже действуют и готовятся, — с ноткой лукавства протянула я. — А ведь вы были правы. Вы первым сказали мне, что чуете приближение перемен. Будет так странно, если вы узнаете о них последним.

Я обворожительно ему улыбнулась, прекрасно понимая, что всаживаю острые иглы слов точнёхонько в его слабые места — желание всё знать и контролировать, а также уверенность в собственной проницательности.

Он буквально кипел от любопытства, пожирая меня глазами.

— Признаться, я впечатлён. Когда вы обыграли меня в шахматы, я догадался, что вы умнее, чем кажетесь, но такого поворота всё же не ожидал.

— Сомнительный комплимент, Мирияд Демьянович, но я приму его за неимением лучшего, — отозвалась я. — Теперь у вас есть выбор: войти полноправным членом в союз Разумовских, Врановских и Белосокольских или позволить этому союзу окружить вас и действовать в собственных интересах. Я уже говорила несколько раз и на всякий случай повторю: я не хочу видеть вас своим врагом. И если вы торгуете и обмениваетесь сведениями с ромалами, то мы можем объединить информацию и выяснить что-то новое. Они начали представлять угрозу. Серьёзную угрозу.

Полозовский мне верил. Он знал нечто такое, что подтверждало мои слова, но делиться не спешил. А я не спешила отступать:

— Предполагаю, что вам нужно обсудить ситуацию с главой клана или же перепроверить свои источники. Поторопитесь. Вы дали мне два дня, один из которых почти закончился. Вы можете решить, чего хотите — мира или войны. Но предупреждаю сразу: и у меня, и у Врановских, и у Белосокольских наличествуют козыри, способные неприятно вас удивить.

Блефовала ли я, уверенно глядя в змеиные глаза Полозовского?

Нет.

Я верила в свою связь с алтарём и в Сашины слова.