Сверху раздался свист и возглас:

— Ромалы!

Белосокольские стремительными птицами рванули в сторону, и снова раздались хлопки, на этот раз гораздо мощнее. Из-за угла вывернула целая армада на скоростных катерах. По нам открыли огонь, и Саша заслонил меня собой, а затем выпустил тени.

Никогда не видела ничего настолько прекрасного и ужасающего одновременно. Он словно стал вратами в чистую мглу: она вырывалась из него, голодная и пожирающая всё на своём пути. Тени устремились к ромалам, и среди них началась паника — катера разворачивались в попытке уйти от клубящейся мглы, а если она их накрывала, то они теряли управление, врезались в дома и причалы.

Вой ракатиц перешёл в разрывающий барабанные перепонки визг.

Мимо проскользнул закрытый катер странного вида, и с него полетели снаряды. Один в полёте сшиб Вроний, но два других со звоном упали на палубу, и я узнала те самые серые банки со взрывной смесью.

Ринулась, чтобы выкинуть за борт, но не успела — банка взорвалась, заливая огнём всю лодку.

Нас отшвырнуло в воду, и последнее, что я увидела — лицо Саши, его руку, протянутую ко мне сквозь толщу воды, и почувствовала ярчайшее желание спасти меня и что-то ещё, что я не успела распознать…

Ноги обожгло болью, и меня стремительно потянуло вниз, в сердце чёрной глубины, бьющегося воем ракатиц.

Глава 14

Осталась 861 единица магии

Я изо всех сил хотела очнуться. Тонула в странной чернильно-синей темноте и пыталась вырваться из неё. Но она не отпускала. Тянула всё глубже, обволакивала собой, пеленала по рукам и ногам.

Там, внизу, в вечно-синем холоде, творилось нечто жуткое. Нечто настолько жуткое, что я боялась смотреть. Рвалась куда-то прочь, к воскрешению, но никак не могла вырваться из водной западни. Меня тянуло вниз, к мрачному средоточию какой-то тайны. Я наконец сдалась и открыла глаза, но в хороводе белёсых силуэтов ничего толком не разглядела.

Танец ракатиц? Их гнездо? Что именно это было?

Сознание постепенно гасло, я чувствовала где-то рядом искорку алтаря и тянулась к ней, но она казалась слишком слабой, чтобы воскресить меня снова.

Меня затопило горечью отчаяния. Ну же, ещё один разок! Дай мне последний шанс!

Я стремилась к своей искорке, прочь от кошмарного хоровода нечисти, обратно в прошлое, где все ещё живы, а судьбу ещё можно изменить!

Когда силы иссякли и я почти сдалась, ощутила саднящую боль на груди.

Я очнулась с хриплым криком, панически глотая воздух. Рядом бесновалась Лазурка, до одури счастливая. Живая. Настоящая. Тёплая. Это её когти впивались в мою кожу, оставляя на тонкой блузке дырки и затяжки. Словно она пыталась дорыться до сердца, чтобы снова запустить его. Зато блузка была снова сухая и чистая, а губы ещё не разбиты в кровь. И даже икры целы.

Прижав огненный лоб к алтарю, я прикрыла глаза.

— Ты пытался мне показать нечто важное, да? — прошептала ему. — Нечто важное, связанное с подводной нечистью?

Ответом стала тишина. Идеальная тишина… Никакого вынимающего душу воя, никакого запаха полыни, никакой растекающейся по паркету алой крови.

Я глубоко вздохнула.

В шахматах такое положение называется цугцванг — когда каждый следующий ход неизбежно ухудшает положение.

Но мне так хотелось верить, что спастись всё же можно. Что есть решение, которое я пока не нашла. Что есть способ обмануть ход истории и изменить судьбу.

Алтарь стоял молчаливый и совсем безжизненный, и мне почему-то показалось, что он отдал все силы, подарив мне последний шанс, о котором я так молила.

Три воскрешения, два из которых я уже истратила. Четвёртого не случится. Алтарь дал мне такую фору, какую только мог. Новой попытки не будет.

Однако я уже знала, чего ждать, и примерно представляла, как оттянуть нападение ромалов.

Судя по всему, эти сволочи ждали идеального момента для атаки. В первый раз, когда собрались кланы и сильные маги, они наблюдали и выжидали, а как только все разъехались — ударили. Причём ударили до того, как Саша успел стянуть в Синеград достаточно войск.

Во второй раз ударили сразу же, как только пал защитный периметр, церемониться не стали. Причём ударили по всем кланам — и по Белосокольским, и по Врановским тоже.

Но… уж очень хорошо они знали, когда именно бить. Мог ли кто-то из кланов снабжать их информацией?

И если да, то кто?

Полозовский? Но он же не идиот — ему не выгодно закрепление ромалов в Синеграде…

Однако в первый раз они ударили слишком точно, слишком выверенно, в идеально слабую во времени точку. Настолько идеальную, что в случайность верилось с трудом. Периметр тогда ещё не пал, защита работала. Они каким-то образом вскрыли и преодолели её, целенаправленно идя к Синеграду, хотя это не единственный город на берегу Пресного моря. Однако единственный, где не осталось способного защитить его князя. Могли они об этом знать? И если да, то откуда?

Я потёрла веки, воспалённые от недосыпа и невыплаканных слёз.

Думала.

Мне отчаянно требовался взгляд со стороны. Кажется, я упускала из вида нечто очень важное. Погладила Лазурку, зарылась лицом в её тёплый ароматный мех, пахнувший моими духами. Кто-то слишком много времени проводит у меня на шее!

— Знаешь что? Мы ляжем спать. Только сначала сделаем одну штуку. Отец, если узнает, то будет в бешенстве, но мы ему не скажем, да?

Я внимательно осмотрела накопители и нашла рычаг, отвечающий за защитный периметр, и врубила его на полную, а потом вырубила библиотеку. Ничего с ней не случится за пару дней.

Итого: 64 маг. единиц в сутки на город и 420 маг. единиц на защитный периметр, работающий на пределе мощности. Столько наш алтарь никогда не тянул, просто не вырабатывал такое количество энергии, чтобы свободно тратить её на защиту.

20 маг.единиц в час. 43 часа до точки невозврата. Чуть меньше двух суток.

Но я планировала управиться быстрее.

Окинула взглядом комнату, по двум стенам которой рос мох, погладила на прощание алтарь и прошептала:

— Я постараюсь всё исправить. У меня есть план. Быть может, не самый лучший, но есть.

На этот раз я хотела сделать всё правильно — предотвратить смерти отца и брата, а также любой ценой заставить их заключить союз с Врановскими и Белосокольскими.

Ромалы не просто так молчали почти десять лет — они копили силы.

Если они смогли построить быстроходные катера, обгоняющие наши автолодки-плоскодонки, то выстоять против них в одиночку не получится, и межклановые распри придётся отложить до лучших времён.

Я вдруг очень ярко вспомнила, как Берский швырнул Артёмку и Лазурку в кишащую ракатицами воду.

Ни разу в жизни ни к кому не испытывала такой всепоглощающей ненависти… Но даже оборотники могут быть полезны для общего выживания. В бою им равных нет, вот пусть и встают в авангарде. А Борис Берский… ему я всё же отомщу, но чуть позже.

Тщательно заперев дверь в алтарную комнату, я направилась на женскую половину и поднялась на третий этаж. На этот раз ключ оставила при себе.

Заглянула в детскую, но на большой кровати не осталось места, чтобы примоститься даже с краешка. Тогда я тихонько приоткрыла дверь в спальню Авроры, но сестра спала, широко раскинув руки, и лечь рядом, не разбудив её, не получилось бы. Я несколько секунд наблюдала за тем, как мерно дышит Роя, беззвучно глотая слёзы.

Убедившись, что все живы и мирно спят на своих местах, проскользнула в свою светлицу, скинула с себя испорченную блузку и рухнула в постель, отключившись ещё до того, как смяла подушку.

Завтра будет сложный день, поэтому нужны силы.

Из глубокого, жизненно необходимого сна меня вырывал голос Авроры, словно сопрановым лезвием вспарывая пелерину дрёмы:

— Ася! Просыпайся уже! Ты чего так заспалась?

— Не хочу… — капризно простонала я, всё ещё цепляясь за остатки покоя, который подарил сон.