Он воочию представлял то, о чём говорил, и едва ли не урчал от предвкушения. Сделал ещё пару шагов ко мне и заглянул в глаза со смесью восхищения и преданности, от которой у меня сердце забилось чаще.

Честное слово, если б не погасший алтарь, я бы всё бросила и сбежала с ним. Он прекрасно понимал, на какие клавиши нажимать. Да и его желание — терпкое, горячее и безудержное — разливалось по воздуху и отравляло способность мыслить разумно.

Но я не могла так поступить с семьёй. Ни за какие блага мира не могла…

— Нет. Уходите. Последний раз прошу… — прошептала я.

— А если не уйду, то что? — фыркнул он, как огромный зверь. — Неужели ты ещё не поняла, Настенька? Я уже всё решил и заберу тебя с собой. Ты лишь можешь выбрать — соберёшь вещи или будешь сопротивляться и останешься без них.

Он уже стоял достаточно близко, чтобы протянуть руку.

Оставалось лишь коснуться и обрушить на него всю силу дара — отнять все чувства, желания, потушить огонь в глазах… Но тогда велик риск, что он рухнет прямо на коврик и уставится в пустоту замершим взглядом, погрузившись в глубочайшую апатию. И ни за что я его отсюда не выпровожу…

— Вон! — процедила я, едва справляясь с нахлынувшим диким желанием кинуться ему на шею, впиваясь в рот алчным поцелуем, и не менее дикой потребностью огреть его тяжеленной вазой и выкинуть из окна рыбам на корм.

— Ну… как хочешь, — пожал плечами он и сделал последний шаг, мгновенно наполняясь злым куражом.

Замахнулась, чтобы засандалить ему вазой, но не успела.

— Прошу прощения, я не помешал? — раздался нарочито скучающий голос Врановского.

Мы с Берским замерли, застигнутые врасплох, а вот Лазурка не поняла, что бой не состоится. Гибкое тело изогнулось и распрямилось в стремительном прыжке. Она спикировала оборотнику на загривок и с неожиданно громким рыком вцепилась ему в шею.

— Твою мать! — заорал он и могучей ручищей отшвырнул её в сторону.

Куничка впечаталась в стену над кроватью и тряпицей рухнула на кружевную подушку.

Я сдавленно вскрикнула и кинулась к ней:

— Лазурка!

К счастью, она была жива. Дышала…

— Морана, — повелительно проговорил Врановский, и к нам шагнула его названная сестра.

Ловко достала из набедренной сумки какую-то склянку, насильно влила куничке в пасть несколько капель и погладила горлышко, чтобы она проглотила.

— Мёртвого подымет это зелье. Лучшее из того, что делают Знахарские. Всё хорошо с ней будет. Даже кости срастутся, если сломаны…

Лазурка задышала чаще и поползла ко мне, волоча задние лапки.

Он что, спину ей сломал?

— Я случайно, — пробормотал Берский, явно ощутив волну ненависти, исходящую от меня.

Я перевела взгляд на Александра. Он держался холодно, но не нужно быть эмпатом, чтобы понимать, насколько он зол. За его спиной стояли одетые в чёрное соратники, а на плече сидел Вроний.

Так вот кто позвал на помощь… А я и забыла о нём. Мой маленький спаситель.

— Прошу прощения за вторжение, Анастасия Васильевна. Если мы вам помешали…

— Нет! Ни в коем случае! — выпалила я, тяжело дыша и дрожащими пальцами гладя несчастную Лазурку. — Борис Михайлович как раз собирался уходить и никогда не возвращаться.

— Раз так, то Дарен с Костей его проводят, — распорядился Александр.

— А то вдруг он по природной тупости ещё раз заплутает в незнакомом тереме? — саркастично спросил его младший брат, глядя на Берского.

Тот оскалился в ответ, мгновенно наполняясь звериной яростью и желанием растерзать врага на куски. Невзрачная Морана неожиданно смело шагнула к нему и принюхалась:

— А не сладкий ли это душок хлороформа?..

Я осела на край кровати, осознавая, от какой участи меня спас Александр. Одетые в чёрное соратники Врановского тенями выскользнули из-за спины предводителя и окружили Берского.

— Борис Михайлович, если вы захотите затеять драку, то мы вынуждены будем рассказать хозяину дома о том, при каких обстоятельствах мы вас застали, — скривил губы Константин Врановский, уступавший оборотнику в росте, но не показывающий ни капли страха, по крайней мере, внешне.

Всё же хороши их амулеты, ничего не скажешь.

— Если я захочу затеять драку, то переломаю вас, как бустылы камышиные.

— Уже трясёмся от ужаса, — ухмыльнулся Дарен, а Константин и уточнил:

— Так нам звать князя Разумовского или вы сами избавите княжну от своего общества?

Берский полоснул взглядом по шестерым Врановским, по-звериному рыкнул, пихнул одного плечом и ушёл, кинув мне на прощание:

— Мы обязательно договорим позже.

Вслед за Берским удалились все, кроме Мораны и Александра.

— Что здесь произошло? — спросил он, когда нежеланные гости растворились в темноте коридора, слишком густой и плотной, чтобы быть естественной. — Говори свободно, нас не услышат.

По его велению тени вплыли в комнату и запечатали дверной проём колышущейся завесой тьмы.

— Он предлагал мне сбежать. Когда я отказалась, начал угрожать и, кажется, хотел похитить.

— Почему ты не позвала на помощь? — шагнул ко мне Александр и присел рядом с кроватью, ловя мой взгляд.

— Растерялась. Ко мне, знаешь ли, первый раз в светлицу ломится оборотник! Да и кого тут звать? Сестру? Мамина опочивальня далеко, не докричишься…

— Вот поэтому спать надо с кинжалом под подушкой, — авторитетно заявила Морана.

— Я вазой его хотела… — пробормотала я, указав на стол.

Врановская подошла к ней и взвесила в руке.

— Против Берских хороши топоры и кувалды. Вазы — это так… чисто блох раззадорить.

— Ты сильно испугалась? — спросил Врановский с неожиданным теплом в голосе.

— Не успела… Я же не думала, что он… с хлороформом. Ничего не почувствовала, хотя нос у меня вроде не заложен. Как он меня вообще нашёл?

— Скорее всего, по запаху, — ответил Александр. — Где комната Авроры? Ты можешь переночевать у неё? Если есть что-то ценное, возьми с собой. Не хватало, чтобы тебя ещё и ограбили…

— Только Лазурка.

— Вроний будет наблюдать за вашей спальней всю ночь. Постарайся уснуть. Вероятно, завтра будет сложный день, — тихо проговорил Александр и осторожно коснулся моего локтя.

Я не чуралась его прикосновений, но вдруг снова отчётливо осознала, что стою в одной ночной сорочке, пусть закрытой и длинной, но всё же…

Выхватила из шкафа байковый халат и накинула сверху.

Мы уложили Лазурку на подушку, Морана дала ей ещё несколько капель зелья, от которого куничка зажмурилась и долго отфыркивалась. Дверь в комнату Авроры оказалась заперта. Я деликатно постучалась, и через несколько минут сестра открыла.

— Тебя не заперли на ключ? — возмутилась я от всей души.

— Ты в своём уме? Ты меня разбудила спросить, заперли меня или нет? — сонно проворчала она и только потом ойкнула, заметив практически слившихся с тенями Врановских за моей спиной.

— Княжну Анастасию Васильевну… пытались похитить. Ей лучше провести остаток ночи в вашей компании. Я оставлю тени на страже, и если здесь появятся посторонние, то вмешаюсь. Настоятельно прошу вас обеих не выходить из светлицы до тех пор, пока утром за вами не приду я сам. Честно говоря, со стороны ваших родственников было крайне опрометчиво выставить всего двух караульных у лестницы.

— А что с ними? Как они пропустили Берского? — удивилась я, даже не предполагая, что отец всё же позаботился о нашей безопасности.

— Они живы. Спят беспробудным сном. На самом деле это на них я хлороформ унюхала, а Берского на понт взяла, — проговорила Морана, и я посмотрела на неё с уважением.

Боевая девица. Не красавица, конечно, зато какой характер! Может, мы даже подружимся, если доведётся жить в одном клане?

— Анастасия Васильевна, Аврора Васильевна, позвольте удалиться. Приятных вам снов. Насколько это, конечно, возможно в текущей ситуации. Утром я позабочусь о том, чтобы Лазурку осмотрели Знахарские. Будить их сейчас чересчур опрометчиво — возникнет слишком много вопросов.