Хотела бы я проигнорировать раздражение Берского, но оно было столь явным, что невольно передавалось и мне.

— У вас такие необычные запонки, — отметила я, чтобы переключить его внимание. — Неужели из настоящего золота?

— Да, подделок я не ношу, — самодовольно заявил он и протянул мне руку: — Это родовой герб Берских.

На меня смотрела изящно сработанная в миниатюре золотая оскаленная медвежья морда с двумя крошечными коричневыми камушками вместо глаз. Ювелиру особенно хорошо удалась пасть — зубы проступали, словно настоящие.

— Потрясающе… — вежливо заметила я, самым невежливым образом прикидывая, сколько могут стоить запонки из золота.

Металлы очень дороги и редки, обычно их используют не с целью покрасоваться, а для дела — какую уникальную и схожую с ними по характеристикам древесину ни выращивали бы Листовские, ничто не заменит металл. Особенно нержавеющее золото, что в условиях дикой влажности является важнейшим фактором.

— Вы слышали, что Чуйские разведали новое место кораблекрушения? — перевёл тему Иван, явно подумавший о том же, о чём и я. — Вроде бы это допотопный военный корабль, едва ли не целиком металлический. Они готовят экспедицию и собираются поднимать со дна самые ценные части.

— Так вот почему никто из них не приехал, — поддержала я разговор. — Надо же, целый корабль из металла? Никогда не пойму, зачем древние люди строили именно такие суда. Они же куда тяжелее деревянных, ржавеют и стоят неимоверно дорого.

— Насколько нам известно, технологии производства древесины в те времена были слишком отсталые, она была хрупкой, подверженной гниению, разъеданию жучками и лёгкому воспламенению. Сейчас прогресс шагнул далеко вперёд, новые сорта наилучшим образом подходят для создания как небольших автолодок, так и плавучих городов, — сказал брат. — Мы с отцом недавно закончили экспертизу проекта такого поселения. Впечатляющие характеристики. Однако на допотопный корабль из металла всё же было бы интересно взглянуть…

К разговору присоединился Виктор Ведовский, и они с Иваном наперебой начали сыпать цифрами, коэффициентами усадки и усушки, а также прочими пределами прочности и модулями упругости.

Берский тем временем не спускал с меня жадного взгляда и едва ли не облизывался.

Меня бросало в жар от неловкости, вызванной его неприкрытым вожделением: находящаяся рядом мама наверняка прекрасно чувствовала эмоции оборотника. Пусть по девичьей фамилии она Ведовская, но эмпатический дар проявился в ней неожиданно ярко, именно поэтому отец и взял её в жёны, несмотря на близкое родство — они кузены и росли вместе.

Если бы не Евгенские и способность их женщин влиять на развитие эмбриона, в кланах давно рождались бы одни уроды из-за широко практикуемых близкородственных браков. К счастью, у отца было достаточно денег, чтобы исправить генетику детей и обеспечить их сильным даром — лучшим из того, что могла дать кровь Разумовских.

Забавно, что мужская сторона дара Евгенских оказалась не столь полезна. Они способны оценить и предвидеть, какой союз даст сильнейший дар и самое лучшее потомство, однако большой востребованностью это не пользовалось. Кланы предпочитали не планировать наперёд, а исправлять то, что уже имелось в наличии.

Я взяла Лазурку на руки и принялась гладить блестящий мех.

Разговоры вокруг гудели назойливыми слепнями, а от обилия людей вокруг кружилась голова, но я продолжала играть роль живого артикула на аукционе. Старалась думать о сёстрах и братике, а не о том, что невольно стала «бешеной ладьёй» в партии отца.

Карта мира

Глава 7

Осталось 684 единицы магии

Приём тянулся и тянулся, как след пахучей слизи за оржа́венником, но вот наконец отец объявил перерыв. Иван с Виктором проследили за тем, чтобы гостей проводили в отведённые им покои в мужском крыле, а мы с мамой отправились в женское — проведать младших и немного отдохнуть перед следующим раундом.

— Князь Разумовский спланировал вечер таким образом, чтобы гости смогли без помех обсудить тебя с родичами и затем выдвинуть предложения… — прокомментировала она, поднимаясь по лестнице вместе со мной. — Если бы ты только знала, насколько мне претит его затея!

Я, разумеется, знала. Чувствовала.

— Другие варианты пока не приходят в голову, — тихо ответила я. — Насчёт распродажи книг отец прав. Устрой мы такой аукцион на миллион, все бы сразу поняли, что дела в клане идут неладно. А обменять княжну или другую дворянку на щедрое вено — не такая уж редкость. Лучше посоветуй, кого стоит выбрать — Полозовского, Берского или Врановского.

Мама остановилась, на секунду прикрыла глаза, а затем посмотрела на меня с такой тоской, будто собиралась заживо сжечь на погребальном плоту.

— Не знаю, Ася. Я бы советовала кого-то из Рублёвских или Белосокольских, но они к тебе даже не подошли. Чуйские вовсе не показались, хотя деньги у них водятся.

— И это странно. Разве толика крови эмпата не усилила бы способность их женщин к предвидению?

— Интуиты вообще странные, никогда их не поймёшь. А мужчины у них хорошие — вечно рыщут где-то за пределами дома, глаза не мозолят и настроение не портят. Жаль, конечно, что они не приплыли.

— Не приплыли и ладно, нет смысла даже говорить о них, — отрезала я. — Огневский не вариант, за Яровлада я не пойду ни при каких условиях. Врановский что-то скрывает, Полозовский на контакт идёт неохотно, а вот Берский… Насколько тяжело мне придётся с его ревностью?

— Не знаю, Ася. Твоего отца никогда не волновал вопрос моей верности, ему всё равно. Иной раз мне бы и хотелось, чтобы он… сделал хоть что-то! Хоть как-то показал, что я имею для него хоть какое-то значение!.. — мама на секунду замолчала, а потом призналась: — У меня был любовник из Медведевых. Поначалу я пила его эмоции пригоршнями, а потом меня начало от них тошнить.

От признания мамы в адюльтере я оступилась и полетела бы с лестницы, если бы она не подхватила меня под локоть.

— Ты… изменяла отцу?

— Иначе я бы сошла с ума, — уверенно ответила мама. — Ты больше не ребёнок, Ася, а я не святая великомученица рода Разумовских. Мне тоже хотелось тепла. Твой отец не возражал до тех пор, пока я блюла свою репутацию и рожала детей только от него. Я честно выполняла выставленные им условия. Точно так же, как делала предыдущая княгиня и княгиня до неё. А что до твоего выбора, Ася, то совет могу тебе дать лишь один: выбирай того, кто нравится сильнее других и кому нравишься ты. Быть может, что-то годное из этого и получится в итоге.

— Это при условии, что выбор вообще будет.

— Будет. Судя по всему, ни Берский, ни Огневский от борьбы за твою руку не откажутся, а где они, там и другие. Полозовские не упустят шанс утереть нос соседям, а Врановские давно мечтают заполучить наш дар. Иди переоденься и приходи в детскую. Аврора наверняка изнывает от тревоги и любопытства.

Мама коснулась моей щеки, и на душе полегчало. Выбор уже не казался таким уж страшным. В конце концов, у неё не было и такого.

Я искренне улыбнулась — первый раз за весь день.

— Переодевайся и приходи к нам, — повторила мама.

Мы с Лазуркой заперлись в светлице, и я наконец сняла платье, ставшее стягом моей участи. Надела удобные домашние брюки, тёплую фланелевую рубашку и завязала волосы узлом. Не сразу заметила, что за окном всё это время топтался Вроний.

— Подглядываешь? — весело спросила я и открыла окно, думая, что он принёс записку, но на этот раз он остался караулить снаружи, так и не впорхнув внутрь. — Или приглядываешь?

В ответ птиц степенно кивнул.

— Врановский держит слово, да? — я потянулась к нему и погладила иссиня-чёрные маховые перья, а потом почесала подбородочек под клювом. — Хороший Вроний. Умный.

Птичьи эмоции были странными, однако я их всё равно ощущала. Кажется, Вронию по вкусу и мои ласки, и возложенная на него миссия.