То и дело вспоминая кузницу в городе, я порывался было сорваться с места и, прихватив камертон, что выбросил меня в это время, отправиться туда. Думаю, что мастер позволит мне немного поработать, если боярин его совсем не замучил. Но Петр всякий раз отговаривал меня от этой шальной идеи.

— Странный ты человек, Варяг. Вот вроде свой, и говоришь уже хорошо, и понимаешь все с полуслова, а все равно много в тебе дивного. За все то время пока мы с тобой тут в лесу дни коротаем, ты ни разу ни в храм не собрался, ни к капищам позорным. Богу не молишься, бесов не зазываешь. И не ведун, и не смерд. Но и тайное тебе ведомо, а простое как диво дивное. Баба в деревне корову доит, а ты смотришь как завороженный, не уж то никогда не видел, как коров доят? Зелий наварил, дышать от них нет мочи, а сам не пьешь. Не уж-то злое задумал?

— Да что ты Петр, я и так у тебя два мешка зерна перевел. Совестно мне как-то самому это пить. Снадобий наготовил, на случай если захвораю. А так, без причины, только в удовольствие их пить, дело плохое, хоть и соблазнительное. Я уж три месяца веду настолько здоровый образ жизни, что сам удивляюсь. Курить бросил, не пил уже бог знает сколько. Думаешь, мне не хочется шарахнуть стопку-другую⁉

— А ну как отравишься?

Не было смысла доказывать что-то моему гостеприимному другу. Я просто достал из сундука глиняную бутылку с водкой наполовину разбавленную медом и малиновым соком. Таких я приготовил целых пять, так что одной и пожертвовать можно. Настой еще очень свежий, не выдержанный. С медом я конечно перестарался, но все вкусней будет. Налив немного в деревянную плошку, я понюхал напиток отмечая устойчивый спиртовый запах и тут же плеснул в огонь. Пламя вспыхнуло ярко, взметнулось к крыше, озарив всю хижину. Петр отшатнулся и выпучив глаза перекрестился. Я тем временем налил полную плошку и с удовольствием выпил, шумно выдохнув. Настойка получилась очень сладкая и весьма крепкая. Мое опасение насчет того, что при многих перегонках и фильтрации потеряется градус — не оправдались. Градусов пятьдесят в этом «зелье» было. Разумеется, предлагать такое крепкое спиртное своему другу я не стал. Зачерпнул родниковой воды из бочонка и добавил половину настойки. Киевлянин долго не решался выпить это, с опаской смотрел на меня, но потом все же пригубил, поморщился и отстранился.

— Ведьмина вода! Что брага медовая! Но жгучая!

— Медовая брага этому зелью в подметки не годится!

Следующую порцию я разбавлять не стал и с удовольствием посмотрел на то, как Петр повторно выпучив теперь уже покрасневшие глаза, глотает дымный воздух. Выпив все до дна, он тут же зачерпнул воды и запил, багровея прямо на глазах.

После третьей порции он уже не мог ровно сидеть, говорил не внятно и сумбурно. Потом и вовсе отполз к настилу у печки, и натянув на себя шкуру вырубился. Да, с таким собутыльником долго не посидишь, хорошо, что хоть спать лег, на подвиги не потянуло, а то бы пришлось гоняться за ним по болотам как за диким оленем. Сколько раз такое было, не умеет человек пить, а все туда же, ни одного тоста не пропустит.

Утром яркие лучи солнца заметно нагрели нашу хижину. Я проснулся рано, подложил дров в печь и вышел на крыльцо. Мне хотелось дошить кожаную сумку и уже к обеду все же отправиться в город, к кузнецу. Правду сказать, не планировал в этот день куда-то выдвигаться, но я откровенно не знал, чем себя еще занять. Просто маялся от скуки. Все запасы трав, что были собраны за короткий сезон, я израсходовал. Свежую брагу только поставил, так что готова она будет еще не скоро, а прогуляться очень хотелось. Тем более что всю ночь мне не давала покоя милая мордашка спутницы боярина. Уж не знаю, кем она ему приходилась, сестрой, женой, или дочерью, но мне почему-то ужасно захотелось ее увидеть еще раз. Долгое, вынужденное воздержание явно не шло на пользу. Любая логика и здравый смысл рушились карточным домиком, стоило только подумать о женщинах.

Петр выполз из хижины опухший и похоже, что еще не до конца протрезвевший. Увидев меня, он скривил такую кислую рожу, что мне стало жалко беднягу.

— Ох, и злая у тебя брага, варяг! Бесовское зелье! Тьфу! Вовек больше не притронусь!

— Это я тебе самую малость, только попробовать дал. Там есть настойки такие, что лошадь с ног свалят!

— Ну, беда! Думал до утра не доживу, так худо мне было! Да все зло какое-то на ум шло! То ли виделось, то ли на самом деле было.

— Зато теперь знаешь, что ни какие это не зелья приворотные, просто лекарства, от хвори да порчи!

— Вот захвораю, запаршивлю, вот тогда и пои своей отравой, а так, никогда больше!

Глядя на несчастного Петра, умирающего с обычного похмелья, я вдруг вспомнил свои школьные посиделки, когда на пятерых перед дискотекой выпивали бутылку портвейна и добавляли пивом, а на утро клялись, что больше никогда, ни капли в рот, мучаясь с головной болью. Вот времена были! Даже в училище, будучи курсантами, таких ярких впечатлений не переживали.

— Переведешь меня через болото? А Петр?

— Сам бы уж давно дорогу запомнил! Сколько раз там ходил!

— Боязно что-то. Да и снегом припорошило, а ну как ошибусь!

— А ты никак в город собрался? Все в кузницу ту попасть норовишь?

— Надо мне, очень надо.

— А ежели боярин тебя признает? А ежели ляпнешь чего невпопад⁉

— Ну не век же мне у тебя на болоте отсиживаться! Я уж и так давно твоим гостеприимством злоупотребляю!

— Да что ты! О чем говоришь! — встрепенулся раскисший было киевлянин. — Я только рад живой душе! Все не одному тут век коротать. А так хоть и с косым на язык, но все же поговорить можно!

— Надо бы уж мне и самому как-то устраиваться! Долго бродить не буду, сам небось тоже не горю желанием в холода да к стуже по лесам бродить зверье пугать. Огляжусь в городе, что к чему посмотрю, глядишь и пристроюсь.

В дорогу я собрался по возможности тщательно. Взял свой фартук и книгу, молоток и с десяток пузырьков с «лекарствами», ну точно, как ведьмак, вот только оружия у меня никакого не было. Прихватил маленький, литра на полтора, бронзовый котелок, да хороший нож, не та жуткая железяка что купил когда-то в деревне. Петр еще предлагал взять меч, но я отказался. Бог его знает, что может случиться, а с мечем в руках я и вовсе стану ведьмаком на древнерусский манер!

Ближе к вечеру погода начала портиться. Я уже вышел на дорогу, но понял, что до города засветло не поспею. Оставаться в лесу под снежную вьюгу совсем не хотелось. Силенки свои явно не рассчитал. Мало того, что плутал в лесу с непривычки, потерял часа два на раскисшем черноземе, да еще и ноги промочил. Пока двигался — проблем не было, но стоило только остановиться, как тут же пришлось бы сушить обувь и чуть ли ни всю ночь жечь костер.

Бежать по раскисшей земле чуть припорошенной снегом было просто невозможно. В первую очередь я опасался, что опять начнет болеть чертово колено, да и силы тратить лишнее. Не было на то веской причины. Это там, в двадцать первом веке я все куда-то торопился, спешил, боялся опоздать. Здешний люд был очень степенный и неторопливый, они все делали вовремя, как по расписанию. Придавали значение каждому действию.

Нет, не иду, тащусь эти двадцать километров, а мысли только о своем прошлом. Воспринимаю все как экстремальный марафон. Мир технологий как наркотик, медленный яд, убивающий незаметно, уничтожающий не тело, а душу. Без услуг сотовой связи, без транспорта и дорог, без надежных ориентиров, чувствую себя убогим, неполноценным. Боюсь за собственную жизнь наперед зная что, подцепив какую-нибудь заразу буду вдвое больше страдать от того что лишен возможности принять простенькое, казалось бы лекарство. Да, я немного разбираюсь в травах, умею готовить мази и настойки. С легкостью восстановил в памяти элементарные способы получения спирта. Но этого недостаточно. Нужно вживаться в этот мир. Сейчас он единственное, что есть, и ни каких вариантов пока не предвидится. Прибор сработал один раз, есть вероятность, что он сделает это повторно, но вот когда это произойдет? Что станет толчком? И доживу ли я до этого момента?