— Ты заплатишь мне разницу за прошлую смену, — в моём голосе прорезались отчётливые нотки ярости — зверь нашёл способ показаться внешнему миру. — И потом я приступлю к сегодняшней.

Вчера я принял рациональное решение. Не стал затевать конфликт из-за тридцати копеек, списав это на местные «бизнес-отношения». Мало в каком коллективе откажутся немного постебать новичков. Особенно, если это подстёгивает эго их босса, болтающегося около дна.

Но тот расклад, который я нарисовал сам себе сегодня, был совсем иным. Отступить сейчас и утереться — начать формировать привычку. А там недолго оказаться гоблином, что сидит около вонючего костерка в тоннелях, пьёт вонючее пойло и жрёт тухлую рыбу.

— Ты слишком много о себе возомнил, — черты лица мастера затвердели, а сам он нетерпеливо глянул в сторону ближайшей пары охранников, которая не спешила к нам подходить, что-то обсуждая между собой. — Боюсь, работать мы больше не сможем. И целым ты отсюда тоже не уйдёшь.

Любопытный поворот. Угрозы только пустые — варианты для отступления я уже наметил. В темноте будет несложно проскользнуть к насыпи, которая отделяла широченную полосу набережной от остального города. А потом выпустить зверя и перемахнуть через неё. Света здесь немного — они меня даже не заметят.

— Господин, — вдруг оживился давешний сосед, который и стал триггером для всей этой ситуации. — Помните, наш хозяин говорил, что ему нужен как раз такой гоблин? С норовом.

Непонятная какая-то фраза. Но это мне. Судя по лицу мастера, выражение которого тут же изменилось, он её смысл прекрасно уловил.

— Да… — медленно протянул он. — Было такое. Этот может даже подойдёт.

— Ну вот, — обрадованно заявил Шенки-тап. — Значит надо поговорить с хозяином.

— Без тебя знаю, что делать, мелкий, — огрызнулся вдруг мастер. — Заткнись и не отсвечивай.

На заранее спланированную сцену это похоже не было. Но и в то, что хотя бы один из них рассчитывает всерьёз предложить мне работу, не верилось. Таких перемен не бывает — если человек только что хотел переломать тебе ноги, а теперь предлагает сделку, это значит лишь одно. Твои колени он хочет раздробить немного позже.

— Иди за мной, — засунув руку под майку, мужик почесал выступающее пузо и смерил меня пренебрежительным взглядом. — С хозяином поговоришь. А там видно будет — добазаритесь или нет.

Вечер уже давно перестал быть томным. Но сейчас он ещё и становился интересным.

— Где этого вашего хозяина искать? — поинтересовался я, не выпуская из рук нож. — Далеко он?

— Будь далеко, я б те предлагал пёхом гнать, тупарь ушастый, — фыркнул мастер. — Сотни три шагов тут. По пути может в луже какой помоешься.

Доброту часто принимают за слабость. А расчётливость и склонность к анализу — за управляемость с уязвимостью. Зря они так.

— Я тоже пойду, — вскочил на ноги мой сосед. — Словечко за Кир-тапа замовлю. По-свойски. Как гоблин гоблину.

Ох, какого же труда мне стоило удержать руку на месте. Она так и тянулась вонзить лезвие ножа ему в шею. После чего крутануть рукоять.

— Ну и хрен с тобой, — недовольно поморщился пузан. — Иди. Ножи только оставьте. Оба.

Второй висел у меня на поясе и мастер смены его прекрасно видел. Но похоже считал, что воспользоваться им я почему-то не смогу. Зато тот, который я прямо сейчас держал в руках, его здорово нервировал.

Разжав пальцы, я позволил рабочему инструменту упасть на брусчатку. После чего шагнул вперёд. За мной последовал Шенки-тап, аккуратно положивший свой нож на картонку. И через несколько секунд мы уже шагали вслед за мастером, который лавировал между групп чистильщиков.

— Ты не дрейфь, — зашептал гоблин. — Хозяин суров, но справедлив. Не обидит. А что платили поменьше, так новикам завсегда так. Откусывают понемногу.

Зачем он мне взялся зубы заговаривать? Хочет успокоить, очевидно. Но ради чего?

В ответ на слова гоблина я лишь промычал что-то невнятное. А спустя несколько минуты мы достигли края насыпи, которая свернула к морю и благополучно прошли через калитку, охраняемую скучающим мужчиной.

Зверь оскалился и приготовился биться насмерть. Но после насыпи обнаружились постройки. В основном старые и выглядящие совсем не лучшим образом, но всё ещё стоящие на земле. А вывески говорили о том, что здесь размещаются офисы самых разнообразных контор.

— Ну вот, — остановившись перед одним из домов, мастер обернулся на меня. — Готов? Ты чё, нервничаешь штоль? Ерепенился то сколько, а на выхлопе пшик.

Откровенно говоря — мои нервы и правда сейчас были совсем не в порядке. А внутренний зверь с диким гневом ломился на свободу. И первое, и второе происходило из-за запаха. Того, что я почувствовал, когда мы подошли к этому дому. Знакомой человеческой вони. Которая принадлежала одному из тех ублюдков, что держали меня взаперти.

Я бы решил, что это запах хозяина этого места, но он был слишком слаб. В отличие от ещё двух, обладатели которых скорее всего бывали тут ежедневно.

— Идём, — посмотрел я на мастера. — Поговорим с твоим боссом.

— Чё? — оскалился тот, почти не демонстрируя напряжённости. — Ты у англикашек нахватался? Скажи ещё, Гиннес их пить любишь.

Связь между ирландским пивом и Англией, естественно, имелась. Но вот контекста мой мозг сейчас не уловил.

Правда, сам мужичок никакого ответа от меня и не ждал. Поднявшись по скрипучим ступенькам, ещё раз оглянулся на нас с Шенки-тапом и постучал в дверь.

Ну что ж. Мои версии разнились. От попытки продажи меня тем же типам, которым задолжала гоблинская шайка до иной попытки извлечь выгоду, ценой моей жизни или страданий.

Внутренний параноик нашёптывал, что надо бы вскрыть глотку второму чистильщику и мчать отсюда, куда глаза глядят. Звериная суть желала окропить кровью дом и развешать кишки врагов по его крыше. После чего наведаться к тому типу, который тут бывал и забацать ещё одну вечеринку.

Рациональное ядро тоже определиться не могло. Слишком много неизвестных.

В итоге я принял самое очевидное, простое и как мне показалось, взвешенное решение — двинулся наверх по ступеням, шагая к открытой двери.

Контора оказалась относительно небольшой. Комната для посетителей с рядом из пяти стульев, откуда вела дверь в кабинет местного шефа. А оттуда — ещё одна дверь, за которой находилось третье помещение.

Внутри были двое. Оба — лысые мускулистые свенги. Но на этом сходство заканчивалось. Один сейчас сидел за роскошным столом, курил сигару и отпивал что-то янтарного цвета из бокала. При этом одетый в брюки, белую рубашку и жилетку поверх. Второй щеголял в обычных штанах, грубой рубахе и куртке сверху.

Главарь и телохранитель. Простые и понятные роли.

— Какого хера? — уставился владелец рыбного бизнеса на зашедшего первым мужичка. — Тебе кто разрешил рабочее место оставлять, падаль?

Лихо он с ним. А тот и не возражает. Уже спину гнёт, чуть ли до самого пола сгибаясь.

— Простите, Мартын Игоревич, — лепечет пузанчик. — Вот гоблина к вам привели. Дерзит, денег требует. Помыслил, в деле вашем может пригодится.

Тут ведь ещё кто-то есть. В том помещении, что за кабинетом. Женщина, судя по запаху. Я даже звуки какие-то слышу, которые она издаёт. Вроде о стену чем-то стучать пытается.

— Эт я его заметил, — тут же подскочил Шенки-тап. — Моя заслуга. Если б не я, выкинули и забыли. А так — вот, к вам привели.

Никому не нравится, когда на него смотрят, как на кусок мяса. Особенно, если внутри сидит настоящий зверь, который отчаянно жаждет убивать. Потому держался я сейчас с колоссальным трудом. На самой грани балансировал.

— Ну а сам ты чё скажешь? — перегнулся через стол свенг, пялясь на меня. — Реально чёт перетереть со мной хотел?

Перевожу на него взгляд, а мозг стремительно анализирует противников. На поясе мастера висит нож. Но его можно не считать — морально, пузан ещё слабее тех уличных гоблинов, которых я порвал вчера.