2018 «Весь век вспоминается прошлого быт…» Весь век вспоминается прошлого быт, И сила привычки владеет умами. Любовью не будешь по-взрослому сыт, А счастье – не признак любви между нами. И часто мерещится будничный смех — Безумный иль в силу характера крена. Не вижу своим оправданиям всем Местечка средь памяти нынешней, тленной. Найти б навсегда увлечений постель, Упиться греховными соками в доску, Чтоб вся эта правильных мер канитель Осталась без важных приёмов и лоска. 2024
Прилечу снова Меня доставил к вам Пегас, А после вдаль унёс. И на канале этом, «Спас», Никто вам даже не сказал, Что я здесь тоже побывал И сунул сюда нос. Расширил воздыханьем грудь, Ни капли не поник. Но стал неразличим мой путь, Поскольку я утратил суть, Уткнувшись вдруг в тупик. Мне ком затасканных идей Был виден в полный рост. Там жрали кур и лебедей, И судьи клали на людей, Когда не соблюдали пост. И было небо в облаках (Пророчество сбылось), И утро, точно в синяках, Переживая дикий страх На фоне покрасневших плах, Болело и тряслось. Я шёл проветриться в народ, Всё умничал в пути. Совсем расслабился. И вот Забрёл в разливистость болот, Что хуже не найти. А по периметру – стена, Охраны частокол, И злой наружности вина, Что им с рождения дана, Вдавить стремилась в пол. Вдруг засвербело озорство — Попасть за неприкрытый створ, Увидеть всё как есть: И лицемерий естество, И дурь, и свин-, и прочье «ство», И провидений колдовство, И что-то там про честь. Я вознамеривался всё ж Узнать про их дела. Но вот ведь веник с кочергой: У них там с чувствами – покой, Мечты – широкою рекой, А сажа их бела. Мне всё кричали: «Не ходи! Со всех сторон топор! Ты нас особо не суди. Там только песни впереди, Дурмана сладкий хор». Но смысл казался не таким. Я верил не словам. Я лишь противоречил им — И оказался нелюдим. Открылся сам Сезам. И мой возвышенности дар, Как первокласснейший товар, Уже остыл и сдох. Хоть я ещё совсем не стар, Но рваться на чужой базар Не стану, словно лох. Я оказался не у дел. Пусть о возвышенном не спел И не раскрылся пусть, Я видеть это не хотел, Расправив крылья, улетел… Но я ещё вернусь. 2022 Александр Дементьев Родился в семье служащих в 1951 году в Смоленской области. Неоднократные переезды родителей на новое место работы (отец работал агрономом, а мать – учителем восьмилетней школы) оказали определённое влияние на формирование личности автора. В послевоенные годы нередко можно было услышать рассказы о войне от ветеранов, особенно если они приходили в гости. Отец писателя тоже воевал, был ранен. На Смоленщине во многих местах шли большие бои, и подростки могли не только видеть окопы, но и находить патроны, мины, каски, котелки и др. Поэзией увлёкся, ещё учась в медицинском училище, после окончания восьмилетней школы. Потом была служба в армии, институт и работа. Стихи продолжал писать в институте, печатался в его многотиражке. После окончания ординатуры работал врачом по направлению в г. Орехово-Зуево Московской области, где продолжает трудиться по настоящее время. В сборник вошли стихи разных лет. Город на Неве Когда зима разляжется в снегах, Коротким днём вдруг вспомнится о лете. Нева в одетых в камень берегах, И ночи белые, как утро на рассвете. Своей Дворцовой площадью дивя Столицы новой крепнущей державы, Рукой железной вздыбив тут коня, России Пётр искал в Европе славы. И как не поменялись времена, Невы всё также мерное теченье, И град Петра, меняясь в именах, Всё также не приемлет отреченья! Серела даль… Серела даль, заснеженная снегом, Под сводом непроглядных облаков, Бегущих нескончаемым набегом, Сливаясь с горизонтом далеко. И ветер доносил обрывки с улиц Моторов гула и колёс машин. Сгущались сумерки, и к дня концу ли, Который вечер, сдвинув день, вершил, Всё больше зажигалось тёмных окон Многоэтажек, улиц фонарей… Вороны на деревьях с зорким оком Своим и, цепенея средь ветвей, Готовы к ночи были незаметно С невозмутимостью, что прижилась, Дождаться пусть и позднего рассвета, Взлетая с ним, вблизи домов кружась. Вера
Казнит палач и ждёт спасенья, Приговорённый тоже ждёт. И человек, он, как растенье, Уходит в землю – вновь встаёт. И не смущает наши души, Когда с иконы смотрит Бог, Что богомольной побирушке Лишь человек хлеб подаёт. Бесценна жизнь, и нет здесь спора, Молись хоть в Риме, хоть в церквях От Соловков и до Босфора, В Буддийских храмах – всюду прах Был упокоен человечий. Менялись годы и века, И путь над головами млечный Мерцал, не скрытый в облаках. Ответ один приходит строго: Нас много было, нас не счесть… Смиренно просим мы у Бога Всего и верим, что он есть! |
