А по-существу, что у нас тут?

С губ слетает стыдливый вздох. Я ведь не дома, не утопаю в слезах, как видимо должно быть. Я тут наоборот, в оргазмах утопаю. С таким мужиком, что только кричать и остаётся, от удовольствия, конечно.

— Варя! — строго цедит Женька, напоминая о себе.

— Ты вроде сказал, что я тебе не нужна. Чего звонишь тогда?

— Где тебя носит? Почему я должен под дверью на улице стоять и мерзнуть? — недовольно кричит он в трубку.

— Ну так не мерзни, — бурчу я, потягиваясь в кровати.

— Ты забылась? это вообще-то моя квартира! И я на нее горбатился, время, жизнь свою тратил и что теперь? Думаешь, можешь так запросто себя вести? В общем, мне нужен ключ, чтобы попасть в квартиру и забрать на нее документы. И да, твои вещи нам с Леной тут больше не нужны.

Нам с Леной...

— Ч… чего? — у меня аж дар речи пропадает. Вместо того, чтобы сказать, какой он козел, как некрасиво себя повел, что бросил меня в новогоднюю ночь, Женька звонит предъявить претензию? И не просто предъявить, а что ж получается? Из квартиры меня просит ретироваться?

Он там совсем, что ли, ошалел?

— говорю, мы с Леной решили пока пустить сюда квартирантов, так что ты давай, собирай сегодня-завтра вещи и к маме дуй. Мне надо еще клининговую вызвать, а людей Лена уже нашла. Они заедут четвертого в шесть. — Женя уже не кричит, будто высказал свое недовольство, показал мне мое место и ему полегчало. Какой Же он. А я ведь и не замечала никогда, как низко может вести себя мой муж. Хотя какой уж он теперь муж? Так. несколько букв в паспорте. Унизил. Растоптал.

Вернее, наплевал на всю нашу семейную жизнь. И вишенка на торте — гонит меня из нашего же жилья.

— Жень, — сглотнув, шепчу я в трубку. А у самой губы трясутся. Нет, не от слез, а от глобальной несправедливости. Ну что ж я ему такого сделала? Почему нельзя, если уж расходится, то хотя бы по-человечески, а не вот так. Будто я собака вшивая, которую пинком под зад надо.

— Варя, я все сказал.

— Но мне... нее жить. И это же... — задыхаюсь от нахлынувших чувств. — Наша общая квартира. Совместно нажитая. В браке, Жень.

— Чего? — присвистывает он, да с такой язвительностью, что у меня в желудке все в тугой узел сводит — Мою хату решила себе присвоить? Совсем уже совесть потеряла? Ты что для нее сделала? Жопой диван придерживала? Ты даже готовить толком не умеешь нормально.

— Жень, у тебя вообще совесть есть мне такое говорить? Ты мужик или так — одно название? — начинаю заикаться, но мысль свою все же выдаю, потому что устала быть терпилой.

— Голос прорезался? Ну так вот, что я тебе скажу: не смей разевать рот на мою квартиру. Собирай манатки и чеши к матери.

— Мама меня не пустит, Жень, ты же знаешь ее устои. Ты меня. на улицу выгоняешь? Человека, с которым столько лет жил под одной крышей? — от его слов меня ломает. Так сильно, словно кто-то втыкает колья в спину. Я никогда не думала, что в один момент окажусь без мужа и без дома. Мне всегда казалось, что такое не про нас, а про кого-то другого. Да и не было никаких предпосылок. Я старалась быть идеальной женой, в рот ему заглядывала, все ради него. Я даже не переживала, что полностью завишу от мужа. Что моя жизнь завязана в корне на нем.

Общая карточка. Общая машина. Общий дом. У меня своего ровным счетом ничего нет. Даже вещи, которые там лежат, банально этот телефон, все куплено на Женькины деньги. Мне же он сам работать запрещал, все увещевал сидеть дома и его ублажать борщами. А теперь вот как — и готовить я не умею. Это какой-то сон.

И на меня вдруг накатывает такой страх. Отчаяние. Дикое, как хищник, который подставляет свою пасть к твоему горлу. Что делать? Как быть? Куда бежать? Как отстоять свои права? Да, может. я и не вложила деньгами в эту квартиру, но сколько сил я потратила на обхаживания Жени!

Набрав полные легкие воздуха, говорю:

— Я подам в суд и тогда.

— Подавай куда хочешь, только теперь за свой счет. И да, карточку твою я заблокировал.

— Женя… — у меня в глазах застывают слезы. Надо же так, один телефонный звонок перечеркнул все то веселье, что было за эти два дня. Весь мой клин полетел в чертовы тартарары. Я снова себя ощутила никчемной, никому не нужной брошенкой. И ведь по факту так оно и есть. Только теперь я брошенка без квартиры. Может суд и заставит Женьку разделить жилплощадь, но муж прав, где я возьму деньги на адвокатов? А он, уверена, там всех подкупит и меня оставить без ничего. Вернее, он обогатит Ленку.

Бессовестную. Наглую. Проклятую вертихвостку, которую я считала подругой.

— И заявление о разводе я подал на госуслугах, подтверди, как время будет Всё, через пару дней приеду, чтобы и духу твоего в МОЕЙ КВАРТИРЕ не было!

А дальше он просто сбрасывает вызов, как будто весь этот разговор вызывает у него уйму негативных эмоций или просто доставляет хлопоты.

Сжимаю губу, но слезы сдержать не могу. Что делать? Куда теперь идти? Мне банально совета попросить не у кого. А как хочется, чтобы в жизни был человек, который возьмет и решит твои проблемы. Погладит по головке. Скажет, что шли плохое на три буквы и пей шампанское. Но увы… в моей жизни никого. Даже банально друзей не осталось. Я — одиночка.

Плюхаюсь на подушку и едва ли не вою. Такая обида накатывает, и на себя в том числе. На свою беспомощность, на бесхребетность, на то, что не могу ворваться к Ленке и оттаскать ее за волосы, а мужу-наглецу зарядить между ног. За все хорошее! Я как загнанная жертва, у которой ни шанса на спасение. Растерзают и выбросят останки.

Не знаю, сколько лью слезы в подушку. Вздрагиваю лишь тогда, когда мужская рука дотрагивается до моих дрожащих плеч.

— Денис, — всхлипнув, шепчу его имя.

— Ангел, ты чего? — в его взгляде читается такое удивление, а потом мой персональный Дэн Мороз просто садится рядом и берет меня в охапку своих горячих рук. Прижимает к себе, гладит по спине, приговаривает: Совсем как маленькую девочку. И так у него это хорошо получается, искренне, что я успокаиваюсь, перестаю всхлипывать.

— Рассказывай, — требует Денис, а сам наливает мне воды из графина. Осушаю стакан за раз, и выдаю все. Про квартиру, про свое выселение и вообще, сетую какой у меня муж плохой оказался. Денис же только молча головой качает, то и дело шумно вздыхая.

— Такие дела, — вот вроде выговорилась и легче стало.

— Блять, — выдает он, затем поднимается, вижу по его серьезному лицу, что-то обдумывает — В общем так, Варя, больше никаких тяжелых разговоров с бывшими мудаками. Иначе толку от наших клин-клинов не будет никакого.

— А как же квартира..?

— Не переживай, заставим мы твоего бывшего отсосать на славу. Для этого ведь и придуманы юристы. А у меня их целый вагон и маленькая тележка. Сейчас позвоню кому надо и все быстро порешаем.

Смотрю на него, такого властного, сильного, и не менее по-мужски привлекательного. И не могу поверить, что этот мужчина в очередной раз заставляет меня почувствовать себя девушкой Слабой. Хрупкой. Которая нуждается в защите.

— А я... — шепчу смущенно, даже не зная, как и реагировать.

— А ты оставайся лучше у меня, пока не пройдешь полную терапию членолечения от Дэна Мороза, — вдруг предлагает этот божественный мужчина. — Чтобы лишний раз себе настроение не портить. У нас там и завтрак уже стынет. И секс утренний зазря пропадает тоже. Так, что скажешь?

И я, решив в очередной раз, махнуть рукой на все, неожиданно для самой себя соглашаюсь.

Варя

Весь день второго января мы проводим с Денисом в очень пикантных моментах. Не думала, что у меня, может быть, столько секса и я от него не устану. Дайте еще пожалуйста. Ох, Варька, будто не ты просишь. Стыдно, конечно, признавать, но прошу точно я. Прямо реально новогодний подарок какой-то. Прожить, считай, десять лет в браке, а настоящий кайф от интимной близости словить с едва знакомым человеком.