И сердце вон как екает, готовое на все. Ох, Варя… куда тебя нечистая несет? С другой стороны, один раз ведь живем.

А с другой, я ведь сколько его знаю-то? Без году неделю? Ох, еще меньше, а уже делов натворила. Падшая женщина.

Что скажет мама, когда узнает?

Что скажет Женя? Порадуется, что от такой бесстыдницы сбежал от греха подальше? Черт, ну вот зачем я про этого козла опять думаю? Все-таки дура я, дура.

— Пошли, Ангел, — Денис берёт меня за руку, и тянет за собой. А я что? Я иду.

Семеню, пытаясь как-то привести себя в чувства и смириться с тем, что прямо сейчас меня снова будут и в хвост и в гриву. Ой.

Огибаем медленно дом и бредем к еще одному строению поменьше. Прямо на берегу озера, с длинным пирсом и широкой террасой. красиво, что аж плакать хочется.

— Баня? — понимаю я наконец-то, куда меня привели.

— Ну а где ж еще проводить январские праздники? — ухмыляется Дэн и так плотоядно облизывается, словно мы париться совсем не собираемся, а только клинья всякие дурацкие из меня вышибать. Или наоборот — их в меня засаживать.

ОЙ, мамочки! А чего это у меня соски начинают твердеть? А низ живота как тянет? А между ног какого рожа все так пульсирует уже в нетерпении?

Офигеть. Во даю.

— Иди, переодевайся, — Денис жестом показывает на небольшую комнатку поодаль. — Там уже все готово. И возвращайся. Я буду тебя ждать.

Ну еще бы. По его роже так и понятно, что он меня со всеми потрохами сожрать хочет.

И я иду. Переживаю, робею, смущаюсь, но иду. Потому, что чувствовать себя желанной женщиной — страшно, но круто. Вот так и никак иначе. Да и будем откровенны! Мой Женька, вернее не мой уже, а просто Женька, Евгений Петрович Синицын, он же и рядом не стоит с Денисом. У него и животик есть небольшой, и брутальности никогда особо не было. Да и в постели... ну сколько раз за год я получала оргазм? То-то и оно.

С гулькин хрен я получала!

Раздеваюсь до гола, беру халат с крючка, накидываю его на плечи. Еще раз смотрю в зеркало и нервно себя оглядываю, а там такая будто другая Варя. И глаза у нее горят, вон искорки какие. Живая. Яркая. Сексуальная. Последний раз на меня стой стороны такая Варя смотрела в день свадьбы. А потом слишком быстро начались хлопоты: уборка, готовка, глажка, ссоры, ипотеки. Принеси, подай, иди на хер, не мешай.

И та женственность, которая оказывается всегда была при мне, куда-то подевалась.

Но вот она — я! Настоящая.

Кивнув себе, выхожу из комнаты и иду к Денису.

В большом помещении для отдыха в нос ударяет смесь душистой вишни и хвои.

Свет тут приглушенный, стены отделаны деревом и камнем, стоит красивая кожаная мебель, большой стол, а на нем множество всяких закусок. На стене висит огромная плазма, а еще расположен огромный бильярдный стол.

Вот только Дениса во всем этом роскошном великолепии не видно.

Хм-м, ну ладно.

Иду дальше и захожу в первую дверь: все в тумане влажном. Но мужчины и тут нет.

Открываю следующую дверь и наконец-то нахожу того, кого искала.

В центре этого помещения большая чаша с камнями, раскаленными добела, пар клубится над ними. И тут мой взгляд цепляется на Денисе. Он сидит на лавке, расставив мускулистые ноги в разные стороны. Влажные волосы в живописном беспорядке торчат, придавая ему такой дикий, хищный вид, что меня охватывает легкая волна дрожи, которая пробегает по позвоночнику.

Он выглядит таким опасным и неудержимым. Таким голым. Абсолютно.

А еще при виде меня его член дергается и прямо на моих глазах твердеет, вставая по стойке «смирно». А я сглатываю, пытаясь не смотреть на всю эту бесстыжую красоту, но все равно делаю это — пялюсь. Ну, потому что он такой. Такой! Толстый, длинный, перевитый взбухшими венами — не то, что у Женьки. Вообще разные весовые категории, я вам скажу.

Невольно даже думать начинаю, как этот монстр во мне поместился. Ужас.

— Ну привет Ангел, — нарушает затянувшуюся тишину Денис.

— Я думала... мы будем расслабляться... ой, то есть париться, — пытаюсь шутить, и немного оттянуть момент.

— А мы и расслабимся, и попаримся, и еще много чего сделаем. Иди сюда.

И я иду к нему, послушно подхожу почти вплотную. Его рука тянется к моим волосам, он накручивает прядь между пальцами. Затем тянет меня на себя и впивается жарким поцелуем. Снова этот необузданный огонь, от которого у меня все внутри словно в морские узлы скручивает. Соски твердеют и ноют, от того, что меня вот-вот могут в какой-то степени взять силой. Но черт возьми. Я готова! Я хочу этого! И плевать на все.

Скольжу по мужской накаченной груди ладошкой, обхватываю Дениса вокруг шеи руками, но тут он вдруг прерывает наш поцелуй. Смотрит загадочно на меня, склонив голову набок.

— Ах ты бесстыдница!

— Что? — недоуменно хлопаю я глазами, а Ден Мороз только хохочет.

— Нет, Ангел, сначала я тебя уработаю, как следует.

— А потом? — рвано вздыхаю я.

— А потом сюрприз, — улыбнулся он, а затем в пару движений вытряхнул меня из халата и закинул на полку, звонко шлепая по заднице и заставляя жмуриться от смущения.

Ой, ну и куда я опять вляпалась, а?

Денис

Веду ладонью по стройной ноге Варвары и душа поет. Ну какая же она все-таки охуенная мне попалась, а! Сочная такая, что аж зубы сводит от желания укусить за бочок. Все при ней: и форма, и содержание. Чистый, безгрешный ребенок, считай.

На член смотрит робко и краснеет, как наивная девственница.

А фигура, м-м-м…

Все, как я люблю. Все такое крутое, да округлое. Грудь тяжелая, изумительной формы. Но главное — животик. Такой мягонький. Не то, что у современных свиристелок нынче в моде: когда кишки к позвоночнику приклеены. Не баба, а вобла сушеная.

Тьфу.

А вот Варька — что надо! Живая, искренняя, нежная. Женщина, а не кукла Барби размалеванная.

ОЙ, что-то, кажись, я впервые в жизни своей поплыл. Странное дело, да? В сорок лет встретить вот такой божий одуванчик, после орды самых разномастных любовниц. А заторчать именно на этой Снегурке.

Блядь, Морозов, ну ты ваще! Обычно после первого раза всегда отпускало. Всегда. Даже в школе и в институте, когда ялда перманентно в тонусе до пупа стояла и вообще не опускалась. И тогда азарт пропадал по щелчку пальцев, стоило понравившейся девчонке засадить. А тут вроде бы все, как всегда, получил привычно быстро и без особых помех.

А все равно еще хочется.

В чем магия? То неведомо.

— Готова? — прохрипел я, понимая, что Варька уже нагрелась для первого пара.

— К чему? — спрашивает она и закусывает губу, а я смотрю на эту картинку и едва ли не ловлю контузию.

Хочу, блядь. Надо! Выебу ее в рот так может хоть тогда немного отпустит.

Но впервые в жизни предпочитаю растянуть удовольствие, понимая, что Варя — не бывалая шлюха. И с ней нахрапом не прокатит. Сам же потом жалеть буду.

— ко всему, — наклоняюсь я и чуть кусаю ее за сладкую булочку. Она взвизгивает тихо, но кивает.

— С тобой, добрый дедушка Мороз, я готова ко всему.

Правильный ответ.

Ну а дальше был жар. И хлесткий дубовый веник, который прошелся по телу Варьки с огромным удовольствием. Немного отдохнули. И на новый заход пошли.

Туда и обратно. Туда и обратно. Пока у Варвары глаза не стали совсем уж пьяными от бессилия и неги.

Тут-то я и понял, что пациент готов. Пора лечить.

После последнего захода облил распаренное тело Ангела ледяной водой, а затем вытащил ее голую и обессилившую в комнату отдыха. А там уж не смог более сдерживаться. Крутанул ее к себе и к вершинке потяжелевшей груди припал, целуя со вкусом, влажно. Покусывая сосок. Сильнее, до протяжного стона. Всосал его в себя, чуть оттянул и со звуком отпустил.

Затем тоже самое провернул и со второй напряженной вершинкой.