И пока я все это делал, рука моя уже наглаживала Варьку между ног. Не наглела, только гладила лобок, пока та наконец-то нетерпеливо не толкнулась мне в ладонь.

И охнула, сама удивляясь тому, насколько она осмелела.

А я рассмеялся довольно, но продолжил ее изводить.

И отпустил лишь тогда, когда ноги моей Снегурки дрогнули, а сама она выгнулась дугой в моих руках. Запела. Сладенько и мелко дрожа. А затем, в полубреду прохрипела:

— Денис, пожалуйста.

Как я мог отказать даме?

Вот только миндальничать с ней не собирался. Чувствовал, что уже просто не смогу. Крутанул ее безвольное и согласное на все тело, перекидывая через подлокотник кожаного дивана, а затем лишь мазанул членом по уже влажным складками врезался в нее на всю длину, кайфуя от звуков ее протяжного стона.

И принялся таранить её на полной скорости. Жестко. Жадно. Прихватил пятерней за волосы и заставляя выгибаться в спине. И с каждым мощным толчком, я видел, как дрожит ее тело, как закатываются глаза, как замирает моя Снегурка в одном шаге от оргазма.

И я трахал ее еще безжалостнее. Слышал, как смачно стыкуются наши тела. И улетал.

Пиздец!

Когда Варьку порвало оргазмом, едва ли не последовал за ней, но удержался.

Лишь дернул ее, бъющеюся в конвульсиях, на себя и вписался в ее рот с диким, совершенно разнузданным поцелуем. Пожирая. Накачивая собой. Сминая нежные губы, кусая их и всасывая в себя.

БЛЯ, какой же я был голодный.

— Затрахаю тебя сейчас на хуй, — прорычал я, кота Варьку в последний раз тряхнула конвульсия оргазма в моих руках. Сдернул ее со спинки, а затем усадил на диван, заставляя широко развести ноги в стороны.

Чтобы я видел ее.

Чтобы сходил с ума.

Ее за собой потащил, на самое, мать его, черное дно. Потому что нравилось мне, черт возьми, развращать эту белокурую скромницу. Так нравилось. А она еще что-то ручками своими пытается от меня прикрыться. Грудь спрятать, которую я уже рассмотрел во всех ракурсах, облапал и облизал. И девочку, мной растраханную, тоже закрывает.

А я лишь смеюсь глухо, чуть подтаскивая ее к себе. Глажу по раскрасневшимся щекам и жестко рублю:

— Открой рот, Варя.

И да, как я и думал. Она отшатывается от меня, глазенки округляет, смотрит со смесью страха и сомнения, но мне уже плевать. Я заведен и глушить себя не намерен. Пусть сама это делает.

— Нет Денис.

— Да. — чуть прихватывая ее за волосы, а затем начинаю медленно водить разбухшей головкой члена по ее губам, — смотри, как он тебя хочет, Варя.

— но…

— Оближи его.

— я…

— Он ведь хороший мальчик. Он ведь так старался сделать тебе хорошо. Неужели ты не хочешь немного отблагодарить его за труды, м-м? Пососи его.

— Но я не умею, — едва ли не хнычет Снегурка, а я от ее слов почти кончаю.

Ебать! Такая невинная и такая горячая. Хрен я ее отсюда, когда отпущу. Пока всю душу не вытрахаю, будет моей пленницей. А муж? А муж пусть идет на хуй.

— Научишься, — чуть надавливаю я пальцами на ее щеки, заставляя все-таки открыть рот, а затем медленно продолжаю водить членом по ее губам. Это последняя возможность для нее сказать «нет», но я уже вижу, что Снегурка проиграла своим желаниям.

Взгляд ее уже снова поплыл. Сделался таким блядски-покорным.

И вот уже головка нырнула в ее жар. А меня закоротило.

— Охуеть, Варь.

Сколько баб мне делали минет? Качественный. Мастерский. Глубокий. Не счесть.

А вынесло в параллельную вселенную меня почему-то только вот этот: когда неумелый язычок Варвары робко коснулся головки. Когда ее глаза посмотрели на меня вопросительно и умоляюще. Типа как: ну скажи, я же все правильно делаю, да? Тебе нравится? Тебе хорошо?

Да я богу душу сейчас отдам, блядь.

Голова ведь уже отключилась. Движения становились все более рваными.

Наглыми. Член входил в податливый рот все глубже, все нахрапистее. Чаще.

Ритмичнее. Блядь.

Ладони мои на голове Варьки напряглись, принимаясь буквально насаживать ее рот на мой охуевший от счастья болт. Еще! Еще! Еще!

— Охуеть…

А она даже и вырываться не думает. Слезы текут из глаз. Маленькие пальчики со всей силы вцепились в мои ягодицы, которые размашисто двигались, трахая ее. И тихие стоны, смешанные со сладкими звуками, окончательно подорвали меня.

Огненная молния лизнула позвоночник. Тело сотрясло от молний, которые херачили в меня и прошивали насквозь. А затем тело и член скрутило так, что я едва ли зрение от кайфа не потерял. Последний раз и до упора вонзился в Варю, а затем кончил так, как никогда в жизни не кончал.

Никогда!

Содрогался весь от новых волн оглушительного наслаждения, но Снегурку из рук не выпускал, заставляя глотать. Все. До последней капли. Мягко поглаживал ее по шее и снова перся, наблюдая за тем, как она глотает.

Отвечаю: после такого и помирать уже не страшно.

Упал перед этой святой женщиной на колени, глянул в ее глаза совершенно обдолбанные и притянул к себе, нежно целуя и стирая слезы с горящих щек А она все всхлипывала, пока и вовсе не разрыдалась, цепляясь за мои плечи.

— Я такая развратница. Развратница! Такое позволила, боже, и как не стыдно?

Как? Я ведь никогда... я ведь думала, такое только в порно бессовестном снимают.

А тут... и я... и мне…

— Понравилось, да?

— да.

мда, Варя. Что же будет дальше-то? Потому что я себе далеко не все позволил.

Вообще, можно сказать, процентов десять от того, что крутилось у меня на уме.

Грязное. Развратное. И пиздец какое восхитительное!

Но Снегурку надо было как-то успокаивать. А как? У меня только один действенный способ был. Вот им я и воспользовался. Снова отжарил как следует эту дурочку, так что она голос сорвала от кайфа, а потом наконец-то сжалился, унося ее в теплую постельку, что располагалась тут же. На втором этаже банного домика.

Да там и отрубился вместе с ней, счастливо и сыто улыбаясь, не в силах нарадоваться тому, что так охуенно встрял в эту новогоднюю ночь. И последняя мысль перед тем, как уснуть, была о том, что надо бы не забыть сказать спасибо тем хулиганам, которые меня ограбили и по башке настучали.

Молодцы!

Варя

Просыпаюсь от навязчивой трели телефона. Да кому там в голову взбрело звонить так рано, я может поспать ещё хочу? Тянусь рукой к мобильнику, на автомате сбрасываю и снова отворачиваюсь к стеночке. Так-то лучше. Честно сказать, у меня все тело ноет, но это такая приятная боль. Ох, мамочки, я бы не отказалась ее испытывать каждый день.

Варька-Варька, и откуда в тебе такие развратные мысли? Это точно ты? Не другая девушка? Правда продолжить внутренний монолог не успеваю, телефон опять активно дает о себе знать. Господи, уверена, это фигня какая-то звонит, в надежде, что я кредит возьму или счёт в их банке открою. И вроде жалко людей, они ведь таким образом деньги зарабатывают, а с другой стороны, зачем мне звонить? Я тут вообще-то отдыхаю, клин клином вышибаю, и всякие банки мне не нужны.

Сейчас так и скажу им.

Провожу пальцем по экрану, правда даже слова вставить не успеваю, как на том конце разлетается громкий Женькин голос.

— Какого черта ты трубку не берёшь, Варя?

Несколько секунд я нахожусь в оцепенении. Не сразу понимаю, что к чему и отвожу мобильник от уха, чтобы проверить, не мерещится ли мне. Но увы и ах... Написано: «Любимый муж» и рядом для пущей убедительности стоит сердечко. Я так закрутилась в своих эмоциях, новых впечатлениях, что и забыла переименовать его. А может вообще стоило в «черный список» блядуна кинуть? Зачем нам общаться теперь, когда у него вон — Ленка и ее сиськи накаченные?

Да и у меня, будем честны, дела идут неплохо. Клин работает на ура. Притом такое «ура», что Ленка бы мне еще позавидовала, уж Женя далек до подобных утех в кровати.

Член свой мне в рот он точно никогда не совал. М-да. И тут же скривилась брезгливо, представляя, что муженек мог бы это сделать. Мягко скажем: фи!