Я резко встаю, готов уйти, когда он бросает:

— Не позволяй нашему прошлому влиять на твое отношение к Аннализе.

Щелк.

Последняя нить рвется. Я могу вдохнуть полной грудью.

И хорошо, что он не видит мое лицо, потому что оно выдало бы: он смешон. Я уже позволил прошлому вмешаться. Оттолкнул ее, обидел, потратил месяцы впустую, всё ради Ричарда.

Я поворачиваюсь, сохраняя лицо спокойным, и встречаю его взгляд.

— Обещаю, Ричард. Я сделаю именно то, что нужно.

Он воспринимает слова так, как я ожидал, и самодовольная ухмылка появляется на его лице. Я киваю и выхожу.

Закрыв за собой дверь, быстро иду по коридору к своему кабинету. Люди мелькают как тени, потому что в голове только одно.

Она там, где я и думал, сидит в кресле, скрестив ноги, в тех же хирургических костюмах, покачивает коленом, читая бумаги. Услышав, как я закрываю дверь, поднимает голову и улыбается, но улыбка тут же сменяется недоумением при виде моего лица.

— Колт, что случилось?

Щелк.

Я поворачиваю ключ в замке и за два шага оказываюсь рядом. Выхватываю бумаги из ее рук и кладу на стол. Она удивленно тянется, чтобы забрать их.

— Серьезно, что происходит? Что ты делаешь? — В ее глазах тревога, но там не то, что она ищет.

Я снова отбираю документы и бросаю на стол, не заботясь, что часть падает на пол. Когда она тянется их собрать, я хватаю ее за бедра, притягивая к себе. Мои руки скользят ниже, сжимая ее ягодицы, и она вздыхает, губы приоткрываются. Она, наверное, собиралась спросить, сошел ли я с ума, но когда я поднимаю ее, держа за талию, она снова выдыхает.

Ее ноги обвивают мою талию, лодыжки скрещиваются, и я разворачиваюсь, прижимая ее спиной к стене.

Ее руки обхватывают мое лицо, большие пальцы упираются в скулы.

— Колт, что… что ты делаешь? — Она дышит так же тяжело, как и я, грудь быстро вздымается.

— Я делаю то, что должен был сделать еще четыре месяца назад, Аннализа, — произношу я.

Я уже почти касаюсь ее губами, наконец сдаюсь перед тем невыносимым желанием, что пытался заглушить, но она останавливает меня.

Ее ладони крепче сжимают мое лицо, отводя меня на пару сантиметров, чтобы заглянуть прямо в глаза.

Она выше меня в этой позе, и я могу лишь смотреть на нее снизу вверх, позволяя себе утонуть в темных, глубоких глазах.

— Колт, — говорит она, облизывая губы. — Если ты меня поцелуешь, лучше будь чертовски уверен, что это всерьез.

Ее слова — последняя проверка для нас обоих. Сигнал, что если мы переступим эту черту, все изменится. Она дает мне шанс подумать о том, чего я хочу. Как всегда, она спрашивает обо мне.

Я прижимаю лоб к ее лбу, честно давая себе секунду на размышление, но ответа не нужно ждать и доли секунды. Это она. Всегда была она.

Медленно улыбаюсь, провожу рукой по ее шее, притягивая ближе, вбираю взгляд любимых шоколадных глаз, и наши губы наконец встречаются.

Из моей груди вырывается низкий, рваный стон, едва я ощущаю ее вкус. Это больше, чем я мог ожидать, лучше, чем представлял. Мы оба резко втягиваем воздух, словно взрыв энергии пронзает нас в этот момент. Она тихо стонет каждый раз, когда я прижимаюсь к ней сильнее, ее тело тает в моих руках, пока я вжимаю ее в стену.

Я отрываюсь лишь на мгновение, чтобы увидеть ее лицо: губы приоткрыты, глаза затуманены, и я уверен, что она видит во мне то же.

Я снова нахожу ее губы, целую до потери дыхания, а затем провожу языком по ее шее, вниз, к месту, где бешено бьется пульс. Двигаюсь слишком быстро, слишком жадно, но мое тело обезумело от желания. Месяцы воздержания, и вот я здесь.

— Колтер, — стонет она, сильнее сжимая ногами мою талию. Она двигается навстречу, и мы оба ругаемся сквозь зубы.

— Черт, — выдыхаю я ей в шею, поднимая взгляд.

Она улыбается дерзко, прикусывает губу и снова качает бедрами. Я ощущаю, как сам едва не теряю контроль.

Что-то дикое, первобытное рвется наружу, и я разворачиваюсь, не выпуская ее, направляясь к столу. Бумаги разлетаются, ноутбук падает, стул с грохотом ударяется о стену, но мне плевать.

Я укладываю ее на стол и нависаю сверху, заставляя себя замедлиться хоть немного, чтобы впитать момент. Я хочу ее так сильно, что в глазах темнеет, но я не стану брать ее здесь.

Первый раз будет у меня дома, на широкой кровати, где можно не спешить, а кричать от удовольствия, не думая, что за дверью — целый хирургический корпус и ее отец.

Я целую ее лицо, шею, скольжу вниз, пока не добираюсь до стыка топа и брюк. Сминая ткань в кулаках, поднимаю ее, открывая загорелый, подтянутый живот.

Ее тело дрожит от каждого моего поцелуя, и я исследую каждый сантиметр, прежде чем подняться к груди. Приподняв топ, я нахожу ее грудь и беру сосок в рот. Она тихо стонет, пальцы в моих волосах, притягивая ближе.

— Колтер, — шепчет она, притягивая меня к себе для поцелуя.

Я бормочу что-то против ее губ, упираюсь руками по обе стороны от головы, прижимаясь бедрами к ней.

— Я хочу тебя, — шепчет она.

— Я уже твой, малышка. Я твой. Скажи, что тебе нужно.

— Я хочу, чтобы ты взял меня.

Я усмехаюсь в ее шею.

— Я и собираюсь, поверь. Но не здесь.

— Можно и здесь, — выдыхает она, улыбаясь и притягивая мое лицо. — Я проведу тебя через это, если боишься.

Я поднимаю голову, чтобы увидеть хитрую улыбку, и не могу не усмехнуться.

— Ты всегда найдешь способ поддеть меня?

Она медленно кивает, прикусывая губу.

Я останавливаюсь, просто смотрю на нее. Лицо в румянце, грудь быстро вздымается, и я провожу пальцем по следу от моих зубов на ее шее. Она так прекрасна, что больно.

— Дотронься до меня, Колт, — тихо просит она.

Черт. Я резко выдыхаю и опускаюсь, прижимаясь к ее груди. Если моя девочка хочет, чтобы я коснулся ее, попробовал на вкус, — значит, я сделаю это.

Мои губы снова находят ее, руки спускаются вниз по телу. Я снимаю с нее обувь, пальцы цепляют пояс брюк, и я медленно стягиваю их, оставляя ее в одном только телесном кружевном белье.

Я откидываюсь на спинку кресла, любуясь видом. Она лежит на столе, ноги раздвинуты, и этот кадр хочу запомнить навсегда.

Аннализа приподнимается на ладонях, ее ноги все еще раскинуты, и, поймав мой взгляд, моя маленькая чертовка улыбается, разводя колени шире. Каблуки упираются в края стола, и теперь ткани почти не осталось.

Сквозь тонкое кружево видно, как сильно она хочет меня. Я подтягиваюсь ближе, провожу ладонью по ее лону.

Ее голова откидывается назад, когда мои пальцы медленно кружат по ней через влажную ткань. Тело подается вперед, и я не оставлю ее ждать.

— Ц-ц, — дразню я, убирая руку.

— Мне нужно… — стонет она, но ее голос обрывается, когда я просовываю палец под край ее белья, скользя костяшками по голой коже.

— Что тебе нужно, малышка? — почти умоляю я, глядя на нее. — Скажи, и я дам тебе все. Хочешь, чтобы я прикоснулся? Снял напряжение?

— Больше, — выдыхает она, ее бедра начинают двигаться навстречу моей руке.

— Насколько сильно ты этого хочешь? — Мне нравится слушать ее стоны, зная, что все эти месяцы она хотела меня так же, как я жил ею. Хочу знать, что она тоже об этом думала. Что она тоже не спала ночами, представляя, как я беру ее.

— Я просто… мне нужно… — сквозь сжатые зубы говорит она, нижняя губа приоткрывается. Тянется ко мне, но я чуть отклоняюсь.

— Нужно, чтобы я что сделал? Поцеловал тебя? Полизал тебя, красавица?

— Хочу сесть на тебя верхом.

Вот этого я не ожидал. Но стоит этим словам сорваться с ее губ, мой член дергается, и я ослабляю пояс штанов, давая себе пространство.

— Не можешь дождаться, когда окажешься на мне, да, малышка? — дразню я, наклоняясь и дергая за ткань ее белья. Натягиваю и отпускаю, она вскрикивает, когда оно с хлопком возвращается на место, касаясь мокрой кожи.

— Тише, не хочешь же, чтобы кто-то догадался, чем мы тут занимаемся, верно? — говорю тихо и медленно, едва сдерживая улыбку, пока она откидывается назад, прикрывая лицо рукой.