Ты вошёл в мою жизнь так, будто всегда в ней жил,

будто моё сердце было домом, построенным только для тебя.

А. Р. Ашер

Послание от автора

В этой книге затрагиваются темы, которые могут быть тяжёлыми для читателей. Это медицинский любовный роман, поэтому в нём присутствуют сцены, связанные с болезнями и хирургическими вмешательствами. Также есть непростые разговоры и эпизоды, касающиеся отношений с родителями, которые могут граничить с эмоциональной манипуляцией или пренебрежением (действие происходит уже во взрослом возрасте), упоминания о наркотиках (не с главными героями), физическом насилии со стороны родителей (за кадром) и потере родителей или опекунов (без подробностей), а также вопросы психического здоровья и самоповреждений.

Главная героиня — инсулинозависимый диабетик первого типа, и её путь занимает важное место в сюжете. У меня есть медицинское образование, но я хотела отдать должное тем, кто живёт с таким или похожим заболеванием. Я разговаривала с двумя замечательными людьми: одной женщиной, которая живёт с диабетом первого типа с самого детства, и другой — мамой храброй маленькой девочки. Они поделились со мной своими историями, и я постаралась включить в книгу как можно больше реалистичных деталей. Если вдруг что-то в описании покажется неправдоподобным или ошибочным, значит, это моя недоработка.

Мне также посчастливилось пообщаться с ординатором-хирургом. Она рассказала, что значит работать в ординатуре, и поделилась знаниями о различных хирургических процедурах. Я хотела, чтобы сцены операций выглядели максимально достоверно, и надеюсь, что смогла передать эту информацию правильно.

Ещё один важный момент — тема психического здоровья. С самого детства я сама сталкивалась с депрессией и тревожностью. Мне хотелось написать персонажа, который пережил тьму депрессии, но смог подняться и построить свою жизнь. У каждого свой путь в борьбе с психическими расстройствами или болезнями, и каждый справляется с болью и утратой по-своему. Главный герой в прошлом причинял себе вред (в книге это не показано), и он делится своим опытом, часть которого основана на моём личном понимании. Я надеюсь, что его прошлое и рост покажутся вам близкими. Мне также важно, чтобы читатель не осудил его за решения, которые он принимал в самые трудные моменты. Я консультировалась с дипломированным терапевтом, который провёл вычитку с точки зрения чувствительности, и он подтвердил, что информация в книге представлена корректно. Если что-то покажется вам жестоким или обидным, знайте — такой цели у меня никогда не было.

Лора Бет

Глава 1

Колтер

Я медленно поворачиваю шею из стороны в сторону под горячей струёй, позволяя теплу размягчить зажимы в мышцах, а потом разворачиваюсь и подставляю лицо под душ. Вода барабанит по закрытым векам, белый шум глухо заполняет уши, а по телу толстыми ручьями стекают потоки. Я впитываю это тепло, давая себе пару секунд отдыха, и только потом протягиваю руку, обхватывая ладонью стальной вентиль. На счёт три резко вдыхаю, задерживаю дыхание на миг и со всей силы поворачиваю ручку влево.

Ледяная вода, острее тысячи игл, обрушивается на меня. Я сжимаю зубы, стискиваю челюсти. Каждая расслабленная мышца напрягается по команде, сердце бьётся быстрее. Я наклоняюсь вперёд и упираюсь ладонями в мраморную стену душа, пока идёт отсчёт, заставляя себя выдержать эту мазохистскую пытку холодом.

К тому моменту, как внутренний счётчик достигает середины, шок от холода начинает отступать, колени перестают подрагивать, и я уже могу терпеть ледяное жжение. Десять лет я начинаю утро одинаково, с этой процедуры, и всё равно привыкнуть к ней так и не смог. Разворачиваюсь, закидываю руки и провожу пальцами по волосам, жалея, что спал всего пару часов.

Но когда вчера в баре горячая рыжая не сводила с меня глаз, я решил сделать ей одолжение и забрать к себе. Девчонка оказалась весёлой, но не выше твёрдой семёрки из десяти. Свою «работу» она выполнила честно: скакала на мне всю ночь и даже не попыталась прижаться после, а это значит, она прошла все три моих критерия. Повезёт, если я успею смыться, пока она не проснулась, и избежать неловкого утреннего трёпа. Как только взойдёт солнце, придёт моя домработница и проследит, чтобы та не прихватила ничего ценного.

Ещё одним поворотом крана я отключаю воду, хватаю полотенце и накидываю его на голову, энергично растирая волосы по бокам, пока выхожу. Тёплые полы встречают онемевшие ступни, и я вздрагиваю от смены температуры, чуть ли не подпрыгивая, пока покалывание не уходит. Краями полотенца сгоняю мурашки с груди и рук, потом стираю пар с зеркала.

Отражение должно бы меня пугать. Тёмные круги под глазами от жалких часов сна любого другого заставили бы задуматься, доживёт ли он до конца дня. Какой-нибудь бедный бухгалтер провёл бы следующие восемь часов, уткнувшись лбом в ладони и ругая себя за то, что не смог играть так же ярко, как работает. Но это не про меня.

Я тянусь к оранжевой баночке на раковине, откручиваю крышку и вытряхиваю свою ежедневную порцию счастья. Закидываю её в рот и ухмыляюсь отражению, зная, что надену халат, пройду через двустворчатые двери операционной и всё равно останусь одним из лучших, чёрт возьми, хирургов, которых когда-либо видел Grace General. Похмельный, с промытыми демонами из прошлого или без сна — моя работа от этого не страдает.

А работа — единственное, чем я могу гордиться.

Быстро натянув чёрные джоггеры и футболку, я засовываю в спортивную сумку толстовку и чистую шапочку для операций, потом выскальзываю из ванной. На цыпочках выхожу из комнаты, бросая ещё один взгляд на красотку, всё ещё спящую в моей постели.

Её длинные волосы с дешёвыми нарощенными прядями раскинулись по подушке и по моей. Я жду, проверяя, дрогнет ли хоть чуть-чуть от этого мой член при виде шёлковых простыней, собравшихся у её голой талии.

Ничего.

И это уже давно не удивляет. Как только алкоголь выветрился, вся вчерашняя дымка, что окутывала её, рассеялась. И меня это полностью устраивает: у меня нет ни малейшего желания приближаться к утреннему перегару случайной барной шлюхи.

Кто-то получше меня, может, опустился бы на колени у матраса, мягко коснулся её плеча, чтобы она хоть наполовину проснулась, и попрощался. Но мне сказать ей нечего, а часы на прикроватной тумбочке показывают без двадцати пять — я и так опаздываю.

И, хоть убей, я даже не могу вспомнить её имени.

***

Двустворчатые двери хирургического отделения встречают меня желанной тишиной. Чистый пол тихо поскрипывает под ногами и едва поблёскивает в приглушённом свете коридора. Предоперационная зона — как вымершая. Пустые кресла у компьютеров остыли; экраны телевизоров включены, но пустые. Пара медсестёр из предоперационного, кутаясь в кружки с кофе, вполголоса обсуждают расписание на день. Я отвожу взгляд, едва одна из них поворачивает голову на звук моих шагов. Меньше всего мне сейчас хочется вежливого трёпа, пока я не допил утренний кофе.

Прохожу мимо, направляясь в коридор с кабинетами. Почти все двери ещё закрыты, кроме самой дальней — она принадлежит заведующему, доктору Ричарду Китону.

У Ричарда есть собственный просторный кабинет наверху, в административном блоке, куда солиднее, чем жалкие восемь на восемь метров, что выделяют нам здесь, но он всегда предпочитал работать среди нас. И это я ценил в нём с самого начала.

Открываю свой кабинет, даже не включая свет, бросаю сумку на пустой стул у стола и, держа в руке термос с кофе, иду к Ричарду. Прислонившись плечом к его двери, на секунду задерживаю взгляд на усталом лице наставника, пока он перелистывает стопку бумаг.

Отпив из термоса, нарушаю тишину.